– Я не помню номер дома. Но могу показать.
Зотов застонал в отчаянии. Я понял, что пора вмешаться.
– Екатерина, мы будем счастливы, если вы поедете с нами и покажете дорогу, – с улыбкой сказал я. – Нам очень нужно найти Спиридона и убедиться, что с ним все в порядке. Вы ведь тоже этого хотите?
– Вот! – торжествующе кивнула девушка. – Хорошо, что вы здесь старший, а не этот солдафон. Где ваш мобиль?
– Артисты! – прорычал Зотов.
Это прозвучало как ругательство, и Муромцева фыркнула, задрав нос чуть ли не к самому низкому потолку.
А я посмотрел на часы. Время стремительно приближалось к вечеру. Надо было поторапливаться.
– Едем, – кивнул я Зотову.
Мы вышли из Старого Театра через служебный выход, и снова оказались в сквере. Возле клумбы, где я нашел след, колдовал эксперт тайной службы Леонид Францевич Щедрин.
Не щадя светлых брюк, он опустился на колени и низко склонился к земле. Широкие подтяжки на его полной спине натянулись – вот-вот лопнут.
Усатые городовые почтительно наблюдали за действиями эксперта. Один из них держал клетчатый пиджак Щедрина.
– Что он делает? – удивилась Муромцева.
– Изымает доказательства, – с улыбкой объяснил я.
Леонид Францевич повел руками над следом ящера. Земля под его пухлыми ладонями превратилась в камень. Теперь отпечаток лапы был надежно зафиксирован. Леонид Францевич кивнул городовому:
– Отнесите это в мобиль. Только не уроните.
Поднялся и стал отряхивать колени.
Городовой с натугой выворотил из земли камень с отпечатком и потащил его к мобилю Леонида Францевича.
– Что скажете по поводу зверя, который оставил этот след? – отрывисто спросил эксперта Зотов.
– Уникальное существо! – с восторгом заявил Леонид Францевич. – И абсолютно настоящее. Смотрите!
Он вытащил из кармана пиджака носовой платок, развернул его и продемонстрировал нам круглую роговую пластинку величиной с пятак.
– Знаете, что это такое? Чешуя! Нашел чуть дальше в траве. Какой-то небывалый вид, я с таким никогда не сталкивался. Никита Михайлович, вы собираетесь его поймать?
– Непременно, – усмехнулся Зотов.
– Я должен его изучить. Хотя бы, череп и шкуру! Вы представляете, как это важно для анималистики?
– Представляю, – нетерпеливо ответил Зотов. – А мог это быть, скажем, оборотень?
– Оборотень?
Леонид Францевич задумался, теребя толстыми пальцами пухлый подбородок. И неохотно признал:
– Возможно, и оборотень. Но, скажу вам честно, я бы предпочел зверя.
– Понятно, – поддразнил его Зотов. – Если это оборотень, то ни черепа, ни шкуры вам не видать. Быть оборотнем законы Империи не запрещают.
– Оборотень? – испуганно спросила Муромцева. – Он напал на Спирю?
– Не думаю, – покачал головой Зотов. – Скорее, это… Впрочем, неважно. Едем на квартиру Ковшина!
– Александр Васильевич, и вы здесь! – обрадовался эксперт, увидев меня. – Вы знаете, что на правом берегу открылась изумительная сербская клопа? Ее держит выходец из Сербского княжества. Если бы вы только знали, какие там плескавицы! Мы с вами обязательно должны там побывать.
Леонид Францевич был знатоком не только в магии и анималистике. Он наперечет знал все трактиры и кабачки столицы, и в каждом мог порекомендовать совершенно особенное блюдо.
На любви к хорошей еде мы с ним и сошлись. Леонид Францевич взял надо мной своеобразное шефство и раз или два в месяц приглашал в какое-нибудь заведение, знакомое только местным завсегдатаям.
– Клопа? – удивился я. – Это еще что за чудо со странным названием?
