– Тогда нет. Это проявления уже моего нынешнего характера! – расплылся в улыбке Кайфат и со сдавленным смешком выскочил из шатра.
Что-то ему подсказывало – ещё пара минут таких откровений и у той тени его истинного Я, что пряталась под хаосом мыслей «нового К’ирсана», окончательно рухнет терпение. И она начнёт сыпать не только нехарактерными для «потерявшего былой задор императора» высказываниями, но и вообще выдаст что-нибудь эдакое, что уничтожит плоды всех многолетних усилий по введению неизвестного врага в заблуждение.
«Всё-таки надо было найти возможность помедитировать и отдохнуть от маски! – отметил Кайфат мысленно. – Не то либо и вправду сорвусь, либо опять начну нынешнюю версию себя считать настоящей!»
К сожалению данное соображение пришло к нему несколько запоздало, уже после того, как он решил отдохнуть от тренировок – потратив сутки на перелёт транспортным пузырём, а затем ещё трое на проверку практически готовой мастабы. И вот закономерный результат – вдруг начала трескаться казавшаяся нерушимой маска…
– Прошу меня простить, Владыка, но в лагерь почтовым пузырём прибыл принц! – внезапно вмешался в ход мыслей К’ирсана словно бы телепортировавшийся из ниоткуда секретарь.
– Что? Яр’мир? – вздрогнул Кайфат, возвращаясь к реальность. Потом нахмурился. – Он же должен быть с Южной армией!
– Совершенно верно, ваше величество, но… – начал было отвечать помощник, но его перебил знакомый голос уверенного в себе воина:
– Но я узнал о покушении на моего великого отца и, бросив всё, помчал в это пекло!
Из-за группы палаток императорской охраны, появились двое – сын К’ирсана с Храбром – и решительно двинули в сторону Владыки Сардуора. Судя по всему Кайфата ждал очередной тяжёлый разговор.
– Яр’мир, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть, – протянул он, раскрывая руки для объятий.
Вообще говоря с прошлой ссоры они ещё не помирились, и с принца сталось бы поизображать обиду, но на этот раз он видимо и вправду волновался. Его высочество подошёл к К’ирсану и порывисто обнял.
– Отец!
– Сын!
На мгновение оба замерли, словно бы стараясь задержать охватившее их мимолётное ощущение единения… однако лишь на мгновение. Пара ударов сердца, и вот уже оба отступили друг от друга на шаг, и его высочество, не скрывая гнева, выдал:
– Отец, хфурга мне в постель, скажи, почему на тебя совершают покушение, а я узнаю о нём в числе последних?! Ты мне не доверяешь?!
Вопрос не подразумевал прямого ответа, так что К’ирсан лишь насмешливо фыркнул. Впрочем Яр’мир всё равно его не слушал.
– Придворные – молчат! Слуги – молчат! Охрана и разведка – молчат!!! Тысяча мархузов, да если бы Храбр не проговорился, то я бы сейчас до сих пор думал, что дома всё хорошо и спокойно! – яростно зашептал принц, предварительно оглянувшись на находящихся поблизости подданных.
– Так дома всё хорошо и спокойно, – попробовал отшутиться К’ирсан, но потом заметил как мрачнеет лицо его высочества и предупреждающе поднял ладони: – Ладно, ладно! Успокойся. Да, на меня опять напал не пойми кто. Сначала заминировал твою самую нелюбимую дворцовую галерею, а затем натравил призванную стаю стальных ворон… И как видишь – всё обошлось!
– Обошлось?! Ходят слухи, что ты опять понадеялся на свои силы и в очередной раз не стал призывать Двойника. И если бы не прибытие бойцов столичного гарнизона, то… то всё могло бы закончиться плохо! – теперь уже едва слышно зашептал сын, гневно раздувая ноздри.
– Но ведь не закончилось? – усмехнулся уголком рта Кайфат, неожиданно ощутив при виде волнения Яр’мира прилив тепла где-то в районе сердца.
