Когда через полчаса император покинул зал для медитаций, то он снова был хмур, мрачен и казалось нёс на плечах всю тяжесть мира. То есть стал именно таким, каким его привыкли видеть окружающие и каким он страшно – по крайней мере на словах! – не нравился сыну.
Снова сверив время по хронометру, а заодно убедившись, что любовница покинула спальню, К’ирсан самостоятельно переоделся и двинул в сторону Бежевой столовой. Именно там он предпочитал завтракать и там знакомился с подготовленными за ночь обзорами основных событий империи. Нельзя сказать, что это всегда было так уж интересно и увлекательно – те же занятия фехтование приносили Кайфату значительно больше удовольствия, – однако таков путь правителя государства, который вынужден делать то, что надо, а не то, что хочется. Таким образом К’ирсан смотрел на вещи в свою бытность филистером, и такие же взгляды он сохранил, став могущественным монархом…
До столовой было идти порядка пятнадцати минут. Миновать лабиринт коридоров западного крыла дворца, пройти в центральный корпус, спуститься на пару этажей по центральной лестнице и уже оттуда по недавно пристроенной галерее перейти в любимый зал. Кому другому такие блуждания могли показаться весьма раздражающими – тот же Гхол вечно ныл, что легче умереть от голода, чем добраться до столовой, – однако К’ирсан упорно придерживался ранее принятого решения. Просто потому, что его всё устраивало, и он мог в ходе этой вынужденной прогулки хорошенько пораскинуть мозгами и настроиться на работу.
Вот и на сей раз к означенной галерее он приближался будучи погружённым в размышления о мерах по укреплению северной границы. Отделка коридоров, картины, статуи и гобелены, стоящие на каждом углу охранники из Ордена Владыки – всё сливалось для Кайфата в единый фон. Существовал только он и требующие решения задачи, а весь остальной мир отодвигался на какие-то иные планы бытия.
Такой подход к делу серьёзно повышал результативность работы, однако имел и один серьёзный минус – в эти моменты К’ирсан становился чрезвычайно уязвим к внешним угрозам… Во всяком случае император-маг очень надеялся, что подобного рода мысли появятся у посторонних наблюдателей, а появившись, подтолкнут их к самым решительным действиям.
И раз неизвестный враг всё-таки подготовил очередное на него покушение, выбранная тактика очевидно делом доказала свою эффективность!
Причём началось всё с довольно безобидного происшествия. Просто один из стражей, патрулирующих галерею, внезапно издал мучительный хрип и, прижав к груди ладонь, медленно сполз по стене на пол. Чистой воды сердечный приступ, причём случившийся в непосредственной близости от Кайфата и рассчитанный на его желание помочь пострадавшему.
И надо сказать император-маг данный расчёт полностью оправдал. К’ирсан сразу же кинулся не помощь упавшему бойцы, и тем самым оказался не просто там, где это требовалось злоумышленникам, но ещё и в нужный им момент. Он ещё только наклонялся над уже синеющим стражем, как внутри сиреной завыло чутьё на опасность и следом, почти сразу, взорвались заложенные на галерее алхимические заряды. На первый взгляд не особо мощные, но всё же вполне достаточные для того, чтобы разрушить полуактивный стационарный барьер и повредить персональный защитный амулет самого К’ирсана.
Вроде бы ничего страшного – сам-то Кайфат не пострадал, – однако вслед за первым шагом сразу же последовал второй. В непосредственной близости от Кайфата перед выбитым окном закрутилась чёрная воронка одностороннего портала, а уже оттуда сплошным потоком хлынули искрящиеся серебряным светом Стальные вороны. Сильные, стремительные, устойчивые к простейшим видам магии. После появления данного вида летающих монстров на измученном катастрофами Грольде по их вине обезлюдело немало деревень, и вот теперь стараниями неизвестного они нацелились на императора Сардуора…
Силовой кокон возник вокруг К’ирсана словно бы сам собой, на это ему хватило одного мысленного усилия подкреплённого жестами левой руки. Ещё немного времени плюс капелька стараний ушло на то, чтобы добавить к защите десяток-другой шипов. И лишь когда Кайфат захотел укрепить колдовские острия некоторыми знаками Истинного алфавита, лишь тогда возникла определённая заминка – не до конца восстановившаяся аура при использовании в качестве проводника принялась столь болезненно и мерзко вибрировать, что это не могло не сказаться на скорости создания волшбы.
