Затем перевёл взгляд на валяющегося в куче какой-то вонючей слизи вышибалу и разродился серией теперь уже богохульств.
– Ты не голова Бу, ты тупой ублюдок!! – прорычал наконец Бримс, впрочем бранью делу было не помочь.
В своём нынешнем состоянии о ещё одной драке не могло быть и речи, а значит единственной на сегодня добычей Бримса будет только то, что лежит в карманах здоровяка. Того самого здоровяка, одежда которого была сверху донизу измазана адски смердящей мерзостью…
– Самка трахнутого Орриса!!!
Стоит ли говорить, что Бримс в этот день проходил повторные водные процедуры и в очередной раз костерил Айрунга почём зря? Хотя, честно говоря, досталось не только предателю. После того чисто вымытый, кажется соскобливший с себя всю кожу Архимаг взялся разбирать трофеи, свою порцию проклятий получил ещё и К’ирсан Кайфат. Причём не за какие-то конкретные грехи – а тех у того, видит небо, полно, – а за «мерзопакостную находчивость и ублюдочное хитроумие».
К ужасу Бримса добытый из самой вонючей лужи кошелёк вышибалы оказался набит не привычными монетами, нет, его наполняли бумажные фарлонги. Безобидные фантики, которые только-только захвативший власть в Западном Кайене самозванец ввёл в качестве денег и которые теперь были в ходу в портовых городах на других материках. Всё бы ничего – не в положении Бримса сейчас было думать о вреде и пользе чужих придумок Нолду, – но банкноты промокли насквозь и теперь оставалось лишь надеяться, что они не только сохранят свои надписи после высыхания, но ещё и хотя бы перестанут так вонять!
– Бумажки вместо нормального золота… Тогда это казалось безумием, а теперь и вовсе кажется чем-то запредельным, – пробормотал Бримс, окидывая мрачным взором разложенные на камнях семь фарлонгов. Ненадолго задумался, вспоминая, и выдохнул: – Проклятье, деньги обеспеченные зерном… Олег ведь что-то такое говорил, но… Нет, мир всё-таки рухнул в Бездну!
Как уже было после возрождения, одна мысль потянула за собой другую, другая третью, и вот уже Бримс вдруг осознал, что понятия не имеет ни какой сейчас год, ни какова структура власти Торна, ни даже кто правит в Нолде. И раз подобное только-только пришло к нему в голову, такая узость мышления могла означать одну единственную вещь – его разум до сих пор работал «в половину силы», а значит и полученные в данном состоянии выводы и планы наверняка содержали в себе серьёзные изъяны.
– Мозги! Почему мне досталось тело идиота с кое-как работающими мозгами?! – вновь накатила на Бримса непривычная ярость, и он процедил сквозь сжатые зубы: – Небо, пожалуйста, пусть Айрунг будет жив!!! И тогда я лично, вот этими самыми руками, вырву ему сердце!
Бримс сжал пальцы на манер когтей и даже на миг ощутил, как бьётся в них несуществующее сердце… чтобы через секунду испортить всю пафосность момента рвущимся из глубин: «Бу – умный!»
– Сдохни, Айрунг! Сдохни!!!
⁂
Деревня в окрестностях некогда курортного города Бурнала опустела относительно недавно – год или два назад. Во всяком случае так было написано в отчётах Ищущих, которые перед командировкой на Грольд выдали Олегу. И оснований не верить им у него не было – территория бывшего Гарташа давно уже находилась под пристальным вниманием нолдских учёных, так что в творящемся здесь кошмаре они разбирались всяко лучше, чем разведка и вояки. Проблема в другом, высоколобые любители науки понятия не имели, кто пришёл на смену прежним жителям. Нелюдь? Нечисть? Монстры Бездны? Может быть кто-то совсем уж невообразимый?! Внятного ответа он так и не услышал.
А хотелось бы! История о том, как в такой же вот экспедиции десять лет назад сгинул аж целый Мастер, до сих пор была на слуху.
«И вообще, что я, поимей меня хфург, в принципе здесь делаю?» – мысленно спросил Олег, криво усмехнувшись.
Вместо того, чтобы выполнять свою часть сделки с таинственным льером Н, он вынужден «брать под козырёк» и мчаться к мархузу на кулички, выполнять задание Совета.
«Решать бытовые вопросы», – как расплывчато пообещали ему, а на деле… на деле всё свелось к уже привычному строительству парочки стандартных бункеров.
