Увидев Мишу, я радостно улыбнулся. Мы вместе учились в императорском магическом лицее и до сих пор дружили. Миша был похож на своего былинного предка – такой же плечистый и светловолосый, с наивным взглядом голубых глаз.
Мечта столичных барышень!
– Как служба? – весело спросил я, крепко пожимая руку Миши.
Миша виновато оглянулся на Прудникова.
– Дел невпроворот, – пожаловался он. – Город готовится к карнавалу. На площадях и мостах днем и ночью идут представления. Карманники съехались со всей Империи, городовые сбились с ног. А тут еще эта дикая сплетня про ящера.
– Вот именно! – кивнул Прудников, воинственно сверкая круглыми стеклами очков. – Дикая сплетня, лучше и не скажешь!
Он был невысоким и полным, и смотрел на Зотова снизу вверх, гордо задирая округлый подбородок.
– С каких пор тайная служба интересуется городскими слухами, Никита Михайлович? Да еще и привлекает к расследованию тайновидцев?
– С тех самых пор, как эти слухи появляются в городских газетах, Степан Богданович, – спокойно ответил Зотов. – Вы осмотрели сквер?
Прудников снял очки и яростно протер стекла носовым платком.
– Мы только что приехали.
– Тогда давайте займемся делом.
Прудников недовольно кивнул городовым:
– Осмотрите здесь все. Господин Кожемяко, подготовьте протокол осмотра места происшествия.
Миша послушно достал из кожаной папки чистый лист бумаги.
А я медленно обвел взглядом деревья и клумбы сквера.
За высокой оградой с позолоченными пиками я увидел тихую улицу. В примыкающих друг к другу домах чернели арки подворотен.
Улица Лунных Фонарей, вспомнил я. И даже разглядел уличный фонарь, положий на молочно-белую луну. Сейчас фонарь не горел.
Мой магический Дар снова встрепенулся, и я почувствовал охотничий азарт.
– Ящер побежал в ту сторону? – спросил я полицейского следователя.
– Да откуда я знаю, – скривился Прудников. – Эти свидетели толком ничего не сказали. Твердили про зубастую пасть, про кривые когти. Привиделось им, вот и все.
Почти не слушая его, я продолжал внимательно осматривать сквер.
В дальнем углу ограды я заметил калитку, которая выходила на улицу Лунных Фонарей. В сторону калитки вела песчаная дорожка, но она делала крюк, огибая небольшой пруд в середине сквера, заросший белыми кувшинками.
Я пошел напрямик к калитке. Между мной и оградой была большая клумба, усыпанная сине-фиолетовыми цветами. На одном из цветков, сложив крылья, грелась на солнце большая зеленая бабочка.
Зотов и Прудников молча шли за мной.
Дар коротко стукнул в грудную клетку.
– Это мне тоже привиделось? – насмешливо спросил я Прудникова, показывая на клумбу.
На рыхлой земле виднелся глубокий отпечаток звериной лапы с тремя пальцами.
Испуганная моим движением бабочка взмахнула крыльями и улетела.
Прудников озадаченно снял очки и снова принялся протирать стекла.
– Ночью темно было, – невыразительным голосом сказал он. – Вот и не заметили след.
Степан Богданович покрутил головой, как будто его короткой шее стало тесно в вороте мундира. Потом решительно кивнул Мише:
– Господин Кожемяко, позовите сюда городовых. Пусть внимательно осмотрят траву от этой клумбы до той калитки. А вы измерьте и зарисуйте след.
– Слушаюсь, господин следователь, – послушно ответил Миша.
– Не нужно, – неожиданно вмешался Зотов.
Он присел на корточки возле клумбы и поднес длинную ладонь к следу. Задумчиво пошевелил губами, что-то прикидывая в уме.
– Ростом с человека, не меньше. И точно не иллюзия – след глубокий. А когтищи-то какие! Я вызову нашего эксперта.
– Как хотите, – с облегчением пробормотал Прудников. – Нам меньше работы.
Зотов легко поднялся и посмотрел на меня.
– Что думаете, господин тайновидец? Тварь пробежала через сквер, напугала свидетелей и скрылась в одной из подворотен? Может быть, нам обыскать дворы?
– Да эти дворы тянутся отсюда до самой городской стены, – возразил Прудников. – И везде арки, проходные подъезды. Чтобы их обыскать, не одна неделя потребуется.
– Думаю, есть другой способ, – улыбнулся я, глядя на заднюю стену театра.
В ней виднелась узкая дверь, окованная железом. Над дверью нависал небольшой козырек, а рядом пристроился одинокий фонарь.
– Как думаете, что это?
– Служебный выход, – пожал плечами Зотов.
– Вот именно, – усмехнулся я. – Господин следователь, в какое время свидетели видели ящера?
– Около полуночи, – скучным голосом ответил Прудников.
– Значит, в театре еще шел спектакль.
– Вы думаете, это мог быть один из артистов? – догадался Зотов.
– Артисты часто используют зелья превращения вместо грима, – кивнул я. – Думаю, начать надо именно с театра.
