«Хфурга мне в дышло! Сотня фарлонгов мархузу под хвост…» – отстранённо подумал Птоломей, усилием воли разрушая спрятанный в потайном кармане кристалл горного хрусталя.
Таящееся внутри заклинание Гранитного Купола тотчас вырвалось наружу, накрыло их с Гиркамом тяжёлым одеялом и встало непреодолимой преградой на пути враждебной магии.
Чтобы купить эту одноразовую «игрушку» Птоломею понадобилось копить три года. И теперь, буквально выкинув деньги на ветер, он испытывал крайне недобрые чувство к напавшим на них ублюдкам.
– Видел, кто это был? – спросил он, смахивая с лба неведомо откуда там взявшуюся липкую грязь.
Пока разрушался Купол, полностью поглотивший энергию атаки, у них была минута-другая, чтобы перекинуться парой слов.
– Кто-кто – жители Чевурлака, вот кто! – скривил не менее грязную рожу Гиркам. – Уверен, если бы мы с тобой не по улице шастали, а внутрь любого из домов заглянули, то наверняка застали бы момент завершения трансформации…
– Да какая уже сейчас разница! Выжить бы, – усмехнулся Птоломей и, обновив всё тот же Радужный Щит, вложил в правую ладонь заклинания Огненного Бича.
Как учил Кии’л’дорег: если нет возможности уничтожить врага дальнобойными чарами и не можешь сбежать – переходи в ближний бой! Жаль только потом он добавлял, что-то вроде «хотя бы умрёшь красиво», но здесь и сейчас данное замечание вспоминать совсем не хотелось.
Гиркам занимался примерно теми же самыми приготовлениями, так что когда Купол окончательно исчез, в драку оба вступили уже готовыми биться до последнего.
– Левый фланг мой! – рявкнул Птоломей, едва успев разглядеть бегущих к ни тварей – товарок двух убитых ранее.
Слова он тут же подкрепил делом: провёл справа налево жезлом с активированным Лучом Холода, убавляя прыти безголовым монстрам, и располовинил Бичом сразу пару непонятно откуда взявшихся бесплотных духов.
– Бич против них тоже работает! – крикнул он Гиркаму с некоторым даже задором.
В конце концов страшен не враг, страшно не иметь против него оружия. И раз последнее найдено, то и бояться больше не нужно.
– Понял… – начал было приятель, однако потом вдруг охнул, застонал и принялся заваливаться вперёд: Птоломей едва успел развернуться и подхватить его рукой с зажатым в ней жезлом.
Мархуз знает как, но его гораздо менее боевитый приятель прозевал нападение одной из призрачных пастей. Смертельную рану та нанести не успела – сработал Щит, – но серьёзный кусок ауры вырвала. Гиркам моментально сомлел, и теперь Птоломею предстояло отдуваться за двоих.
Ситуация, которую он ещё секунду назад оценивал как средней паршивости, снова стала донельзя поганой!
– Мать вашу Кали так и перетак!! Ну почему как дерьмо какое, так всегда со мной?! – взвыл Птоломей, попеременно работая то жезлом с Лучом, то Бичом, и с ужасом осознавая, что надолго его не хватит. И весь вопрос в том, что случится раньше: он ошибётся и подпустит к себе тварей или свалится от истощения…
О том, что они с Гиркамом успели подать сигнал, Птоломей уже успел забыть. Однако адресаты его получили, успели отреагировать и даже отправить людей на выручку. Так что пока старшие коллеги закрывали локализованную стараниями приятелей трещину в пространственном барьере, отряд боевых магов пробился через колдовской туман и пришёл-таки им на помощь.
Птоломей – без Щита, отбросив разрядившийся жезл и лишившись Бича – уже стоял над так и не пришедшим в сознание приятелем, пережигая Силу в истинное пламя и пытаясь отогнать напирающих бестелесных монстров, когда в скопление врага вдруг прилетела шаровая молния, а следом за заклинанием появились и вооружённые артефактами коллеги. В основном безродные чародеи вроде самого Птоломея, но были среди них и аристократы. Всех он не разглядел, но самого важного для себя человека увидел.