Погрузить внимание под землю на десяток саженей, создать подходящих размеров полость, укрепить стены, наложить подходящие к случаю рунные заклинания – такая задача по плечу любому магу третьего ранга Стихии Земли, прошедшему изменённый ритуал Слияния со Стихией. Зачем целого целого Подмастерья-то гонять? Но нет, высокому начальству в этой грёбаной дыре понадобился именно Олег, и именно его они заставили возиться с созданием укрытий.
– Сволочи! – одними губами произнёс Олег, однако стоящий рядом наблюдатель от Наказующих всё же услышал.
– Что, простите? – спросил маг второго ранга, имя которого Чимир даже не удосужился запомнить.
– Сволочи, говорю, все те, кто превратил этот прекрасный край в то, чем он сейчас является! – уже отчётливо ответил Олег, не сводя взгляда с висящего в центре доставшегося ему бункера артефактного зеркала.
Птица-наблюдатель как раз прекратила транслировать затянутые лианами развалины деревенских домов и сосредоточилась на виднеющемся вдали столбе дыма. Его источник находился как раз в центре Бурнала и, если верить газетам, возник на месте коллективного удара пяти членов Совета по гнезду каких-то очередных монстров.
– Да-а уж! Эльфы, Владыка и Двуликий с жёнами неплохо здесь порезвились, – кивнул собеседник Олега.
На них тут же зашикали корпящие над своими артефактами Ищущие, и Чимир, разозлившийся на то, с каким придыханием Наказующий назвал титул К’ирсана Кайфата, был вынужден проглотить все свои возражения. Он уже не раз и не два сталкивался с проявлениями той популярности, которую хозяин империи Сардуор имел среди молодых магов, но так и не смог с ней смириться.
Проклятье, да он когда-то участвовал в охоте на этого ублюдка! А теперь что, в задницу его целовать?!
Увы, дай кое-кому волю, и они точно поцелуют. Причём с удовольствием. А людей вроде Олега назовут ничего не смыслящими в политическом моменте ретроградами…
Олег снова беззвучно зашептал ругательства, и потому едва не пропустил момент, когда началось всё то, собственно ради чего два десятка нолдцев и покинули родной остров.
Причём первые изменения той картинки, что транслировало зеркало, выглядели достаточно безобидно: по заросшим улочкам деревни внезапно побежали мелкие грызуны. Один, два, десяток… когда серые ручейки слились в единый поток, стало ясно, что причина бегства кроется никак не в крылатом наблюдателе. Слишком много паникующих тварей для столь прозаичного объяснения. К тому же свою жизнь спасали не только безобидные мышки, но и весьма зубастые монстрики – мутировавшие белки, отдалённо похожие на кайфатов переродившиеся ласки и даже парочка двухголовых лис. А это уже существа совсем другого порядка, в таком количестве опасные в том числе и для низкоранговых магов.
– Кто их гонит? – спросил кто-то из Ищущих.
Ему начали что-то отвечать, но Олег уже не слушал. Потому как на окраине деревни уже появились те, кого следовало назвать высшими хищниками юга бывшего Гарташа. На огонёк, привлечённая активностью нолдцев, решила заглянуть троица Кровавых Когтей – этаких остроухих саблезубых горилл с длиннющими когтями, врождённой магией и желанием сожрать всех обитателей Дара на десяток вёрст окрест.
– Трое? – вдруг забеспокоился недавний собеседник Олега, адресуя свой вопрос ближайшему Ищущему. – Не много ли?
– Справится, – пожал плечами учёный, тут же добавив: – Да и поздно что-то уже менять. Объект выдвинулся на позицию.
О, сколько вопросов сразу же возникло у Чимира! И если кто такие Кровавые Когти он знал – об этих порождениях заражённого Бездной Стерегущего леса, способных в одиночку убить десяток Мечников и лишь немногим меньше магов Братства Отрекшихся, в Нолде уже даже художественные книги писали, – то о непонятном Объекте слышал впервые. Это человек? Химера? Может быть новая модель боевого голема?! Или же ублюдки-учёные занялись чем-то совсем уж несусветным, после знакомства с которым уже не отмыться ни им самим, ни даже обычным зрителям?
И снова, снова никаких ответов!
Впрочем с последним утверждением Олег всё же поспешил. Взгляд зацепился за крохотную фигурку в глухой, похожей на футуристический земной скафандр броне – Чимир уже даже слова-то такие начал забывать! – которая со змеиной грацией выскользнула из служившего для неё укрытием подвала и неспеша двинулась навстречу монстрам.