– Хфурговы дети, сдохните! – прорычал К’ирсан игнорируя накатившую слабость и нанизывая на шипы кинувшихся к нему воронов.
Те тут же разразились в ответ отвратительными криками, однако вместо того, чтобы попытаться избежать смертельной угрозы, лишь ещё больше усилили напор. Умирали десятками, но продолжали напирать, словно по ту сторону всё ещё активного портала их были даже не тысячи, а миллионы.
– Спасти императора!!! – дружно заорали появившиеся охранники, чтобы спустя мгновение врубиться в хаос мечущихся по галерее монстров.
Кто-то работал одними мечами, кто-то применял артефакты, а кто-то хлестал врага рукотворными молниями. Все такие разные, и в то же время имеющие кое-что общее – все они исступлённо выкрикивали слова утверждённых жрецами священных молитв и словно бы даже не знали о существовании такой вещи как смерть.
Вот только как они ни старались, однако прорваться к императору-магу у них не получалось. Стальные вороны, полностью оправдывая своё имя, были почти неуязвимы для клинков и весьма устойчивы к имеющимся в распоряжении стражей чарам. Воздух наполнился криками раненых и умирающих бойцов.
Будь К’ирсан в прежней форме, он бы точно знал как действовать. Сначала закрыть портал, сдвинув пласты реальности и ограничив приток тварей. Затем сотворить что-нибудь вроде облегчённой версии Танца Зелёного льда, который либо хорошенько проредит вражеские порядки, либо охладит их напор. Ну и, наконец, на закуску он выпустил бы с десяток шаровых молний и с наслаждением понаблюдал бы затем, как уцелевшие вороны гибнут под их ударами.
Однако, увы, в прежней своей манере он больше колдовать не мог. Да и нынешняя его личность предпочитала несколько иной подход к битве, лишённый былого «превозмогания».
Так что вместо серии мощных последовательных ударов, ужасающих своей мощью, К’ирсан предпочёл ограничиться созданием волны пространственных искажений. Не чего-то такого, что корёжит саму реальность, пожирая Силу и требуя задействования всех ресурсов тонкого и физических тел мага, а подобия мелкой ряби, для вызова которой Кайфату достаточно было лишь обратиться с соответствующей грани своего Дара. Да, им это тоже воспринималось весьма болезненно, однако полученный результат всё равно не шёл ни в какое сравнение с использованием «серьёзной» волшбы.
К’ирсан изобразил хлопок левой ладонью по незримой доске и не без удовлетворения принялся наблюдать за тем, как расходящиеся от него, точно круги на воде, вибрации сначала лишают воронов ориентации в пространстве – из-за чего «бедные птицы» тотчас стали набрасываться друг на друга, – а затем сбивают настройки портала и тем самым перекрывают кажущийся непрерывным поток крылатых монстров.
Всё, враг лишён части имеющихся у него преимуществ, ослаблен и уже вполовину не так опасен! Теперь его могут добить даже простые смертные…
«А ведь надо было всего лишь изучить отчёты разведки и запомнить уязвимое место!» – не без удовлетворения отметил Кайфат, то полосуя воздух вокруг своего защитного кокона бичом Нергала, то делая выпады резко удлинившимися шипами.
Да, выглядело это всё не так уж чтобы и зрелищно, но ведь эффективно!
Однако присутствующие здесь смертные имели на всё своё собственное мнение, и там, где К’ирсан радовался своему мастерству, они жаждали чего-то гораздо более яркого и эмоционального.
