– Сколько их было?
– Четверо.
Крэйтон задержал дыхание. Я знала, что он будет вспоминать о смерти этих невинных студентов, закрывая перед сном глаза.
Что же насчет меня… Нет, я не буду.
Меня больше пугала та сила, скрытая глубоко внутри нас, что могла убить четырех ремалийцев и расщепить до молекул несколько десятков триад.
– Теперь расскажите мне, как вы выбрались из кубов.
Мы с Крэйтоном переглянулись, и я заметила единственный вопрос в его глазах:
«Стоит ли рассказывать?».
«А что мы потеряем, Крэй? Хуже Круачейна точно не будет».
«По-другому и не скажешь».
И мы рассказали. После слов Крэйтона я поняла, что чувствовали мы одно и то же. Благо в мой куб не проникли триады, да и пистолет мне не понадобился. Хотя думаю, он бы никак не помог – особенно с теневыми существами, которых можно убить только силой ремалийцев.
Оружие так и осталось лежать где-то на дне Единого океана.
И это очень, очень плохо.
Теперь нам с Крэем остается защищаться лишь кулаками и силой, сразу же угасшей после подводного взрыва.
– То есть вы сами не понимаете, какая именно плеяда помогла вам взорвать стены? – задумчиво спросила директор Каллисто, словно копаясь в моей голове. – Может, вы почувствовали силу другого человека и притянули ее?
– Нет, – ответили одновременно.
– Это напоминает сокрушение, – пробормотала она и немного напряглась. – Но сокрушители не способны вызвать такой сильный взрыв, особенно на инициации. Одни расплавили стекло, другие проломили проход, но чтобы взорвать весь куб и убить десятки триад… Нужно обладать чем-то поистине могущественным, потому что над непроницаемостью стен работали сильнейшие ремалийцы академии.
Женщина снова окинула нас изучающим взглядом и встала с кресла.
– Давайте понаблюдаем, как будет вести себя ваша сила после пробуждения. Бывает такое, что она угасает после эмоционального потрясения или из-за неподготовленности ремалийца, но в этом ничего страшного нет. Главное, чтобы вы со временем смогли взять ее под контроль. Для начала вам в любом случае нужно пройти вводный курс, а уже после – официально примкнуть к одной из плеяд.
Или умереть еще до этого. Пора называть вещи своими именами, директор Каллисто.
Женщина двинулась в сторону дверей, давая понять, что разговор окончен.
– Можно вопрос? – внезапно спросил Крэйтон.
Я повернулась к нему и приподняла одну бровь.
– Конечно, мистер Зальцри.
– Сколько детей Карателей в академии?
Прежде чем ответить, директор выдержала короткую паузу.
– Трое. Вы и мисс Рейвен Эскарра.
– И где же остальные? – не сдержалась я.
Каллисто не изменилась в лице, но жилка на ее шее слегка дрогнула.
– Мертвы.
***
На следующий день я стояла напротив открытого шкафа в своей спальне и таращилась на новые вещи. Отглаженные рубашки, и белые, и разных оттенков синего, плиссированные юбки, сложенные идеальными стопочками, галстуки и несколько пиджаков с эмблемой академии – цифрой 505 с отзеркаленной пятеркой и глазом вместо нуля, внутри которого располагались песочные часы.
Здесь были даже повседневные вещи, способные спасти от холодной Исландии. Утепленные лосины, свитера, обычные футболки, обувь и – Господи, спасибо Альтингу – верхняя одежда.
Шкаф просто ломился от всего этого добра.
– Это очень круто и приятно, но мне только бантиков, блядь, не хватает.
Мое смятение было обосновано еще одной причиной: я не ожидала увидеть здесь такую одежду. Академия «505» считалась военизированной, поэтому юбки и галстуки совсем не вписывались в то, с чем нам придется столкнуться. На мгновение подумалось, что ее выдают только первогодкам, однако я успела повстречать и старшекурсников, расхаживающих в пиджаках и рубашках.
– Им бы не помешало сменить стилиста…
Я надела свою укороченную майку и одну из клетчатых юбок глубокого синего цвета, которая оказалась на размер больше нужного. Использовав вместо ремня галстук, закрепила ее чуть ниже талии, чтобы не перекрыть несколько золотых цепочек. Туфли и сапожки из шкафа сразу же отшвырнула в сторону, отдав предпочтение своим ботинкам на шнуровке, под которые надела белые гетры.
Использовать лосины вместо колготок – грех, как всегда говорила Рейвен. И я с ней полностью согласна.