– Отец!! – прорычал принц. – Ты до сих пор не оправился от ран! Ты уже и сам должен понять, что не только душой, но и телом совсем не тот великий воин и маг, каким был раньше!! Ну тогда зачем так рисковать?!!
– Может быть потому что никакого риска не было? – искренне ответил К’ирсан, однако ни Яр’мир, ни изображающий безмолвную статую Храбр, ни даже выглянувший из шатра Гхол его правдивость кажется не оценили.
Более того, кажется его слова вообще сочли издевательством. Иначе бы почему вдруг от лица его высочества отлила кровь, он зло прищурился и… его прорвало.
– Одно и тоже, всё время одно и тоже! – зашипел Яр’мир, точно молодой дракон. – Высокомерие к врагам, нежелание слушать близких и… вечная… вечная гонка за миражами!! Отец, да половины вбуханных в эту никому не нужную пирамиду денег хватило бы не то что на постройку нового, нормально защищённого, дворца, но и на организацию охраны из лучших магов и бойцов всего Торна!!! Ты же строишь очередной алтарь для своих фанатиков.
– Не очередной, а последний и самый важный в сети храмов, – заметил К’ирсан, даже удивившись своему спокойствию.
Обычно к этому моменту их традиционных споров он уже начинал терять выдержку и давить на окружающих магией. А тут стоит, держится, причём сразу после того как выявил желание истинного Я вырваться на свободу… Неужели таково влияние впервые за многие годы продемонстрированной сыном искренности? Видимо да. И тем печальнее, что он сам не может дать Яр’миру ответную эмоцию – Кайфат уже достаточно «наигрался» с чувствами подданных, чтобы добивать их видом императора-примерного семьянина.
«Правитель может быть глупым, бездарным и непопулярным, но не может быть слабым!» – вот закон, по которому функционирует власть во всех мирах. И К’ирсан не собирался попадать в число тех безумцев, что сначала меняли империю на семью, а потом теряли и империю, и семью одновременно. Нет уж, лучше пусть всё идёт так, как идёт! Как бы от этого ни было печально…
– Самый важный… – повторил едва слышно сын, поджав всё ещё бледные губы. – Для кого важный? Для тех, кто молит их о защите? Для жрецов, благодаря алтарям сумевшим прикоснуться к крохам магии? Или для тебя, который даже не касается мощи Двойника?! Скажи, отец? Зачем тебе оружие, которым ты не пользуешься? Для участия в войнах, которые ты не ведешь?!
К’ирсан мимолётом отметил, как вокруг начали виться призванные Глохом духи, глуша звуки. Верховный шаман как всегда проявил разумную осторожность там, где по его мнению хозяин проявил преступную небрежность. Жаль только, на этот раз ург вылез со своей инициативой зря. Сегодня Кайфат наоборот хотел, чтобы об их разногласиях с сыном узнали окружающие. Узнали и сделали надлежащие выводы.
– Зато ты ведёшь, твои дети будут вести, а может быть даже и прапраправнуки. И кто-нибудь точно столкнётся с врагом такой силы, справиться с которым удастся лишь обладая поддержкой бога, – мягко ответил Кайфат, после чего уже чуть более жёстко добавил: – Это на случай, если ты забыл наш последний разговор и не помнишь про недобитого Орриса…
– Я всё помню, все твои слова, отец! – перебил его уже откровенно кипящий от злости Яр’мир. – Жаль только ты забыл, что создавал не просто инструмент для уничтожения Двуликого бога, а строил империю, строил дом. Для себя, меня и всех тех, кто считает себя нашими подданными. И эту работу ты до сих пор не закончил! – Сын замолчал и пару мгновений пытался найти на лице Кайфата какие-то одному ему понятные признаки, но видимо так и не нашёл, раз болезненно поморщился и рубанул: – А! Да зачем я это всё говорю…
Полагающуюся по этикету просьбу разрешить удалиться Яр’мир проговаривал уже скороговоркой и практически на бегу. Можно было не сомневаться: какую бы цель перед собой принц этой встречей ни ставил, добиться её у него и на сей раз тоже не получилось.