– Яви свою ярость, Владыка! Излей свой гнев!!! – затянули общий мотив ещё держащиеся на ногах охранники и в этот момент стало страшно заглядывать в их глаза. От плещущегося там запредельного фанатизма пополам со свирепым безумием мороз бежал по коже, ведь им не нужны были полумеры – они хотели быть свидетелями могущества своего бога.
И ведь в чём-то они были правы. Кайфат действительно мог сотворить что-нибудь этакое, достаточно было обратиться к Двойнику, чтобы потоки чудовищной мощи раздавили тварей как клопов.
Вот только как раз чего-то подобного К’ирсан и хотел избежать. Причём по двум причинам. Во-первых, потому что не с его пока ещё слабо развитой волей было тягаться с изрядно окрепшим искусственным богом. И во-вторых, потому как именно к этому К’ирсана и подталкивал тот неизвестный ублюдок, что так ловко натравил на него Стальных воронов.
В общем разум требовал осторожности, но как это сочетать с желанием «масс», Кайфат не понимал. И хфург его знает, чем бы всё в итоге закончилось, если бы на подмогу к своему императору не прибыла «кавалерия» – десяток магов во главе с Верховным шаманом. И уж эти точно не стеснялись в средствах. Гоблин тот сходу призвал какую-то полупрозрачную, незнакомую даже К’ирсану, страховидлу, которая тотчас принялась доламывать портал. Маги же сосредоточились на манипулировании разного рода боевыми плетениями, которые с ювелирной точностью принялись добивать всё ещё пытающихся трепыхаться воронов.
И через считанные минуты всё было закончено…
– Рырга, ты цел?! – возопил гоблин, подлетая к К’ирсану и осматривая его цепким взглядом опытного лекаря.
«Слишком быстро и слишком внимательно!» – на мгновение подумалось Кайфату, но он отогнал её прочь.
Для его текущей личности слишком сильно поддаваться напору паранойи было категорически противопоказано. Так что какие бы идеи на счёт незримого врага ему в голову ни приходили, о том, что перед ним всё-таки стоит старый друг, он не забывал.
– Обижаешь! – протянул Кайфат немного недовольно и почти не играя, благо такая реакция полностью соответствовала его нынешнему «взрослому» состоянию.
И видимо всё сделал правильно, раз Гхол сперва ответил радостной улыбкой, но стоило К’ирсану чуть отвернуться, тут же погрустнел и принялся смотреть в его сторону с теперь уже искренним сочувствием.
«Или всё-таки не он?» – задался молчаливым вопросом К’ирсан, развеивая большую часть своих чар… И едва не поддался напору вдруг возникшего желания поговорить с гоблинов по душам.
Играть в контрразведчика было не менее утомительно, чем удерживать внутренний мир в новом изменённом состоянии. Однако К’ирсан держался и держался неплохо. Хотя бы просто потому, что какие бы сейчас трудности он ни испытывал, ценность стоящего на кону приза был слишком велика. Слишком!
И К’ирсан, сцепив зубы, вновь позволил «взрослой» маске полностью перехватить контроль над телом…
«Проклятье, надо терпеть! Надо терпеть и ждать!! До конца, до победы!!!»
Глава пятая
Просыпался Бу тяжело, как с жуткого похмелья или может даже хуже. Он, правда, не очень понимал, откуда теперь знает каково это – быть пьяным, – но в том, что сравнение верное, не сомневался ни капли. Голова раскалывалась от боли, кожу лица стянуло, руки-ноги по ощущениями распухли точно колоды, а желудок содрогался от желания выплеснуть своё содержимое Порченному на грудь.
– Бу – голова, чтоб я сдох!! – простонал он и в ту же секунду замер от звучания собственного голоса.
Что-то определённо было не так. От новизны происходящего даже отступила тошнота, а под черепной коробкой перестали неистовствовать те мелкие ублюдки, что доселе с такой яростью долбили молотками в височные кости.