– Госпожа Ирэн? – расплылся в неверящей улыбке Птоломей, толком не понимая, то ли он действительно видит запавшую ему в сердце девушку, то ли таково предсмертное видение.
– Мы знакомы? – удивилась Шаа’б’сутэх, кажется действительно впервые обратившая внимание на кого-то вроде Птоломея.
– Теперь да, – попытался учтиво кивнуть он, однако земля почему-то закрутилась вокруг оси и… дальше в памяти возник провал.
⁂
За награждением отличившихся в закрытии очередного Прорыва, проходившим на сцене большого тирского колизея, Птоломей наблюдал из ложи для почётных гостей.
– Немалая честь, – как сказал вестовой, доставивший пригласительный билет прямиком в госпиталь, где восстанавливался от тяжелейшего истощения молодой маг.
– Дешёвая подачка, – как заметил Гиркам, который получил гораздо меньшие травмы, чем можно было бы ожидать изначально.
– Командованию виднее, – попытался убедить сам себя Птоломей, но получилось плохо.
Не то, чтобы очень уж хотелось какой-то награды – он сначала просто выполнял свою работу, а потом спасал себя и приятеля, – но дело они и вправду сделали немалое. Как позже выяснилось, влезли в самый эпицентр Прорыва, оттянули на себя внимание порождений иномирных сил, не дали им продолжать трансформации, предупредили своих – вроде бы кругом одна польза, однако оценить её почему-то не оценили.
Одно хорошо, со всем этим спасением Птоломей смог, наконец, познакомиться с Ирэн и, судя по кое-каким знакам, имел неплохие шансы продолжить общение дома. А это в его глазах уже само по себе было немалым призом.
Вот только сердце всё равно продолжали царапать мархузы обиды… Особенно после того, как на сцену стали выходить люди, вообще не появлявшиеся в окрестностях Чевурлака. Обладатели громких и не очень фамилий, представители купеческих родов, парочка Светорождённых, даже один гном – наград оказались достойны все, кроме действительно заслуживших её молодых чародеев.
– Наплюй, будет и на нашей улице праздник! – попытался успокоить приятеля гораздо более терпимый к подобным вещам Гиркам. – Подумаешь: медальку дадут, да денег отсыплют… – Попробовал он подобрать максимально веский довод, но как назло ему в ту же секунду невольно возразил сам распорядитель церемонии.
Со сцены, под бурные овации и выкрики, чествующие героев, внезапно было объявлено, что все отличившиеся получат право на внеочередной ритуал усиления способностей, и… и этого, жаждущий могущества, Птоломей уже стерпеть не мог.
– Сучьи дети!! Чтоб им всем козлами-кастратами переродиться!!! Я… я должен был получить это право!! Я! А не вон тот жирдяй из рода Сии’льэфул, и уж точно не Длинноухие ублюдки, которым этот ритуал вообще ни хфурга не нужен!!! – зашипел он, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в голос.
Обида требовала выхода, и Птоломей наверняка наделал бы глупостей – может быть устроил дебош, а может принялся по-очереди вызывать на дуэль всех «героев» на сцене, – если бы в тот день не произошло событие, благодаря которому он не просто смог обуздать свой буйный нрав, но и напрочь изменить весь дальнейший жизненный путь. В одной ложе с приятелями, странным образом ими незамеченный, находился ещё один гость. И именно момент вспышки гнева Птоломея, он счёл наиболее подходящим, чтобы сообщить о своём присутствии.
– Прошу прощения, что вы там про Длинноухих ублюдков сказали? – вмешался неизвестный, убирая отвод глаз.
И почти сразу же стал виден модный среди Светлых эльфов зелёный камзол, длинные светлые волосы, характерные заострённые кончики ушей и небольшая корона, почти не видная из-за сложной причёски.
Князь-маг! Эльфийский князь-маг!!!
Зрелище было настолько шокирующим, что молодые маги напрочь забыли про все свои обиды. Одно дело ругать кого-то просто так, не опасаясь за свою шкуру, и совсем другое, глядя в глаза чародея, способного тебя раздавить точно клопа.