– Маленький трактир, только для своих, – довольно объяснил Щедрин. – Крохотный зал, даже вывески нет. Кому надо – те и так знают, что там можно вкусно поесть.
– С удовольствием составлю вам компанию, Леонид Францевич, – улыбнулся я. – Пришлите мне зов, когда в следующий раз соберетесь в это замечательное место.
– Так вот где вы задержались? – усмехнулся Зотов. – В клопе?
– Конечно, – ничуть не смущаясь, кивнул Щедрин. – Хорошая еда не терпит суеты, как и хорошая магия. Если выяснится, что здесь пробегал не оборотень, Никита Михайлович, не забудьте про череп! Очень вас прошу. Я должен описать его для “Магического вестника”.
Он снова принялся отряхивать землю с коленей, безуспешно пытаясь привести свою одежду в приличный вид.
Зотов решительно тряхнул головой:
– Едем! Господин следователь, захватите с собой вашего помощника и городовых. Нам может понадобиться их помощь.
Глава 5
Я сел на заднее сиденье вместе с актрисой.
– Куда ехать? – спросил Зотов, трогая мобиль с места.
– Спиря живет в Дождливом квартале, – ответила Муромцева. – Знаете, где это?
– Нашел местечко, – с отвращением скривился Зотов, выезжая на площадь перед Старым Театром.
– А что такого? – немедленно насупилась Муромцева. – Там очень дешевые квартиры внаем.
Я откинулся на мягкие подушки сиденья.
– Расскажите мне про зелья превращения, – попросил я Муромцеву.
– А что о них рассказывать? – удивилась актриса.
– Как они действуют? Например, ваше преображение выглядело поразительно. Не уверен, что у меня бы так получилось.
– Вам понравилось?
Екатерина слегка покраснела, и от этого стала еще прелестнее. Я с удовольствием смотрел на девушку.
– Я до сих пор под впечатлением, – честно признался я. – Неужели это так легко?
– Ну, что вы! – возразила Муромцева. – Создать нужный образ сложно. Требуется магия Иллюзий, и недели упорных репетиций. А зелье помогает проявить образ и удерживать его.
– Надо же, – удивился я. – Вы – маг Иллюзий?
– Конечно, – стрельнула глазами Муромцева. – Как и все актеры.
– Интересно, – улыбнулся я. – Значит, нельзя мгновенно перевоплотиться в кого угодно?
– Высокоранговый маг, наверное, смог бы, – мечтательно сказала Екатерина. – Но таких уже давно нет. Это же лет сто учиться надо! Да и магия высоких рангов под запретом.
– Значит, вы пользуетесь начальной магией? А зелье? Зачем оно нужно?
– Зелье помогает сконцентрироваться на образе. Оно действует три часа. А если надо выйти из образа раньше, то мы используем Зеркальное зелье. Вот!
Она расстегнула свой потертый ридикюль, достала оттуда небольшой пузырек и протянула мне.
Я с любопытством повертел его в пальцах. Внутри пузырька переливалась тягучая зеркальная жидкость, похожая на ртуть. Всмотревшись, я увидел свое крохотное отражение.
– У Зеркального зелья есть только один побочный эффект, – сказала Муромцева. – Если человек его выпьет, то целых двадцать минут не может врать. Поэтому его лучше пить, когда рядом никого нет. Ой!
– Не волнуйтесь, – улыбнулся я. – Никто не узнает, что вы влюблены в Ковшина. От меня точно.
– Ничего подобного! – покраснев от смущения, заспорила Муромцева.
– Никита Михайлович, а вы не используете Зеркальное зелье при допросах подозреваемых? – поинтересовался я у Зотова, чтобы сменить тему разговора.
– Это запрещено законом, – с сожалением буркнул Зотов, не отрываясь от дороги. – Да и не на всех оно действует.
*****
Мы свернули за угол четырехэтажного доходного дома купцов Неплюевых, и по ветровому стеклу мобиля ударили первые капли дождя. Я взглянул на небо. Оно было затянуто серыми тучами, которые полностью скрывали солнце.