Бу разлепил слипшиеся из-за какой-то дряни глаза и подозрительно уставился на дно полуразвалившейся телеги, служившей крышей для его «дома».
– Какой ещё, к хфургу, Бу?!! – медленно проговорил он, и с каждый сказанным словом, его голос менялся всё сильнее, а эмоции становились ярче. – Айрунг, сын трахнутой хаффом шуши, тебе что было поручено сделать?! Ты куда меня засунул?!!
Бу – точнее уже явно не Бу, но кто именно пока не удавалось вспомнить – попробовал встать, однако с координацией возникли определённые сложности. Он со всего маху бахнулся головой о гнилые доски, вскрикнул и снова рухнул обратно на спину.
– Да чтоб тебя!!! – выругался Бу, пытаясь волевым усилием унять мельтешение жёлтых точек перед глазами.
Как ни странно, попытка увенчалась успехом. Мало того, с возвращением нормального зрения начала отступать ещё и головная боль, так что уже через минуту-другу «Бу» уже мог достаточно ясно соображать и адекватно воспринимать реальность… к большому своему сожалению.
– И почему здесь так воняет??? – прохрипел теперь уже окончательно чужим голосом Бу и медленно провёл ладонью по странно незнакомому лицу.
Появилось ощущение чего-то липкого и противного. «Порченный» медленно поднёс руку глазам и… увидел размазанные по коже зелёные сопли.
– А-ааа!! Айрунг, ненавижу!!! – простонал он, спешно переворачиваясь на бок и всё-таки выплёскивая наружу содержимое желудка.
Впрочем приступ продолжался недолго. Уже через несколько минут спазмы закончились, и «Бу», с отвращением вытерев ладонь о пучок соломы, принялся приводить в порядок лицо.
– Бу – голова! – сложились сами собой чудные слова. И в тот же миг «Порченный» взорвался. – Тьфу!!! Какой ещё к мархузу Бу?! Я… я… – Он натужно пытался вспомнить своё имя. И хотя каждая попытка достучаться до находившейся в хаосе памяти отдавалась болью не то что в голове, а во всём теле, «Бу» продолжал стараться. Причём делал это настолько упорно, что не мог не добиться успеха. – Я – льер Бримс! Сильнейший маг своего поколения, Архимаг Нолда и… и…
Последняя мысль почему-то постоянно от него ускользала. Бримс попробовал сосредоточиться, веря, что и на сей раз покорит бунтующий разум, что вот-вот вспомнит нечто очень важное, однако вместо ответа на волнующий его вопрос ощутил удар, вспышку боли и гогот мальчишек, швырнувших в городского дурачка гнилым орехом.
– Глядите-ка, парни! Наш Бу опять в своё логово забрался. Совсем обленился Порченный! – прокричал самый горластый из них, а его в один голос поддержали ещё двое или трое. – Бу! Бу!! Вылазь, Бу! Время плясать и нас веселить!!!
Под телегу снова полетели орехи, огрызки друлов, а один из малолетних гадёнышей и вовсе принялся тыкать в «Бу» тонкой, видно недавно срезанной, веткой ясеня. Что, собственно, и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Бримса. Поймав очищенный от коры прут рукой, он резким рывком отнял его у малолетнего хулигана и выкатился из-под телеги.
– А-ааа! Он мне руку оцарапал! – заорал лишившийся оружия сопляк, дуя на покрасневшую ладонь.
Затем озлился и, уже не думая о последствиях, попытался ударить «Порченного» ногой в лицо. Да не просто ударить, а так, чтобы попасть носком ботинка по зубам.
Вот только перед ним был уже совсем не Бу…
Бримс пусть до конца так и не освоившийся в новом теле, всё равно оставался Бримсом – волевым и опытным бойцом, всегда и везде готовым сражаться с любыми врагами. И тот факт, что здесь и сейчас таковыми для него были уличные хулиганы, дела не меняли.