– Приношу свои извинения, уважаемый! Во мне говорили глупые эмоции, и я не знал о вашем присутствии, – склонил голову Птоломей, проклиная свой длинный язык и мысленно уже готовясь к неприятностям. – Разумеется я так же не желал ничего плохого нашим Светлым союзникам!
– Уверены? Вы были весьма убедительны, – промурлыкал князь-маг, самую малость выпуская наружу давление своей ауры. Ровно столько, чтобы одновременно и наказать «наглецов», и не привлечь внимание всех прочих.
– Более чем, – прохрипел Птоломей, слыша как за спиной тяжело дышит приятель. – Просто меня несколько… огорчил выбор лиц, достойных награды, офицерами штаба великого Кии’л’дорега. И я немного потерял связь с реальностью.
Как же Птоломей себя в тот момент ненавидел! Свою слабость, свою неспособность дать достойный отпор и вообще необходимость извиняться. Ненавидел, и ничего не мог поделать. Потому как есть силы и Силы, и безымянный князь-маг был как раз из последних. Решит их убить – и они сдохнут, даже мяукнуть не успеют, решит отпустить – и они продолжат жить.
Впрочем эльф смог их удивить.
– О, понимаю! – тонко улыбнулся Длинноухий, внезапно убирая давление. – Вот только, – тут он подался вперёд и заговорщицким шёпотом продолжил, – вот только кто вам сказал, что список награждений таков из-за происков неких загадочных офицеров штаба Дыхания Бездны? Вовсе нет. Кии’л’дорег составлял их лично! Уж я-то знаю – сам просил вписать туда парочку племянников!
Князь-маг сделал драматическую паузу, видимо ожидая реакции если не от окаменевшего Птоломея, то хотя бы от Гиркама, но просчитался. Оба приятеля молчали, точно набрав в рот воды. Вступать в диспут с кем-то столь могучим они очевидно опасались.
– Не верите? Зря. Наш драгоценный великий маг собственно и стал тем, кем сейчас является, только потому, что заводил отношения с теми, с кем было выгодно их иметь, и игнорировал тех, кого выгодно было игнорировать! – продолжил шептать эльф, и тут уже Птоломей не выдержал.
– Хотите сказать, что нас ему выгодно игнорировать? – спросил он напряжённым голосом.
– Разумеется, мой юный друг, разумеется! – мелодично рассмеялся эльф. – Как и многие Кии’л’дорег терпеть не может безродных выскочек. Ты можешь быть хоть десять тысяч раз героем, но если ты по происхождению не выходец из Закатной империи, то выше определённого уровня тебе подняться не дадут. И шансы вырасти в силе постараются ограничить. Понимаете?
– И что же тогда делать? – вдруг подал голос Гиркам, которого кажется задели слова Длинноухого даже больше, чем Птолемея.
– Ну откуда ж я знаю? – в очередной раз рассмеялся эльф, которого очевидно забавляло смятение, в которое были ввергнуты умы парочки молодых магов. – В конце концов я очередной «Длинноухий ублюдок», которого вы бы с радостью убили на дуэли… – Тут он сделал очередную паузу и с холодным смешком припечатал: – Если бы смогли.
На этих словах князь-маг поднялся и, не прощаясь, с грацией прирождённого убийцы выскользнул из ложи. Вот только если в случае Гиркама странная и пугающая беседа на том и закончилась, в случае Птоломея она имела некоторое продолжение.
«Ищите возможности для роста, мой юный друг, – буравчиком ввинтилась в его сознание чужая мыслеречь, – ищите возможности и опирайтесь на друзей. Иного пути победить несправедливость не существует!»
Невинное, в общем-то, пожелание, нечто подобное мог сказать кто угодно, если бы не пара вещей: выделенное Длинноухим «друзей» – что едва ли не открытым текстом говорило о каких друзьях идёт речь, и деревянная пластина, внезапно появившаяся во внутреннем кармане Птоломея. Пластина, от которой за версту несло большими неприятностями и ещё большими возможностями.