– Как всегда убеждаюсь, что наши с его высочеством представления о правильном устройстве всего вокруг несколько различаются, – невесело усмехнулся Кайфат, ни к кому конкретно, в общем-то, не обращаясь.
И большинство вольных или невольных свидетелей очередного конфликта между отцом и сыном правильно оценило ситуацию, сделав вид будто их нет здесь вовсе. Один лишь Гхол, весьма болезненно переживавший подобного рода сцены, вступился за Яр’мира.
– Принца тоже можно понять, Владыка, – осторожно заметил ург, тщательно подбирая слова. – Слишком большую тень ты отбрасываешь, слишком густую. Расти в ней непросто.
– Это про то, что он в сорок с гаком лет всё ещё его высочество? – насмешливо уточнил К’ирсан, краем глаза наблюдая за тем как меняется лицо того же Храбра.
Командующий Северной армией очевидно считал, что вопрос гоблина опасно приблизился к той границе, за которой правители обычно начинают подозревать измену. И потому не знал как себя вести – то ли притвориться глухим, то ли наоборот наброситься на урга с обвинениями.
Выглядело это весьма забавно.
– Нет, хозяин, я про то, что он сын живого бога, сын Владыки. И чего бы он ни сделал, какие бы дела не совершил – любое его достижение будет меркнуть на фоне величия отца. А это очень тяжело, я бы даже сказал невыносимо! – принялся объяснять Гхол, проявив неожиданно глубокое понимание человеческой психологии.
И К’ирсан не нашёлся что ему ответить. Потому как ург был совершенно прав…
Общую неловкость ситуации исправило появление гонца от участвующих в строительстве магов Корпуса. Молодой чародей, явно страдающий от жары и регулярно случающихся в Стеклянной пустыне колебаний Силы, подбежал к императору и доложил о полной готовности всех участников грядущего действа к финальному ритуалу. Дело было только за Владыкой: прикажет начинать – и пирамида будет «встроена» в уже функционирующую сеть алтарей, решит всё отложить – и маги примутся за срочную консервацию колдовских механизмов, чьи энергетические схемы не были рассчитаны на длительное существование в активном режиме.
Всё как обычно упиралось в решение К’ирсана. И хотя собравшиеся прекрасно понимали каким оно будет, тем не менее подсознательно ждали сюрпризов. Благо император-маг и раньше был на них горазд, а уж в последние годы и подавно любил шокировать подданных. Один отказ от бескомпромиссной войны с эльфами чего стоит…
И Кайфат не собирался их разочаровывать. Там, где все ждали простой отмашки на создание моста к обретающемуся в астрале Двойнику – что в принципе не требовало прямого участия императора-мага в ритуале, – К’ирсан запланировал кое-что для всех неожиданное.
– Тогда пусть начинают, – повелительно бросил он гонцу и уже гоблину добавил: – А ты иди со мной.
После чего, не дожидаясь каких-то ответных слов, решительно зашагал в сторону ведущей на верхний ярус мастабы лестницы. Словно и не было днём ранее обсуждений со старшими магами того, насколько опасно приближаться к пирамиде во время открытия прохода в астрал.
– Но Владыка… – растерялся Гхол, что впрочем не помешало ему припустить за неожиданно быстро шагающим на своём протезе императором.
– Я уже больше сорока лет Владыка! Иди и молчи, – фыркнул К’ирсан, вдруг ощутив себя вернувшимся в те времена, когда он был молод, глуп и шатался по Торну в сопровождении раба-гоблина и ныне покойного Тёрна.
Сегодня, правда, место Согнара занял Храбр – причём по своей воле, Кайфат ему ничего не приказывал, – но ведь занял. И значит всё было почти как прежде.
Почти…
Пока он отчитывал зелёного коротышку, вокруг сложенной из белого мрамора пирамиды – белоснежного как эта проклятая Древними пустыня, – уже пришли в движение все четыре Стихии. По песку побежала мелкая рябь, точно от брошенного в воду камня, ещё сильнее задышали жаром стены, начал посвистывать в камнях ветер, а в воздухе, вопреки самой природе этого места, начали собираться тучи. Магия меняла мир, наполняя его жизнью, а тот в свою очередь, менял собранную здесь магию.