Простым наклоном убрав голову с траектории движения чужой ноги, он заставил любителя поиздеваться над убогими промахнуться и потерять равновесие. Пацан даже охнуть не успел, как его закрутило вокруг своей оси – вложился в удар он от всей своей уже начавшей гнить душонки, – а последовавший вслед за этим пинок по опорной ноге и вовсе вынудил крайне неудачно грохнуться на брусчатку.
– А-аа!!! – теперь уже завизжал он, видимо как-то повредив левую руку.
Однако подробности Бримса не интересовали. Враг, пусть даже пока ещё мелкий и щуплый, выведен из строя, а остальное неважно. Гораздо больше его волновала реакция товарищей невезучего щенка. Ну как одумаются, поймут, что добыча показывает зубы, и отступят?
Увы, не отступили. Ругаясь и богохульствуя, периодически посылая Бу к Владыке, они сжали кулаки и ринулись «на слишком много взявшего на себе дурака». На счёт дальнейшей участи Порченного можно было не сомневаться – привыкшие к безнаказанности сопляки вряд ли стали бы сдерживать удары, а распробовав кровь, точно не смогли бы остановиться.
– И почему мне кажется, что я в вашем возрасте был умнее? – пробормотал себе под нос Бримс, быстро поднимаясь на ноги и перехватывая прут поудобнее.
Судя по росту, а также по некоторым внутренним ощущениям, Бу был значительно взрослее своих противников. И общая скудность ума ничуть не мешала ему иметь впечатляющую силу – согласно доставшейся Бримсу памяти, Порченный не раз и не два работал в порту грузчиком. А туда слабаков не брали.
И вот эта вот дурная сила теперь досталась ему по-наследству.
– Бу – умный! – через силу и ненавидя себя за эти слова, процедил Бримс и встретил первого же мальчишку пинком в грудь.
Того отбросило как после удара тараном, а новый владелец тела Порченного уже взялся за следующего. Подножка, две затрещины, снова подножка – и вот уже «бой» закончен. Пятёрка противников стонет на камнях, а Бримс ходит между ними и, мстительно улыбаясь, хлещет прутом.
– Бу, сиськи Кали, голова! – сообщил им Бримс, удовлетворив тягу к воспитанию чересчур распоясавшейся молодёжи и попутно удивившись той лёгкости, с которой он бросался теперь ругательствами.
Раньше он себе такого точно не позволял! Хотя с другой стороны, раньше он и не умирал ведь, правильно?
– Я Бу, я… – опять помимо своей воли начал было Бримс, но вовремя пресёк так и рвущуюся наружу фразу. – Тьфу, дети Кали! Да сколько можно?! – прорычал он и, высморкавшись в кепку одного из плачущих щенков, торопливо зашагал по направлению к порту.
Впереди его ждала хфургова уйма дел, и он истово желал разобраться с ними как можно скорее. Избитые малолетние гадёныши уже вылетели у него из головы… Хотя и врать себе он тоже не хотел: выпороть гадёнышей было приятно.
До нужного района Бримс добрался даже быстрее, чем планировал изначально. Думал придётся долго плутать по грязным улочкам, натужно копаться в спутанных воспоминаниях полоумного Бу в поисках правильного маршрута, возможно отбиваться от ещё каких-нибудь мальчишек или того хуже – стражников, – однако прогулка оказалась донельзя лёгкой и безопасной. Если в глухих проулках одинокая фигура Порченного ещё бросалась в глаза, то стоило оказаться на оживлённом проспекте, и он словно бы укрылся под заклятьем Невидимости. Шумные торговцы, чинно прогуливающиеся аристократы, рядовые горожане и служивые люди – у всех имелся свой круг интересов, и места в нём для городского дурачка попросту не находилось. Бу был никому не нужен, а потому незаметен.