Как и когда Птоломей сжал её в кулаке, он не понял и сам.
Глава четвёртая
Просыпался К’ирсан Кайфат тяжело. Разум, придавленный гнётом необычайно реалистичного сновидения, вместо того, чтобы вырваться к свету реальности, так и норовил ухнуть теперь уже во тьму беспамятства. И процесс пробуждения всё больше напоминал даже не восхождение на крутую гору, а подъём из глубин самого чёрного и вонючего болота.
Будь на месте императора Сардоура кто другой, то всё могло бы закончиться плохо – вечный сон не зря сравнивают со смертью. Однако дух К’ирсана был достаточно силён, чтобы выдержать давление морока, и он шаг за шагом, сначала на одних инстинктах, затем всё более и более осознанно, принялся освобождаться из плена иллюзий. Пока, наконец, последние липкие щупальца видений чужой жизни не покинули его тонкое тело.
– Когти Юрги, это что такое было? – одними губами прошептал Кайфат, разлепив глаза и убедившись, что он снова лежит в своей спальне, а рядом, разметав волосы по постели, тихо сопит его официальная любовница.
Вчера, разозлённый итогами встречи с главами городов, он полночи кувыркался с ней в постели и заснул лишь под утро. Однако сторожевые артефакты активировать всё равно не забыл, а контуры астральных барьеров – их у него в спальне имелось аж две штуки – проверил. Казалось бы, спи да спи, восстанавливайся после плодотворного дня, как внезапно пришло сновидение столь сверхреалистичное, что впору было сравнивать его с астральным путешествием…
– Вот только это было не оно, – по-прежнему одними губами сказал К’ирсан, осторожно поднимаясь с кровати и подтягивая к себе магией протезы.
Девица – к слову дочь одного из Молниеносных, – не обладающая его выносливостью, даже не шелохнулась. Впрочем здесь и сейчас она Кайфата особо не волновала: сколько их у него было и сколько ещё будет! Пока же есть вещи поважней.
«Если не астральное путешествие, тогда что это было? – продолжил рассуждать он теперь уже мысленно. – Раньше всё казалось как-то понятнее.»
И действительно, странные сны были ему не в новинку. То ныне покойный Рошаг – да сгорит его мерзкая душонка в самом жарком котле адской геенны! – так и норовил заглянуть в гости, то уже сам К’ирсан наносил ответный визит, часто вопреки своей воле принимаясь шпионить за деятельностью марионетки Двуликого.
Но у того ведь была причина! Их с Рошагом души были скованы сразу аж тремя цепями – обрядом, кровью и пророчеством. Пошедший по неверному пути ритуал влил в Кайфата ту Силу, что предназначалась дракону-логу, кровь он выпил по нелепой случайности, а в пророчество вляпался из-за уникальности своего появления на Торне. Для установления нужной связи хватило бы выполнения хотя бы одного условия, у него же в жизнь воплотились все три!
Однако в случае с сегодняшним сновидением К’ирсан ничего подобного не наблюдал. Более того, Кайфат ведь не за кем-то ныне живущим «подглядывал», он прикоснулся к гораздо глубокому прошлому. Да ещё какому! Увидеть эпизод из жизни легендарного Птоломея, причём глядя на происходящее его собственными глазами… Это дорогого стоит!
Положа руку на сердце, после подобного рода видений обычно можно смело подозревать у себя некоторые проблемы с герметичностью «крыши», особенно на фоне занятий определёнными практиками, но на сей раз диагноз портила внутренняя целостность сюжета сна и наличие неизвестных ранее деталей. Тот же Птоломей… К’ирсана сложно назвать знатоком его биографии, но по крайней мере про то, что тот родился в Тлантосе, он точно читал. Как вдруг такое разночтение.
Впрочем с остальными персонажами также было немало странностей. Ирэн Шаа’б’сутэх – первая владелица Скипетра Стихий, супруга Птоломея и героиня Войн Падения, – тут оказалась аристократкой из Колоний Заката. Гиркам хоть и был похож на создателя одноимённого Залога, но, согласно книгам, родился почти на век раньше легендарного Архимага и никак не мог быть его приятелем.