Одна, без поддержки сильными магами-практиками и боевыми големами, вооружённая лишь парой мечей…
– Если там действительно Когти, то никакая броня этот ваш «объект» не спасёт! – не выдержал Олег.
Однако слова его словно канули в пустоту. Никто даже ухом не повёл – все так и прикипели взглядами к зеркалу.
А спустя пару секунд стало ясно почему. Таинственный латник внезапно ускорился, молниеносно пересёк отделяющее его от чудовищ расстояние и точно живая мясорубка врезался в замершего соляным столпом центрального Когтя. И даже хвалёная кровавая аура тварей, гасящая физические удары и рассеивающая магические, ей не помогла. Несколько ударов сердца, и на месте грозного убийцы магов осталась лишь гора ещё содрогающейся в пароксизмах боли плоти.
– Какого хфурга он делает?! – вдруг эмоционально крикнул Наказующий, ударив кулаком себя по колену. – Совсем башка отключилась, раз про двух других забыл?!
Потом видимо вспомнив о режиме секретности покосился на Олега, помянул тысячу мархузов и замолчал. Впрочем эту его оплошность вряд ли кто заметил – все сосредоточились на развернувшейся перед ними битве. Тем более что парочка оставшихся Когтей, видимо, наконец, вспомнила о своей грозной славе и тоже начала действовать. Тот что слева кинулся на шустрый Объект врукопашную, без особого напряжения демонстрируя ничуть не меньшую скорость движений. А вот тот что справа предпочёл обратиться к врождённой магии и обрушил на безликого врага ураган из Кровавых Ножей.
На какое-то время происходящее стало напоминать мешанину из смазанных цветных пятен, хоть что-то разобрать в которой не смог бы даже легендарный Птоломей. Но затем зеркало подстроилось, замедлило движения, и стало ясно, что положение Объекта вовсе не такое уж и ужасное, как могло бы показаться вначале. Закованная в доспех фигура не только ухитрялась на равных рубиться с любящим рукопашные схватки монстром, но ещё и непонятным образом сопротивлялась волшбе Когтя-колдуна. Да так ловко, что отражённые чары отсекли ему лапу и заметно разворотили брюхо.
Олег никогда не думал, что скажет подобное, но… против такого воина он бы выходить один на один поостерёгся. Да что он, даже адепт проклятой Никерры и тот бы здесь спасовал. Умопомрачительная скорость, запредельная точность движений, уникальная техника работы аурой – всё это вместе плюс колоссальная выносливость делали из загадочного Объекта настоящее чудовище.
Исход сражения был уже понятен, так что Олег откинулся на спинку собственноручно сотворённого каменного стула и приложился к фляжке с укрепляющим настоем. Да уж, чтобы вновь ощутить себя живым, ему, пожалуй, и десятой части продемонстрированного здоровья хватило бы!
Олег с некоторой даже ленцой принялся ждать финала схватки. Тем более что в победителе он не сомневался… И лишь одно его беспокоило: почему где-то на задворках сознания вдруг проснулось выработанное за годы сражений чутьё на опасность. Ненадёжное, часто ложно срабатывающее, но пару раз его всё-таки выручавшее. Почему оно проснулось, хфург вас всех раздери?! Почему?!
Глава шестая
Согласно легендам Стеклянная пустыня возникла в те времена, когда земли Торна ещё стонали под тяжёлой поступью вартагов, когда их слуги ещё не смели даже подумать о том, чтобы осквернить своими взглядами престол великих, и когда эльфы, гномы и люди были не более чем муравьями под ногами гигантов.
Звучало это всё, конечно, красиво, однако К’ирсан Кайфат предпочитал опираться на гораздо более достоверные источники, чем сказки, притчи и религиозные мифы. Нет, по своему они тоже интересны, но если нужна некая историческая достоверность, то плодов человеческой фантазии желательно всё же избегать. Летописи, уцелевшие документы из архивов, артефакты – вот та опора, которую прежде всего должен использовать исследователь. И только если ничего найти не удаётся, лишь тогда следует вспоминать об остальных методах…
Разумеется, никаких публичных бумаг времён вартагов не сохранилось, как впрочем и периода битв за их наследие. Какие-то отголоски правды можно было бы попытаться найти в немногочисленных сохранившихся архивах Закатной империи или в документах периода Войн Падения, но тут уже в полный рост вставала проблема доступа. Нынешние владельцы – эльфы, гномы и нолдцы – берегли свои тайные библиотеки точно зеницу ока, и К’ирсану туда было попросту не попасть.