Чем Бримс и воспользовался. По рассекающему город надвое проспекту добрался до набережной, вдоль берега прошёл до порта и уже там, самую малость не дойдя до района складов, спустился к воде. При одной только мысли, что он находится в теле никогда не знавшего слово гигиена человека, Бримса снова начинало мутить. Так что альтернативы немедленному купанию у него не было. И он как минимум на час застрял на берегу, упорно пытаясь отскоблить въевшуюся в кожу грязь.
Заодно и прикинул своё нынешнее положение…
Главное, что его сейчас беспокоило, это не недоступность магии, не пустота в карманах – всё это проблемы ожидаемые и решаемые, а сам факт своего нахождения в такой дыре как Халис. Причём не в какой-нибудь секретной лаборатории Наказующих, где ему помогают вернуться к жизни подготовленные Айрунгом люди, а мархуз знает где! Стыдно сказать, он – Архимаг Нолда, ухитрившийся адаптировать запретную магию некроманта под нужды магов Стихий, и вдруг возродился в грязной подворотне. Почему всё так повернулось? Где Айрунг и почему… Бримс нашёл в памяти Бу образ того, как дурачок платит полновесный фарлонг за покупку выловленного в море медальона… Проклятье, и почему хранилище его тонкого тела оказалось на прилавке старого рыбака?!
– Айрунг, гнилая ты душонка, ты ж меня получается предал… – с каким-то даже восхищением сказал Бримс, замирая среди камней, где он пытался отстирать штаны Бу. – Скипетр на ухо нашептал и ты не устоял перед искушением, да? Решил сам Архимагом стать? – Он покачал головой и с чувством выплюнул: – Дуррак…
В судьбе предателя можно было не сомневаться. После всего того, что должно было начаться в Нолде вслед за победой над Оррисом, соваться во власть, не обладая личным могуществом и без поддержки многочисленных сторонников, было даже не глупо – смертельно опасно. И никакой Скипетр тут помочь не мог!
В очередной раз выругавшись, Бримс склонился над водой и попробовал разглядеть своё отражение. Получилось далеко не сразу, однако ведь получилось! И этот успех необъяснимым образом поднял испортившееся из-за мыслей об Айрунге настроение. Или может дело в том, что внешность волею случая доставшегося Бримсу тела оказалась далеко не столько ужасна, как он ожидал? Да, не красавчик – скошенный лоб, глубоко посаженные глаза, чуть искривлённый нос с широко расставленными ноздрями. Но и ведь не последний урод! К тому же под влиянием тонкого тела Архимага сквозь облик Бу уже проглядывали некоторые черты прежнего Бримса, что позволяло надеяться на хотя бы частичное возвращение старой внешности.
– С прибытием в мир живых, дружище! – усмехнулся Бримс и, натянув как есть мокрые штаны, двинул в западную часть порта.
Следующим за купанием в списке срочных дел стояло получение некоторой финансовой свободы и смена образа городского дурачка. Всё-таки со славой Порченного не стоило думать не то что о возвращении прежнего величия, а даже о налаживании нормального быта.
И тут у Бримса уже имелся некоторый опыт. Невообразимо давно, будучи сопливым сиротой, «сильнейший маг своего поколения» промышлял воровством. Да, это была не самая славная деталь его биографии, но по крайней мере и не самая отвратительная – с изучением той же Запретной магии на практике это точно не сравнится!
Так вот, сейчас, в своей нынешней ситуации, Брикс не видел иного способа для получения денег, кроме как их украсть или отнять. Не особо много, ровно столько, чтобы хватило для оплаты места в покидающем город караване… Или чуточку больше!
С такими мыслями он добрался до района складов и, немного побродив по грязным улочкам, выбрался к местному «культурному» центру – свободному от построек «пятачку», образованному двумя барами, борделем и одной таверной. Здесь всегда было многолюдно, регулярно кому-то чистили рожу и по крайней мере раз в седмицу хотя бы одного бедолагу, но отправляли к предкам. Поганое в общем-то местечко, но в то же время идеально подходящее под нужды Бримса.
Во всяком случае он так думал поначалу, пока не заявился на площадь и… не стал центром внимания приглядывающих за здешним порядком вышибал.