Чтобы заметить уже незримые, запущенные чародеями, трансформации, увы, следовало быть специалистом по Древнему чародейству. И раз кроме К’ирсана таковых здесь имелось только трое – все ученики Канда, – то и наслаждаться зрелищем могли только они. Тем как ударили из земли десятки видимых магическим взором зелёных лучей, словно бы подсветивших мастабу снизу, тем как затем вокруг гигантской постройки закрутились кольца странных пространственных искажений, и, наконец, тем как где-то вовне дрогнули уже подготовленные врата в астрал.
– Хорошо, что здесь Канда нет. Иначе он бы своим выкормышам за такое исполнение не самой в общем-то сложной версии заклинания призыва поотрывал ручонки, – сообщил К’ирсан доверительным тоном, взбегая на первый уровень семиступенчатой мастабы.
Сзади пыхтел чуть отставший со своими ножками Гхол, и потому получилось, что обращался император-маг к почти поравнявшемуся с ним Храбру.
– Э-ээ… тебе виднее, командир! – немного растерянно ответил генерал Северной армии, который хоть и весьма далеко продвинулся в освоении магии Молнии, тем не менее чародеем так и не стал. Просто в силу ограниченности дарованных способностей. И потому не был готов к тому, что Владыка именно с ним захочет обсудить действия других колдунов. – Уверен, твоё величество сделало бы всё гораздо лучше и быстрее, – всё-таки нашёлся он, что добавить.
К’ирсан на это лишь равнодушно дёрнул плечом.
– Когда был в лучшей чем сейчас форме? Наверняка. Но только к чему об этом говорить сейчас?
Храбр, точно заправский царедворец, немедленно рассыпался в извинениях, и… моментально перестал напоминать Кайфату Тёрна. Верный друг никогда не опускался до подобной пошлости: он скорее выдал бы какую-нибудь пошлую остроту, проигнорировав титул собеседника, чем начал бы льстить. Этот же… Тьфу!
Кайфат ускорился, благо незримые, и в то же время вполне ощутимые, астральные створки уже дрогнули и потихоньку начали приоткрываться, а значит и он уже мог заглянуть в святилище на верхнем ярусе без риска нарушить течение Силы. Поэтому он побежал, перепрыгивая через ступеньки, опасаясь только одного – что откажет протез, и вместо задуманного «сюрприза» получится клоунское падение с лестницы.
Впрочем ничего не отказало и никто не упал, так что наверху К’ирсан оказался значительно раньше своих спутников. Храбр, разумеется, мог бы его опередить, но Молниеносный тактично позволил своему императору выиграть эту необъявленную гонку, и у Кайфата появилась минута-другая, чтобы без свидетелей полюбоваться внутренним убранством храма.
А поглазеть там и вправду было на что!
К’ирсан, хоть и лично утверждал проект всех помещений мастабы, наверх до сих пор не поднимался. Так что все эти выложенные плиткой разноуровневые полы, мозаики на стенах и потолке, резные колонны, полупрозрачный купол своими глазами он видел впервые, и не мог не восхититься мастерством гномьих строителей. Даже мелькнула мысль ещё один бюджет империи пустить на строительство их усилиями нового дворца, но вовремя отбросил её как совершенно безумную. Ему и в старом неплохо живётся! Зато при виде магических плетений, покрывавших все свободные от украшений поверхности и особенно плотно собранных в районе трона из зелёного нефрита, не смог сдержать фырканья.