Мне не хотелось выделяться с помощью одежды или своих синих волос, как все думали еще со времен школы. Я делала это не для того, чтобы привлечь внимание и выглядеть на фоне остальных особенной.
Просто так мне намного комфортнее. Глубокий синий цвет я любила еще с детства, когда мама рисовала океан и говорила, что я на него похожа. После того как они с папой бросили нас, в голове промелькнула мысль вернуть свой шоколадный цвет волос.
Но нет. Синий давно стал частью меня.
Заглянув в зеркало, я удовлетворенно улыбнулась и подмигнула себе. А кто будет любить меня больше, чем я сама? Возможно, Крэйтон. Я могу прийти хоть в мешке, а он всё равно будет говорить, что я самая красивая сестра в мире.
Бросив в кожаную сумку через плечо телефон, что нам выдали после инициации, я вышла из спальни и направилась в учебный корпус.
Стоит ли упоминать, что в телефоне кроме контактов преподавателей, чатов студентов и расписания ничего не было? Я даже бровью не повела. Разрешенная правительством техника заряжалась от тех же самых рудниковых кристаллов, а доступ к ней был под строгим контролем Альтинга.
Уверена, телефоны отслеживались. У каждого проживающего в новом обществе человека – неважно, обладал он силой Ремали или нет, – имелся персональный идентификационный код, который заносился в базу данных Альтинга. Мой – К9, а Крэя – К6.
Проще говоря, наши тела и разумы принадлежали кому угодно, только не нам самим.
Ура, свобода так сладка на вкус!
Тяжело вздохнув, я вышла во внутренний двор и поежилась от холода.
Ремалийцы жили в трех Домах, как было принято называть их в академии. Дом Сокрушения, Дом Созидания и Дом Равновесия. На самом деле это такие же корпуса, только в них располагались спальни и гостиные, в которых студенты отдыхали в свободное от учебы время.
Пока наша с Крэйтоном плеяда не выявлена, нас поселили в Дом Равновесия. Вчера вечером мы успели поймать несколько пытливых взглядов, пока поднимались в свои спальни после разговора с директором Каллисто.
Перед сном я успела осмотреть карту территории академии, которую нам прислала профессор Нуар. В учебном корпусе располагалась общая столовая, библиотека, лекционные и практические залы. Некоторые занятия проходили в Атриуме – большом образовательном шатре, расположенном в центре территории. А ближе к кромке Единого океана я заметила пометку «Арена восхождения».
Территория академии ремалийцев на самом деле оказалась внушительной. Они использовали весь кусок берега, обустроив его для обучения трех плеяд. Это и восхищало, и пугало – такое желание выкроить из кого-то силу, способную возродить или уничтожить мир.
Мы с Крэем договорились встретиться у лекционного зала за пять минут до начала занятия, однако я, как обычно, немного опоздала. Желание распахнуть дверь с ноги было велико, но думаю, профессор Нуар не пережила бы такого потрясения.
Поэтому я быстро пересекла внутренний двор, поскальзываясь на обледенелой дорожке и ругаясь под нос из-за своей глупости, по которой решила не надевать в ноябре верхнюю одежду.
– Не думаю, мисс Зальцри, что в следующий раз вы захотите опаздывать на мою лекцию. На первый раз я вас прощаю, но за каждый последующий буду оставлять на дополнительные отработки.
Ладно, по своей эффектности я могла сравниться только с профессором Нуар.
Потому что у ее ног клубились две черные змеи, чешуя которых поблескивала под светом хрустальной люстры. И сейчас они двигались в мою сторону, шипя и извиваясь, словно живые ленты.
– А можно без… вот этого? – Я пренебрежительно указала на змею, которая обвилась вокруг моей лодыжки.
Первокурсники стали хихикать, наблюдая за тем, как кривится в отвращении мое лицо.
Откуда у нее змеи, если животные стали огромной редкостью?
– Можно, если будете приходить на занятия вовремя. Где ваш брат? – спросила профессор, припав бедром к столу позади себя.
На мгновение меня словно окатили ледяной водой.
Где Крэйтон?
– Извините за опоздание, профессор. Такого больше не повторится.
Услышав за спиной его голос, я облегченно выдохнула. Нас же не могут убить посреди учебного года, так? Я зря переживаю.
– Мистер Зальцри, останьтесь после занятия.
Его темные брови удивленно приподнялись.