Дождливый квартал. Маленький кусочек столицы, где всегда стояла хмурая, сырая погода. И это не было прихотью природы. Здесь поработала магия.
Говорят, задолго до Смуты в одном из домов этого квартала жил высокоранговый маг Погоды. Кроме способностей к магии, он отличался очень скверным характером. И однажды умудрился насмерть поссориться с собственной тенью.
Неизвестно, что они не поделили. Но маг решил избавиться от тени и сделал так, чтобы над его домом никогда не светило солнце. Заодно накрыл тучами и весь квартал – он ведь не собирался все время сидеть дома.
Переубедить упрямца не мог даже император. Со временем на чудака просто махнули рукой. Некоторые соседи мага предпочли переехать подальше, а в Дождливом квартале начали селиться любители плохой погоды и недорогого жилья.
Однажды старого мага нашли мертвым в собственной спальне. В руке упрямец сжимал обгоревшую спичку.
Видно, тень все же придумала, как добраться до своего хозяина.
Но вот погода над Дождливым кварталом с тех пор так и не наладилась. Слишком сильное заклинание применил маг. Да еще и сделал так, чтобы никто не мог его снять без опасности для себя.
Я с любопытством смотрел на вечно мокрые стены домов, покрытые пятнами плесени. Сырая штукатурка потрескалась, вдоль тротуаров бежали ручейки. Редкие прохожие казались унылыми тенями в клубящемся тумане.
Весь Дождливый квартал был сплошным лабиринтом проходных дворов, арок и закоулков. Посторонние сюда заходили редко. Заблудишься и не выберешься!
На покосившейся, истертой дождями табличке я с трудом разобрал название.
Переулок Слякоти.
Подходящее местечко для загадочного оборотня!
– Вот его дом, – сказала Муромцева, указывая на темный провал подворотни. – Но ворота всегда заперты. Ключи есть только у жильцов и у квартирной хозяйки. А она живет с другой стороны дома, и никого не впускает.
– Разберемся, – жестко усмехнулся Зотов.
Он остановил мобиль, перепрыгнул лужу, которая пузырилась на тротуаре, и пошел к воротам.
Полицейский мобиль, скрипнув тормозами, остановился вслед за нами. Следователь Прудников застегнул ворот мундира, раздраженно поглядывая сквозь очки на пасмурное небо. Миша Кожемяко плотнее нахлобучил фуражку с полицейской кокардой.
– Унылое местечко, – шепнул он мне. – Да к тому же, опасное. По улицам еще можно ходить днем, а во дворы лучше не соваться. Мы здесь каждый месяц облавы устраиваем, да все без толку. Но приезжим нравится – щекочет им нервы.
Он кивком указал на группу людей в цветных дождевиках. Они кружком стояли на другой стороне улицы и внимательно слушали своего провожатого.
– Да и столичные романтики частенько сюда забредают, – добавил Миша. – Некоторых потом так и не находят.
Зотов подергал решетку, которая запирала подворотню. Потом сердито стукнул по ней кулаком, и решетка рассыпалась в прах. На мокрую щербатую брусчатку осела рыжая пыль ржавчины.
– Третий ранг, не меньше, – уважительно сказал Миша. – Вот бы мне так!
– Второй, – бросил через плечо Зотов. – Городовые, за мной!
И быстро зашагал в подворотню. Мы поспешили за ним.
Но тут в глубине двора хлопнула дверь. В просвете арки появилась широкая фигура в нелепом желтом дождевике. Упершись руками в объемистые бока, она визгливо завопила:
– Вы куда лезете?! Сейчас ничего нет, вечером приходите! Пошли прочь отсюда!
– Квартирная хозяйка, – испуганно шепнула Муромцева, хватая меня за руку.
Ее ладошка была мокрой и холодной.
– Тайная служба, – отчетливо сказал Зотов.
Его голос гулко отразился от свода подворотни.
Квартирная хозяйка растерянно охнула и попятилась. Капюшон дождевика сполз, открывая слипшиеся волосы мышиного цвета и полное лицо, перекошенное от страха.