Что до неоднократно поминаемого Кии’л’дорега…
Кайфат помянул Бездну и, прошлёпав как есть голым к письменному столу, тут же набросал для секретаря короткий список имён, по которым ему требовалась историческая справка. Раз уж в мир его снов вторглись картины прошлого, значит тому имелась своя причина, и его задача – как можно скорее её найти. Конечно неплохо было бы ещё понять сам механизм появления чужих видений и источник стоящей за ними воли, но тут Кайфат на быстрый прогресс уже не надеялся. Раз его колдовские бастионы остаются нетронутыми, нет ни дуновения враждебной магии и сон видится просто сном, то проблема значительно глубже его нынешних способностей и ему ничего не остаётся кроме как отложить её до лучших времён.
«И ведь главное как удачно всё накладывается на некоторые старые идеи и новые подозрения,» – усмехнулся К’ирсан, надевая халат.
Однако тут же спохватился и, вогнав сознание в неглубокий транс, принялся вычищать пространство своего разума от малейших признаков опасной мысли. В условиях той неопределённости, в которой Кайфат находился последние лет двадцать или двадцать пять, ментальная самодисциплина становилась не просто залогом успешного его развития как мага, но ещё и способом выживания.
Как ни прискорбно было это осознавать, время раскрывать карты ещё наступило…
– Кстати о времени! – спохватился К’ирсан и бросил взгляд на настенный гномий хронометр.
До начала тренировки, которую он ни разу не пропустил за последние двадцать лет, оставалась всего пара минут. И пусть не было ни единой живой души, у которой опоздание Кайфата могло вызвать недовольство, он всё равно ускорился и быстрым шагом направился в комнату для медитаций. Некоторые вещи требовали дисциплины сами по себе, а не потому что так было записано в принятых кем-то правилах или уложениях…
Последняя мысль была весьма здравая и глубокая, но порадоваться её появлению Кайфат не успел – всё внимание перетянул на себя новый, только-только подаренный гномами протез руки. Питающий проклятую железяку алхимический двигатель внезапно едва слышно загудел и принялся плеваться через щели в шарнирах суставов холодными искрами, так что К’ирсану пришлось спешно корректировать настройки его работы. Взбаламученная сном аура зацепила-таки самым краем уязвимый механизм, и теперь тот «капризничал».
– Когти Юрги, порой мне кажется, что от вас мороки больше, чем пользы! – не без раздражения пробормотал император, щёлкая переключателем.
Он и вправду иногда так думал. Колдовские пассы протезом не сделаешь, мечом не воспользуешься, в ритуалах высшей магии не задействуешь… Остаётся быт, но при наличии слуг проблема теряла свою остроту, а значит и надобность в раздражающей железке так же становилась сомнительной.
«Кстати, прекрасный довод! Надо будет озвучить его Яр’миру. Пусть пополняет копилку своих историй о капризах Императора. А там, глядишь, слух дойдёт до кого надо, и Владыку сочтут впавшим в детство стариком. Обра-адуются…» – мысленно усмехнулся Кайфат, завершая манипуляции с механической рукой.
Та больше не искрила и двигалась без каких-либо сложностей. Ну а раз так, то можно было смело переходить к «главному блюду» сегодняшнего утра – к медитации. И К’ирсан, уже выкинув из головы мысли о протезе, переступил порог наверное самой защищённой от внешних воздействий комнаты своего дворца…
Линии огромного плетения, встроенного в чёрные потолок, пол и стены помещения, зажглись светом, едва Кайфат уселся по-иссорски на предназначенную для этого платформу из белого нефрита и соединил внутренний источник Силы с рунными печатями – их когда-то давно он лично вырезал в камне вместе с паутиной энергоканалов.
Немедленно стартовал процесс пробуждения. Сначала вспыхнул основной контур заклинания, потом дублирующий, пока, наконец, оба не наполнились магией и не создали вокруг К’ирсана огромный кристалл Алмазной Крепости. Лучшие защитные чары императора Сардуора опустошили все его запасы энергии, но на добрый час сделали центр комнаты недоступным для любого воздействия. При необходимости, конечно, можно было сломать и эту защиту, однако для этого пришлось бы задействовать волшбу таких порядков, что проще было дождаться окончания тренировки и добить Кайфата напрямую, чем лезть внутрь Крепости.