Поэтому с историей Стеклянной пустыни ему пришлось разбираться гораздо более трудоёмким способом – изучая добываемые там артефакты и исследуя саму её природу. И, надо сказать, результаты были далеко не столь плачевны, как можно было ожидать. Отправленная в самое пекло парочка научных экспедиций определила характер породивших аномалию заклинаний, а наблюдения за рынком артефактов позволили примерно определиться с той эпохой, когда разрушительная магия опустошила центр Сардуора – это был период войны Закатной империи с Некрондом – чтобы завеса тайны больше не казалась такой уж и плотной. Исчез флёр загадочности, отступили страхи и… вот уже Стеклянная пустыня в глазах Владыки молодой империи ничем не отличается от всех прочих провинций его страны.
А раз так, то и причин отказываться от её использования тоже нет! Вот Кайфат и занялся, так сказать, возвращением потерянных земель в лоно императорской власти, начав освоение со строительства в самой сердце пустыни величественной мастабы с гигантским хрустальным оком на верхней площадке.
– О великий, мы завершили проверку всех механизмов пирамиды и никаких отклонений от изначального плана не обнаружили! – доложил нынешний глава культа Владыки, занявший место ушедшего на покой Гарука.
Звали его Тассот, и К’ирсан, в глубине души, на дух его не переносил. Если «сгоревший» в служении Гарук пугал рвением свежеобращённого фанатика, то пришедший ему на смену потомок семьи эмигрантов из Гамзара вызывал неприязнь самим объектом своей веры. Он всё так же поклонялся и служил Владыке, вот только Владыка этот весьма сильно отличался от того, кем его изначально видел Кайфат. Не император и живой бог, а нечто гораздо более мистическое, трансцендентное. Для него Владыка – это потусторонняя сущность, которая стоит выше любой материальной и нематериальной вещи. Некто невообразимо высокий, к кому должны стремиться истинные верующие и с кем несовместимы создания из плоти и крови.
Вот и получалось, что Тассот служил, служил истово, но не К’ирсану Кайфату, а гораздо более возвышенному в его понимании Двойнику.
– Гномы «закладок» не оставили? – уточнил К’ирсан, сохраняя каменное выражение лица.
При всём своём отношении к Тассоту, по крайней мере в вопросах культа он доверял ему полностью. И был уверен, уж если поручить этому лысому как колено сморчку проконтролировать строительство ключевого элемента всей системы имперских храмов, то жрец разобьётся в лепёшку, но всё сделает как надо!
– О, нет! Мало того, что самые верные из слуг Владыки неотступно за ними следили во время всего периода строительства, так пирамиду затем проверили ещё и маги Корпуса вместе с орденцами! – сообщил Тассот, возбуждённо блестя глазами.
Чувствовалось, что он действительно верил в то, о чём говорил. И это было странно.
– Ну и отлично! – задумчиво кивнул Кайфат, отпуская жреца. Потом поймал взгляд замершего рядом Гхола и не выдержал: – Что?! Я просто хочу быть уверен, что во время завершающего ритуала не будет никаких неприятных сюрпризов!
Верховный шаман, который явно видел в поведении своего господина значительно больше, чем тот пытался показать, выпятил нижнюю губу и понимающе закивал. Мол, конечно, никаких вопросов. Всё именно так, как сказал его величество…
– Кали твоя бабушка, Гхол! Хоть ты-то не начинай, – закатил глаза Кайфат, отворачиваясь от пирамиды и возвращаясь в шатёр. Гоблин проследовал за ним. – Сын уже плешь на голове проел и-за этого строительства, теперь ты ещё видишь проблемы там, где их нет. А я просто хочу закончить с этой большой морокой и заняться другими делами!
Ург понимающе зацокал языком, однако К’ирсан уже достаточно хорошо знал своего верховного шамана, чтобы не принимать подобное за чистую монету. Гхол что-то такое заподозрил и теперь его было ни за что не переубедить в обратном.
А, к хфургу всё!
– Ладно, выкладывай, что не так? – спросил он, усаживаясь за походный стол и подпирая кулаком щёку.