Несмотря на опоздание, Крэйтон как всегда оделся с иголочки. Застегнул рубашку на все пуговицы, правильно завязал галстук, а не подпоясал им штаны, гладко выбрил лицо. Единственный недостаток, который девушки на самом деле считали сексуальным, – его кудрявые волосы шоколадного цвета, спадающие на ярко-синие глаза, никак не поддавались укладке.
Я поморщилась, вспомнив девчачьи визги, которые слышала на протяжении всей жизни. Крэйтон действительно был слишком сладким.
Будь я на месте любого наблюдающего за нами первокурсника, никогда бы не догадалась, что мы родные брат и сестра. Крэй аккуратен, до безумия спокоен и дружелюбен. Одна его улыбка способна растопить самое обледеневшее сердце. Он как солнце, которое согревает своим теплом даже на северном полюсе, в то время как я – холодная льдина. Огрубевшая, закрытая от остальных льдина, умеющая только выдавливать ухмылки.
Так говорила не я. Так говорили все вокруг.
И лишь Крэйтон видел во мне Черничку.
– А почему только он? – спохватилась я, когда Крэйтон стал спускаться по ступеням к первому ряду, где нас уже ждала Рейвен.
Боже, ты серьезно? Первый ряд?
– Вы хотите к нам присоединиться? – спросила Нуар, уперев руки в бока.
– Слушай, а ты не хочешь ее трахнуть? – прошептала я Крэйтону, после чего выкрикнула: – Нет, благодарю!
– Прекрати, Кси, – так же тихо ответил он, доставая из сумки тетрадь и ручку.
– Посмотри на ее точеную фигуру! А эти очки и красная помада на пухлых губах, которые бы так красиво смотрелись вокруг твоего чл…
– Ксивер! – вспыхнул он, бросив на меня умоляющий взгляд. Я заметила, как покраснели его щеки. Боже, до чего же он стеснительный! – Я не собираюсь спать со своим преподавателем. И тебе не советую.
– О, я бы с радостью с ней переспала. Но, к глубокому сожалению, меня привлекают плохие парни. Как в тех книгах, где они преследуют свою жертву, до смерти пугают ее, а потом жестко тр…
– Оставь это при себе.
Я выпятила нижнюю губу.
– Зануда.
И всё-таки жалко, что художественные книги запретили.
Пока мы шли к первому ряду, раскладывали вещи и готовились слушать никому не нужную лекцию, я спиной чувствовала прожигающие взгляды. Весть о том, что в академию прибыли дети Карателей, расползлась по студентам, как опухоль. На нас смотрели как на предателей. Словно это мы виноваты в Падении, мы виноваты в том, что наши родители выпустили в мир триад, мы оставили от страны три горстки живой земли, а остальную погрузили под воду.
Словно из-за нас они все находятся здесь.
Теперь нам остается лишь ждать первого нападения. И, я уверена, последует оно совсем скоро.
– Итак, давайте начнем, – громко произнесла профессор Нуар, оттолкнувшись от стола. Змеи снова заскользили вокруг ее туфель на высоких каблуках. – Кто еще не знает, меня зовут Роксания Нуар. Я преподаю в Академии «505» первый год, но прошу не сомневаться в моей компетентност…
– А сколько вам лет? – выкрикнул один из первогодок с верхнего ряда.
– Не стоило ее перебивать, – прошептала Рейвен. – Кстати, шикарно выглядишь. Почему я до этого не додумалась?
Я фыркнула от смеха, а Крэйтон закатил глаза.
– Родители не говорили вам, что спрашивать у женщины возраст не очень прилично? – поинтересовалась Роксания, изящно сложив руки на груди.
Я заметила, как на ее руке блеснул стальной браслет.
– Она равновес, – опередил меня Крэйтон.
Видимо, остальные студенты тоже это заметили, потому что по залу пробежались шепотки. Парень, задавший вопрос, что-то пробубнил, а профессор понимающе улыбнулась.
– Мне двадцать четыре года, но не стоит думать, что я слишком молода для преподавания. – Парни за нашими спинами громко усмехнулись и отпустили какую-то грязную шутку. – А еще не стоит думать, что равновесы – самые слабые из ремалийцев. Ведь лучше обладать двумя силами, чем одной, верно?
В следующую секунду она вскинула руку с браслетом. Парень с задней парты стремительно поднялся в воздух и пролетел над нашими головами, издав громкий крик. Его тело со всей силы ударилось о стену за профессором Нуар и грузно свалилось на пол.
Длинные волосы Роксании даже не шелохнулись. Она посмотрела на свои накрашенные ногти и вздохнула.
На зал сразу же опустилась тишина.