После установки колдовского барьера пришёл черёд иссорской чаши. Её в подарок Владыке привезла вернувшаяся из Султаната дипломатическая миссия. Похожая на медную супницу посудина так и пылилась в сокровищнице, пока К’ирсан не вычитал в книге о её уникальной способности издавать разрушительные для низших магических эманаций звуки. И в тот же день данный инструмент перекочевал в зал для медитаций – очищать пространство от ментальных влияний.
Хитрым образом прищёлкнув ногтем по краю чаши – та мгновенно отозвалась длинной, протяжной и ни с чем не сравнимой вибрацией, – Кайфат приступил к финальной части подготовки к тренировке. Положил на сложного вида подставку капсулу ханьского благовония, запалил её и пару мгновений понаблюдав за медленно стелющимся дымом, принялся устраиваться поудобнее. Ароматическая смесь, в отличие от наркотического гарлуна, не била по мозгам, не вызывала привыкания и не разрушала неподготовленное тело. Она даже магии в себе никакой не несла! И единственным её предназначением было ненавязчивое замещение любых посторонних запахов. Чтобы нос чуял только её и, привыкнув, не отвлекался ни на что другое.
Впрочем для Кайфата все эти действия были настолько привычны, что давно уже стали даже не элементами подготовки к тренировке, а её неотъемлемой частью. Тем, что помогало упорядочить мысли и плавно подвести к граням сат’тор, о которых он не задумывался ни когда изучал данную технику работы с сознанием у своего Учителя, ни когда использовал её самостоятельно.
И вот теперь вдруг такое неожиданное открытие!
К’ирсан ритмично, на счёт, задышал и погрузился в неглубокий транс. Однако вместо того, чтобы изучать состояние своего организма или манипулировать энергией, он перенёс внимание в глубины своего разума и принялся работать с ним напрямую. Не вмешиваясь в процесс мышления, но тщательно разгоняя тот ментальный туман, что мешал нащупать глубоко спрятанный источник силы Кайфат – его волю!
Чтобы понять что это такое и зачем нужно колдуну, К’ирсану понадобилось пятнадцать лет. Вроде бы долго, но если вспомнить, что чародеи Торна со всеми их Стихиями, Великими артефактами и некромантскими практиками, триединством Истинной магии и многими другими вещами напрочь игнорировали волю, то данное достижение уже вовсе не казалось каким-то постыдным.
Вообще с волей как-таковой Кайфат сталкивался почти постоянно. Преодоление человеческих физических пределов, способность подниматься на ноги даже после самых жутких эмоциональных падений, ментальные сражения с сильными противниками – всё это использовало ресурс воли. Однако воспринималось лишь как некое свойство характера, но не как инструмент воздействия на реальность сам по себе. К’ирсану понадобилось сразиться с лжебогами и стать свидетелем того, как «свойство характера» высшего существа разрушает магию, чтобы доселе неизвестный остальным чародеям путь внезапно приобрёл для него осмысленную форму.
Нет, будь К’ирсан как прежде здоров, то влияние воли мага на окружающую реальность наверняка так и осталось бы вне зоны его интересов. В конце концов есть нацеленное на практику искусство рептохов, есть головоломное наследие логов и загадочные астральные пути рептохорсов – простор для творчества огромный. Но раны сильно урезали возможности Кайфата в плане манипулировали высшей волшбой, Двойник из помощника как-то очень быстро переквалифицировался едва ли не в соперника, а классическая магия Стихий продемонстрировала своё бессилие перед колдовством Орриса. Ну а так как вариант поднять руки и сдаться император всерьёз не рассматривал, ему не оставалось ничего другого, кроме как пойти по новому пути к новой же цели – так натренировать свою волю, чтобы её мощь была сравнима с божественной и ни собственный Двойник, ни доселе неизвестные другие лжебоги больше не представляли для К’ирсана угрозы.