– Эй! Как там тебя… Бу!! – заорал здоровяк в расстёгнутом до пупа камзоле и с татуированным крестом из четырёх якорей на груди, стоило ему заметить Бримса. – Ты какого хфурга сюда припёрся?! Забыл, что я тебе в прошлый раз сказал, вонючка?! А ну пошёл вон…
Бримс, которому когда-то хватило бы одного движения бровью, чтобы обратить ублюдка в горсть пепла, на такое обращение едва не заскрежетал зубами от злости. Вроде бы пора уже было осознать своё место в новой реальности, но чем больше он вживался в шкуру Бу, тем сильнее у него становились эмоции. Молодое тело, пока ещё свободное от полного контроля воли мага, при каждом удобном случае фонтанировало чувствами. И не было никакой надежды, что в ближайшие дни Бримсу удастся их направить в подходящее русло.
– Бу – голова!!! – вырвалось помимо его воли, и огонь ярости бывшего Архимага моментально достиг предела того, что в принципе может выдержать человек.
Порченный и его длинный язык! А заодно с ним Айрунг, из-за которого Бримс вообще оказался в своей нынешней ситуации!!
Прежний план, согласно которому он собирался выследить и ограбить посетителя одного из баров – достаточно пьяного, чтобы не бояться его кулаков, и в то же время сохранившего разум трезвым настолько, чтобы не спустить содержимое кошелька до последнего гильта – полетел мархузу под хвост.
Бримс, уважаемый человек, сам не понял как мерзко оскалился и, подобрав камень, запулил его в обидчика. Да так удачно, что попал точнёхонько по скуле.
– У-уубью!!! – заревел вепрем вышибала и рванул с места в карьер.
Однако Бримс уже вернул контроль над телом и теперь со всех ног бежал прочь. Туда, где как помнил Бу находилась идеально подходящая для игр в прятки подворотня. В меру вонючая, в меру грязная. Порченный несколько раз использовал её, чтобы скрыться от преследования пьяных матросов, и новый хозяин тела не видел причин, чтобы проигнорировать «проверенный временем» приём.
Вот только о чём Бримс не подумал, так это о том, что у него и у Бу разные представления о вонючести и грязи. И когда он, наконец, добрался до нужного укромного уголка, встретившая мага помойка по своей омерзительности превысила пределы его терпимости.
– Мархузово племя! Да чем сюда лезть, лучше сдохнуть! – пробормотал Бримс и, развернувшись лицом к приближающемуся противнику, принял боксёрскую стойку.
Всё-таки когда-то он неплохо работал кулаками… Мысль была приятная, но всё-таки неразумная. И потому, сравнив свои габариты с габаритами остодемоневшего от злобы вышибалы, Бримс сделал правильный вывод и от прямого обмена ударами разумно отказался. В последний миг поднырнул по атакующую руку, обхватил противника руками за туловище, а ногами сжал колено и… с натугой бросил через себя.
Ярящийся недруг оказался настолько тяжёл, что на какой-то миг Бримсу показалось будто у него вот-вот порвутся мышцы. Однако обошлось. И пусть выполнить выученный всё в том же детстве приём идеально не получилось – хотелось обойтись без собственного падения на спину, – но своей цели Бримс таки добился и с усилием приложил орущего противника о камни.
Тот сдавленно охнул и кажется потерял сознание, а вот сам Бримс не удержался от крика.
– А-аа!!! – вырвалось у него в момент падения.
Боль оказалась столь велика, что он было заподозрил серьёзную травму. Даже испугаться успел. Но потом всё же смог себя превозмочь и медленно встал сначала на четвереньки, а потом и вовсе поднялся на ноги. И на этот раз не испытывал ни капли стыда за все те ругательства, что сыпались из него в процессе возвращения в вертикальное положение.
– Сиськи Кали, как треснулся-то!! – простонал он, обхватив себя за поясницу.