Чувствовалась школа магов Корпуса! Никаких тебе ложных петель, блоков-обманок и туманящих мозги рунных цепочек – всё выстроено предельно ясно и понятно, так, чтобы даже не обладающий тренированным разумом недоучка смог реализовать разработанную гораздо более опытными коллегами волшбу. Разве что комментариев не хватало, но Кайфат не сомневался – рано или поздно появятся и они. Научный подход и равнение на слабейших конечно увеличивали общее число магов, но так же ещё и постепенно убивали Искусство. Хотя с другой стороны, может оно и к лучшему? По крайней мере ремесленники уж точно не породят новых Великих с амбициями локальных богов…
Тем временем запущенный ритуалом процесс набрал-таки свою полную мощь, и в святилище, в тронный зал Владыки, хлынул поток энергии Астрала. Однако не привычно чистой и лишённой примесей, а загрязнённой – или может вскормленной? – воззваниями миллионов верующих. Читающих священные тексты, поющих гимны или просто молящихся, но всякий раз вкладывающих в слова и мысли крупицу себя. Ту самую, что служила топливом для открытой К’ирсаном силы – для воли!
Кайфат внезапно осознал себя стоящим в центре похожего на метель вихря. Как и в земных воспоминаниях пронизывающе холодного, однако секущего кожу не снегом и мелкими льдинками, но чужими намерениями, страстями и страхами. И было этого всего столько, что в помещении больше уже не было места ни для чего другого, и прежде всего для привычно управляемой магии. Император словно бы попал в некое царство, где последнее слово было не за сильнейшим из чародеев, а за кем-то иным, за его хозяином.
– Вот так сюрприз! – медленно произнёс Кайфат, медленно растягивая слова.
Причём не его «взрослая» и порядком уже опостылевшая версия, но то его Я, которое он привык считать настоящим. Которое больше не тлело едва заметной искрой, контролируя поведение маски, а вспыхнуло тассом в безоблачный день и огнём воли преобразило внутренний мир.
– Как же хорошо быть собой… – уже одними губами произнёс он и повернулся ко входу в святилище.
Там замерли Гхол с Храбром, и судя по шоку на их лицах, оба явно не были готовы к увиденному. Гоблин, правда, в первое мгновение попробовал кинуться внутрь, на помощь бывшему хозяину, но натолкнулся на границу «метели» и с отчётливо слышимым болезненным стоном отшатнулся назад. А вот Молниеносный повёл себя гораздо более осторожнее. Вместо того, чтобы лезть на рожон, он предпочёл исследовать происходящее своими способностями – выпустил небольшую шаровую молнию, моментально её потерял под напором дикой магии и на этом успокоился. Во всяком случае внешне. Что там творилось у него внутри, Кайфат даже не представлял.
– Не заходите! Вам здесь не место! – крикнул К’ирсан и, прикрыв глаза, раскинул руки в стороны.
«Метель» ему пусть и не подчинялась, однако вредить тоже не вредила: порождение заглянувшего в мир Двойника спутало Кайфата со своим создателем.
«Ну же, иди сюда, Тень! И попробуй меня сожрать вот так, лицом к лицу!!» – мысленно воззвал К’ирсан, нащупывая сознанием ту тонкую нить, что связывала его с Двойником и посредством которой тот регулярно портил ему жизнь.
«Ты же жаждешь этого, я знаю! Так давай всё решим здесь и сейчас!!» – растянул губы в злой и наверняка безумной улыбке Кайфат.
Его так и подмывало надавить волей и выдернуть своё творение в реальность из его уютного гнёздышка в Астрале, но он сдержался. Последнее, что он сейчас хотел – раненый, только-только начавший осваивать свежеоткрытую способность, – так это драться с «почти» богом. Потом – возможно, ну а пока же Кайфат желал только одного – выманить Двойника по сотворённому мосту в зал и завершить давнюю свою задумку с созданием подконтрольной императорской семье могущественной сущности. То есть сделать всё то, чего не хотел бы ни обретающий разум Двойник, ни его фанатичная паства.
«Да, малыш! Да!!» – мысленно захохотал К’ирсан, вдруг осознав, что нарастающая головная боль не имеет никакого отношение к старым травмам, а есть следствие ввинчивающейся ему в мозг весёлой ярости Двойника.
Слишком много возомнившая о себе тварь клюнула на наживку и воспользовалась-таки предоставившейся возможностью – спуститься во всём своём великолепии в мир.