– Э-эээ, всё не так! – поначалу было замялся, но всё-таки решил идти до конца Гхол. – Всё! И прежде всего твоё, хозяин, отношение к этой мархузовой дуре в центре Стеклянной пустыни. Ты носишься с ней, как… как старый вождь с молодой наложницей! Даже когда к войне с Рошагом готовились ничего такого не случалось, а сейчас…
– А сейчас я вбухал три годовых бюджета империи в строительство здания в центре материка, куда даже птицы раз в сто лет залетают? Где даже охотники за артефактами не появляются, потому что жить хотят? – усмехнулся К’ирсан, доставая чашки и набулькивая в них тонизирующий отвар из фляги. – Ещё нанял гномов, задействовал пленных, отвлёк от важных дел магов, заставил работать жрецов и нашёл занятие орденцам… Ничего не забыл?
– Вроде нет, – осторожно заметил Гхол, принимая посудину.
– Тогда отвечаю. Потому что мой Двойник набрал слишком много мощи. И если он ещё хотя бы некоторое время проведёт в астрале, то обретёт сознание и… сожрёт меня с потрохами, – равнодушно бросил Кайфат, прикладываясь к чашке.
Впрочем глубоко внутри он подобного равнодушия не испытывал. Взаимоотношения с набирающим мощь Двойником – причём мощь необычную, связанную не с привычной магией, а уходящую корнями в дебри слабопонятных воздействий воли – давно уже стали головной болью К’ирсана. Решение, которое позволило встать на один уровень с пусть лже–, но всё-таки богами, и победить, теперь выходило ему боком.
И объяснение тут одно – магические способности не могут расти бесконечно. Рано или поздно чародей упирается в свой потолок и начинает компенсировать ограничения в чистой мощи глубиной своего понимания колдовского искусства… Во всяком случае так учила современная наука… А это совсем не тот тип преобразования, что может поставить на одну ступеньку с божеством! И то, что Кайфат-маг победил Орриса-бога, никак данное правило не отменяет. Потому как Двойник – это уловка, живой артефакт, инструмент для временного возвышения. Убери его, и всё вновь вернётся на свои места… Или окончательно рухнет в Бездну, если тот, чьё предназначение быть оружием, вдруг сам начнёт становиться богом!
– В каком это смысле сожрёт? – сдвинул брови Гхол. – Двойник же лишён даже крох самосознания. Он не более чем безмозглый механизм, воплощённые в астрале формулы и законы. И в принципе не может обрести сознание!
– Я тоже так думал, – усмехнулся уголком рта К’ирсан. – Да, постоянно находясь в контакте с моим разумом Двойник разумеется что-то постоянно перенимал, в том числе примитивные схемы поведения, однако полноценно мыслящее существо это из него не делало.
– И что же изменилось? – удивился Верховный шаман. На мгновение задумался и тут же невесело выдал: – А!
– Вижу понял, – кивнул К’ирсан и, задумчиво покрутив в ладонях уже пустую чашку, с громким стуком вернул её на стол. – Вера десятков и сотен тысяч разумных, заботливо собранная и сфокусированная нашей системой алтарей, не только исказила вложенные в Двойника смыслы, но ещё и превратила инструмент в то, чем… или кем… он быть не должен! В «почтибога». В существо, которому до своего реального воплощения остался всего один шаг – поглотить своего создателя.
– И это такой мархуздец, поимей меня Юрга, что нормальных-то слов и подобрать не могу! – потрясённо выдохнул Гхол, демонстрируя столь искреннее удивление, что одним махом вполовину уменьшил имеющиеся у К’ирсана на его счёт подозрения. – Орриса не добили, а тут уже ещё один вот-вот вылупится…
– Ну про вот-вот это ты конечно загнул, – всё-таки не удержался от признания К’ирсан, который хоть и не возражал против некоторого преувеличения масштаба проблемы, тем не менее совсем уж скатываться во враньё не хотел. – Я пока ещё жив, относительно здоров, и ни моему Двойнику, ни новому Оррису всё ещё не по зубам. Так что не паникуй!
– Вот именно, Владыка. Пока! – вскричал Гхол, выскакивая из-за стола и начиная нарезать по шатру неровные круги. – А что если ты неверно оценил его мощь? Что если он значительно сильнее и вот-вот тебя атакует?
В воздухе так и повисло невысказанное «пока ты калека», однако вслух это гоблин всё же не произнёс. Побоялся.
– Может лучше… – взамен сказал он и сделал движение, словно сворачивает голову курице. – Чтобы наверняка!