И начал он с простого, с обуздания своего собственного тела, тонкого и физического. То есть всего того, к чему легче всего получить доступ, с чем проще работать и что не требует в ходе манипуляций каких-то запредельных усилий. Реализуя принцип – от внутреннего к внешнему…
К’ирсан снова сменил ритм дыхания и, наконец, добравшись до тлеющих искр воли в своём разуме, принялся «раздувать» их до состояния небольшого костра. Вроде бы немного, но ведь раньше, до того как он начал тренировки, речь разве что о пламени свечи могла идти!
Так продолжалось достаточно долго, чтобы усталость навалилась даже на не имеющее материального воплощения тонкое тело. И только тогда, только находясь на пике активности своей воли, К’ирсан позволил себе применить её для запуска обратной трансформации внутреннего мира. От того, кем он был в глазах других, к тому, кем он являлся в реальности. От уставшего, страдающего от ран и одиночества калеки к себе прежнему, к тому, кто идёт наперекор Судьбе и бросает вызов богам.
– Ф-фух!! Как же хорошо-то!! – с облегчением простонал К’ирсан, прерывая тренировку и наслаждаясь теми ощущениями, что давало совершённое им преобразование.
По первости, когда он только-только обуздал свою внутреннюю природу, Кайфат находился в таком изменённом состоянии седмицами. Пока в какой-то миг вдруг не осознал, что надетая маска исподволь, шаг за шагом подменяет изначальную личность, и для возврата требуются экстренные меры. Теперь он «откатывал» внутренние настройки ежедневно, не доводя себя до крайности… И это было, поимей вас хфург, прекрасно!
Вообще если подумать, то изначально для превращения из Ярослава Клыкова в К’ирсана Кайфата ему потребовалось пройти через весьма длительный эмоциональный процесс. В него входило пусть временное, но всё же мысленное принятие рабства, побег, прохождение через эльфийскую магическую пытку – удивительно долгий и выматывающий путь! Теперь же на всё про всё хватало одной лишь сжатой до предела силы воли.
– Ну не чудеса ли! – медленно и с расстановкой произнёс К’ирсан, с удовлетворением вслушиваясь в то, как в его собственной речи появляются прежние «живые» интонации.
У него не имелось особых претензий к личности Ярослава Клыкова – это был нормальный парень с достойными взглядами на мир. Но он не прошёл бы через то, через что прошёл Кайфат. Поэтому и о случившемся давно преображении он тоже не горевал… Чего нельзя было сказать об уже сознательном перевоплощении в свою остепенившуюся и потерявшую задор «взрослую» версию. Таким К’ирсан быть уж точно не хотел, и потому всякий раз так наслаждался обратным превращением…
Как уже бывало не раз, одно потянуло за собой другое, и вот уже мелькнула постыдная мысль прекратить эксперимент. В конце концов максимум возможного из данной тренировки Кайфат уже выжал, в голове сложилось представление о дальнейшем пути, а мучительные смены личности больше не приносили нужного эффекта – так почему бы не отказаться от ныне бесполезной практики? Однако К’ирсан в который уже раз задушил постыдную слабость в зародыше. Потому как он не просто маг, открывший новую дорожку к власти, и не только ищущий исцеления калека, он ещё и император. И последний своим фокусом со сменой характера неожиданно вскрыл у себя в ближнем круге такую проблему, о которой раньше не мог и помыслить.
Кто-то из верных соратников, кто-то – а может быть вообще все?! – с кем будущий Владыка прошёл через огонь и воду, его предал. Кто-то хотел его смерти, работал над её приближением и готов был ради достижения этой цели ждать годами. И, наконец, этот самый кто-то при виде слабого, угнетённого императора в какой-то миг просто обязан потерять осторожность и начать делать ошибки.
«Во всяком случае на это очень хочется надеяться!» – мысленно констатировал К’ирсан и, со вздохом, принялся последовательно возвращать внутренний мир к «взрослому» состоянию. Следующий шаг в развитии могущества воли он, пожалуй, сделает завтра…