Перед внутренним взором К’ирсана внезапно возник вид на мастабу с высоты птичьего полёта. Он увидел стоящих на коленях орденцев, истово шепчущих молитвы и изображающих символы веры. Ощутил потоки энергии, которыми управляли маги Корпуса. И, наконец, услышал треск реальности, содрогающейся под совокупными усилиями жрецов-чудотворцев.
Вся эта мощь поражала воображение. И тем ужаснее было, что направлена она сейчас была – прямо или косвенно – против К’ирсана.
«Хороший ход, Тень… И «взрослого» меня, к которому ты уже привык, это наверняка был напугало и ослабило, – презрительно бросил в никуда Кайфат, – но ты не учёл одного. Я – не ты, я – сделал себя сам, и я – истинный Владыка! А потому… прими мою волю!!!»
Последнюю мысль К’ирсан не просто передал по связующей с Двойником нити, а молотом вколотил её в неокрепший разум молодого лжебога. Воля, которую десятилетиями тренировал император-маг, раз за разом перестраивая само своё естество, природу тонкого тела, и которая пока ещё не могла проявляться в физическом мире, здесь и сейчас, в едином ментальном пространстве двух, столпов Силы, была как никогда к месту. Рыхлый разум Двойника, переполненный заёмными мыслями и чужими намерениями, оказался не готов к столь коварной атаке. Он затрепетал, забился раненой птицей, а потом в миг лопнул как мыльный пузырь, разлетевшись в клочья. Лжебог, только-только появившийся в святилище, мгновенно вернулся к изначальному своему состоянию – послушному инструменту в руках истинного Владыки.
Вот только К’ирсану этого было мало.
– Я есть Владыка! Победитель Орриса Двуликого, убийца богов, потрясатель народов! И нет Власти превыше моей!! – произнёс он, чеканя слова.
И подчиняясь его желанию перед ним из ничего возник теперь уже видимый обычным зрением Двойник. Всё такой же могучий внешне, но жутко уязвимый внутри. Одно слово – овеществлённая магия, не успевшая стать богом. Отпусти К’ирсан его обратно в астрал и спустя десять, двадцать, может быть сто лет, история повторится. Творение вновь возжелает поменяться местами с создателем, быть не тенью, но тем кто её отбрасывает. И позволять этому случиться было никак нельзя!
– Так получи же печать моего истинного имени и прими воплощение в этом зале! – теперь уже прошептал К’ирсан, но этот его шёпот прозвучал громче иного крика.
«Метель» внезапно стихла, а так ничего и не успевший осознать Двойник сначала спиной вперёд влетел в трон… а затем поймал отправившийся за ним вдогон тот головоломный узор, что со времён попадания на Торн украшал руку и само тонкое тело Кайфата.
В ту же секунду пирамида содрогнулась от основания до самой вершины, зал залил ослепительный свет, а когда всё вернулось в норму, то Двойник уже исчез. В помещении вновь были только Кайфат, Гхол и Храбр, отсутствовали какие бы то ни было проявления коллективной веры и лишь горящая золотом печать истинного имени на спинке нефритового трона напоминала о случившемся.
– Сделано! – расплылся в улыбке К’ирсан, и ни вспыхнувшая боль во всех старых ранах разом, ни пробудившиеся остатки яда Орриса в тонком теле, уже не могли стереть её у него с лица.
Потому что сегодня Кайфат не просто вернул себе контроль над Двойником, нет, впервые применив свою волю – волю Владыки – против врага, он прорвался через какой-то не осознаваемый ранее барьер и кажется поднялся на ступень, о которой раньше не мог помыслить ни один из его коллег-магов. А значит и в битве с до сих пор неизвестным врагом у него стало на один козырь больше.
На этой мысли он позволил себе в очередной раз рассмеяться, прекрасно зная, что уже через пару ударов сердца наступит время для возвращения уже привычного всем К’ирсана-калеки. Кайфат снова станет в глазах окружающих ослабевшим, уставшим и чуточку погасшим «человеком на троне».