– И обрушить всю выстроенную систему? – искренне поморщился Кайфат. – Нет уж, лучше я посажу его в пирамиду и, урезав после воплощения в реальности имеющиеся возможности, заставлю работать на благо империи.
– А заодно спасёшь себя? – уточнил Гхол, успокаиваясь.
– А заодно спасу себя, – покладисто согласился К’ирсан, неожиданно испытывая облегчение от того, что смог поделиться хоть с кем-то годами тяготившей его проблемой.
– Ну и слава Владыке! – тут же осклабился гоблин, и тем самым вновь испортил настроение императора.
– Тьфу, Гхол! Ну хоть ты-то не начинай!!
– А что такого? – не понял ург. – Да все так говорят. Наоборот думал тебя, хозяин, это порадует…
– Порадует?! – возмутился К’ирсан. – Кого такое вообще может порадовать?! Куда ни плюнь, везде попадёшь в фанатика. Жрецы-чудотворцы с их паствой, бредящие битвой орденцы… Вон, знаешь что последние учудили?! Сразу после недавнего покушения, когда на меня какой-то умник стальных воронов натравил? Так вот, гвардейцы коллективный молебен провели! Мне же во славу моего же спасения!! Ну каково?!
Кайфат замолчал, переводя дух. Поделившись одним он вдруг ощутил острую потребность поделиться и другим. И сейчас поймал себя на мысли, что готов и дальше выбалтывать накопившиеся секреты. Чего ему точно бы не хотелось…
– Так ведь ты же, хозяин, именно к этому и стремился. Стать символом сопротивления старым порядкам, живым богом, и в этом качестве победить своих врагов… Разве нет? – вдруг нарушил паузу Гхол.
К’ирсан на мгновение замер, потом встал и медленно подошёл к небольшому шкафу с книгами – статус императора позволял рассчитывать на некоторый комфорт даже при поездках в весьма негостеприимные места. Задумчиво пробежался пальцем по кожаным корешкам, остановился на сборнике стихов Мигуля Шесть струн и… вместо того, чтобы его достать, резко повернулся к верховному шаману.
– Когда я закладывал фундамент империи, то последнее, о чём думал, было величие. Построить дом для сына и всех тех, кто мне доверился, выковать оружие против Рошага, спасти мир, наконец… Простые и понятные цели, однако не оставляющие места ни для чего иного! – сказал он, впервые на своей памяти затрагивая данную тему с посторонними. Когда-то пытался говорить на сей счёт с сыном, но тот его не понял, и вот теперь впервые открылся очевидцу тех событий. – Понимаешь?
– То есть… – растерялся Гхол, явно не ожидавший того, куда их заведёт случайно начатый разговор.
– То есть сорок лет назад я готовился к смерти, – развёл руками К’ирсан и тихонько засмеялся. – Проклятье, я, смертный, собирался воевать с богами… с богами!!! О каком выживании вообще тут может идти речь? Да, были подготовлены пути отхода, да, предполагалось участие в бою в бестелесном виде, да, имелись заготовки мощных чар и ставший мархуз знает чем меч, но… Моим противником были не какие-то очень сильные маги, мне противостояли боги. И ты не хуже меня знаешь, какую плату пришлось заплатить за победу над ними!
Гхол, обычно старавшийся избегать темы увечий своего Рырги, невольно пробежался взглядом по протезам Владыки и тут же вздохнул. К’ирсан не сомневался, к телесным травмам гоблин не забыл добавить и нематериальные их последствия – резкое падение способностей к высшей магии, снижение арсенала заклятий и, главное, общее ухудшение душевного здоровья императора.
– Хозяин, но ведь ты выжил… – наконец выдал ург.
– Выжил, – согласился К’ирсан, – но оказался в мире, где я сам не оставил для себя места! Такой вот забавный казус…
Разговор, несомненно вызванный общим его состоянием «после трансформы», внезапно перестал быть Кайфату сколько-нибудь интересен. Поэтому он ещё раз постучал пальцем, теперь уже протеза, по корешку со стихами Мигуля, и двинул к выходу из шатра.
– Владыка, то есть все эти вещи, что так злят его высочество, тоже связаны с теми давними решениями? – вдруг спросил гоблин, который доселе старательно демонстрировал полную отстранённость от внутренней политики империи.
Чем весьма Кайфата удивил.
– Ты про нежелание идти войной на Длинноухих и общее сдерживание воинственных порывов сына? – всё же уточнил он после короткой заминки.
– Да! – аж подался вперёд ург, явно сгорая от любопытства.