– Точно! – просиял Прудников. – Кто-то из артистов решил подшутить над прохожими, вот и все. Господин Кожемяко, немедленно допросите персонал театра и найдите этого шутника. На крыльце я видел швейцара – начните с него. Запишите все показания, чтобы преступник потом не отвертелся.
– Не будем делать поспешные выводы, – поморщился Зотов. – Раз уж мы все здесь, поговорим с персоналом театра вместе.
– Для чего? – изумился Степан Богданович. – Мой помощник прекрасно справится, уверяю вас.
Взгляд начальника тайной службы похолодел.
– Это приказ, господин следователь, – ледяным тоном ответил он. – Вы, и ваш помощник идите с нами, а городовые пусть дождутся эксперта.
Зотов посмотрел на меня.
– Александр Васильевич, вы не откажетесь и дальше помочь в расследовании?
– Не откажусь, – улыбнулся я.
И посмотрел на часы. Три часа у меня есть, отлично.
Следователь хотел еще что-то сказать, но Зотов легким движением ладони остановил его. Послал зов эксперту – я понял это по отсутствующему выражению его лица – выслушал ответ и кивнул нам:
– Эксперт уже выехал. Идемте, господа!
****
– Господин Кастеллано изволит отдыхать! – отважно заявил швейцар, со страхом глядя на золоченые пуговицы кителя Прудникова. – Вчера премьера была. До утра гуляли-с.
Вблизи швейцар выглядел не так величественно. Под его мутными глазами набрякли мешки, а из рукавов роскошного мундира выглядывали несвежие обшлага сорочки.
– Мы ненадолго, – успокоил его Зотов.
– Прошу-с!
Почтительно наклонив седую голову, швейцар с привычным усилием распахнул тяжелую дверь.
– Благодарю, – сухо бросил Зотов, проходя в прохладную полутьму театрального фойе.
Следователь и Миша шли за ним.
– А вы куда?
Швейцар с подозрением посмотрел на меня и даже попытался закрыть дверь перед моим носом. Но дверь оказалась слишком тяжелой.
– Я с ними, – широко улыбнулся я.
Только взглянув на швейцара, я понял, что он из тех, кто любит поболтать. Это было мне на руку. Наверняка он что-то видел или слышал.
– Вы ведь со вчерашнего вечера здесь? – спросил я. – Ничего необычного не произошло во время премьеры?
Секунду швейцар недоверчиво смотрел на меня. Размышлял, стоит ли отвечать незнакомому молодому человеку в летнем костюме.
Но швейцару было скучно, а моя уверенная улыбка решила дело.
– Артист у нас пропал, – поделился новостями швейцар. – Спиридон Ковшин. Господин Кастеллано рвал и метал!
– Спиридон Ковшин? – задумался я.
Театральные премьеры и раньше не очень привлекали меня. А перебравшись в старый особняк на Каменном острове, я совсем забросил светскую жизнь. Но фамилии известных артистов часто мелькали на страницах газет, а газеты я читал регулярно.
– Не помню такого. Кто-то из статистов?
– Да вы что, господин хороший!
Швейцар многозначительно поднял лохматые седые брови и округлил мутные глаза.
– Восходящая звезда! В новом спектакле у него главная роль. Вчера премьера была, а он пропал! Первый звонок, второй, третий – а Ковшина нет! Публика уже в зале, господин Кастеллано кричит, премьера срывается!
Швейцар так убедительно изобразил гнев и отчаяние неизвестного господина Кастеллано, что я усмехнулся:
– Вам бы на сцене играть.
– А я и играю, – довольно кивнул швейцар. – Господин Кастеллано мне важную роль поручил. Слов нет, зато все время на виду у публики.
– И кого же играете?
– Швейцара.
– Ясно, – рассмеялся я. – Но я ничего не слышал о сорванной премьере. Как же господин Кастеллано выкрутился?
– Дублер спас положение. Господин Удашев. Хороший артист, из старых. Не чета нынешним. Ох, как он короля Лира играл! Сам император аплодировал.
Швейцар закатил глаза и с чувством произнес:
– Дуй ветер! Дуй, пока не лопнут щеки! Лей дождь, как из ведра и затопи верхушки флюгеров и колоколен!
– Браво! – улыбнулся я. – У вас талант.
– Вот! – благодарно кивнул швейцар. – И господин Кастеллано так сказал.
– А как вы думаете, что случилось со Спиридоном Ковшиным? Почему он не пришел на премьеру?
– А кто вам сказал, что он не пришел? – удивился швейцар. – Пришел, еще полудня не было. Спиря всегда рано приходит. Репетирует у себя в гримерке, готовится. Важная роль, надо понимать!
– Так куда же он делся?
– А то вы не знаете?!
Швейцар хитро улыбнулся.
– На улице за театром есть трактир. Работает с утра и до утра. Не закрывается, значит. Наши артисты всегда туда бегают, горло промочить. Выскочат через заднюю дверь, и бегом, пока господин Кастеллано не увидел. Вот и Спиридон туда побежал. Переволновался, видно, перед премьерой. Ну, и решил принять для храбрости. А оно, знаете, как? Где одна рюмка, там и вторая. А потом и графин. А как понял, что лыка не вяжет, так и решил не возвращаться, чтобы господин Кастеллано его не прибил. Теперь дома отлеживается, прячется.