И он, помня о свидетелях, улыбнулся теперь уже специально для Гхола с Храбром – криво и вымученно…
Глава седьмая
Загорская кампания длилась уже четыре года, и Яр’мир, который почти всё это время провёл с армией, теперь совершенно чётко понимал, что такая война ему точно не по душе. Где генеральные сражения? Где эпических масштабов прорывы линий обороны? Где орды призванных монстров, срывающих крепости до основания? Где магия, низвергающая в Бездну миллионы?! Где всё то, рог Орриса ему в бок, что так радует сердца настоящих мужчин и будоражит кровь женщин? Какого хфурга «современная» война превратилась череду бесчисленных мелких стычек, в которых сражаются отряды численностью до роты, а вместо великих, сотрясающих вселенную, чародеев бьются в лучшем случае маги третьего или второго рангов? Зачем отец превратил пусть кровавое, но благородное искусство войны в ужасающего масштаба гномью молотилку?!
Нет, Яр’мир прекрасно понимал, что такой подход гораздо надёжнее кавалерийских наскоков. Рано или поздно огромные стальные клещи имперских легионов раздавят последнюю «свободную» страну юга Сардуора, и к следующей войне – а то, что она будет можно не сомневаться – в руках Владыки окажется самая подготовленная армия Торна, но… но Юрга его задери!!! Как же скучно быть командующим такого войска! Душа просит битвы «как в легендах», чтобы меч против меча, и заклятье против заклятья, а приходится давить седалищем кресло в штабе и с унылым видом контролировать исполнение разработанных имперскими стратегами планов. Уныло до тошноты!
Одно хорошо, хоть и редко, но в расчетах высоколобых всё-таки случаются накладки и приходится вводить в бой резервы. И уж тут Яр’мир себя проявлял на полную, компенсируя яркостью своих магических «выступлений» собственное же обычное безделье.
Впрочем его величество и тут бы нашёл к чему придраться. В ушах Яр’мира так и зазвучал спокойный, но от чего-то пробирающий до печёнок голос отца, которым тот регулярно отчитывал нерадивого принца за плохо освоенное магическое наследие.
– Да, да, отец, я изучил хорошо если восемьдесят процентов кристалла памяти, – мрачно пробормотал Яр’мир лёжа на походной кровати и глядя в потолок шатра, – сущая мелочь, если тебя послушать. Но уже даже с этой мелочью мне нет соперников на поле боя! А значит нет и причин для того, чтобы рвать жилы на полигонах… Зачем спешить, торопиться, если я уже и без того на вершине, и теперь сколь угодно долго могу заниматься «перевариванием» оставшихся знаний?!
Яр’мир замолчал, мысленно катая на языке только что сказанные слова. Потом неприязненно поморщился и выругался. Звучали они, конечно, убедительно, однако с последней частью к отцу лучше было не соваться. Не посмотрит, что маг и наследник, в миг показательную порку устроит… если сразу в сердцах не зашибёт!
– Проклятье, как же хочется быть самому себе хозяином, а не вот это вот всё дерьмо с долгом, ответственностью и обязанностями… – простонал Яр’мир, спрятав лицо в ладонях. – И ведь главное сам отец по молодости творил, что хотел. Весь мир в раскоряку поставил. От меня же требует того, чего в нём самом вообще никогда не было!!!
Принц горестно застонал, после чего резко поднялся и с огромной неохотой двинул к заваленному донесениями столу – сколько на жалуйся, а лежащие на нём обязанности всё же надо было исполнять!
Однако этим его планам было не суждено сбыться. Ростовое зеркало, стоящее аккурат между столом и кроватью, но так, чтобы отражение не было видно со входа, внезапно мелко завибрировало, и по его серебристой поверхности побежала голубая рябь. Артефакт, иногда месяцами находящийся в спячке, пробудился и теперь требовал самого пристального к себе внимания.
– Семя Кали! – пробормотал Яр’мир, зло сверкнув глазами, впрочем уже через мгновение он взял эмоции под контроль и на специально подготовленный на этот случай пуф садился уже с каменным выражением лица.
