Казалось, прямо сейчас куб разлетится на мелкие осколки, и я захлебнусь ледяной водой. Но он продолжал и продолжал погружаться, словно я уходил на дно не океана, а собственного сердца, переставшего пропускать внутрь свет.
Спустя пару минут куб достиг дна.
Я сделал глубокий вдох, досчитал до пяти и выдохнул.
Затем еще раз.
И еще раз.
Открыв глаза, увидел лишь темноту. Я вытянул руку, но не заметил даже ее очертаний.
Дерьмо.
Сделав пару мелких шагов, словно боялся оступиться или наткнуться на нечто ужасное, нащупал вмиг обледеневшую стенку и вздрогнул.
Успокойся и пойми, что можешь сделать. Выберись отсюда, чтобы найти Ксивер и Рейвен живыми и здоровыми. Помоги сначала им, а потом можешь отдать свою никчемную жизнь в лапы смерти. Потому что у тебя ничего нет. У тебя не осталось ничего, кроме них.
У тебя не осталось ничего.
Ни-че-го.
Я тихо зарычал, отталкиваясь от стены и прогоняя голоса. Постоянно шепчущиеся в голове голоса, которые заставляли меня погружаться в самые темные уголки души, когда я всеми силами цеплялся за остатки чего-то светлого.
Первые пятнадцать минут я ничего не мог сделать.
Стенки куба не поддавались ни ударам рук, ни ударам ног. Я разбил костяшки, оставив на стекле алые следы, хотя в такой темноте не мог их разглядеть. В ушах стоял шум. От погружения на такую глубину в голову ударила кровь – казалось, словно меня заживо похоронили.
Я не переставал глубоко дышать, и только мысль о том, что благодаря силе созидателей воздух в кубе закончится как минимум через час, мне удалось не упасть на пол, сжавшись в клубок.
Спустя двадцать минут после погружения сбоку засветилась яркая точка.
Я сильнее прислонился к стене, надеясь увидеть за ней Ксивер. Если она справилась так быстро без помощи пистолета, значит в ней действительно проснулась сила ремалийцев. Неважно, выберусь ли я отсюда. Главное, чтобы Ксивер была жива.
Но огонек подсветил лицо незнакомой девушки, а не моей сестры. Она зачарованно смотрела на то, как пламя в ее руке разрастается, а темнота на секунду отступает. Девушка приложила руку к стеклянной стене – и та, я мог в этом поклясться, стала медленно плавиться.
Интересно, это ее сила или сила одного из разрушителей, что стоят на другой стороне моста?
Как только она отплыла от прожженного куба, я постарался сосредоточиться на внутренних ощущениях. Но от этого стало только хуже. Ненужные мысли проникали в голову и сводили с ума, голоса нашептывали, что мы вновь с ними наедине.
Дни, проведенные среди тех облезших, заплесневелых стен, снова возникли перед внутренним взором. Затхлый воздух, холодная вода и железная кровать с единственным колючим одеялом, которое не согревало, а только создавало иллюзию тепла.
И снова нашептывающие голоса.
Только они и я. Как было и будет всегда.
Я зарычал и вновь ударил кулаком по стеклу.
Ничего. Ни единой трещины.
– Думай.
Внезапно по спине пробежала дрожь.
Я услышал трескучий звук. Он шел откуда-то из глубины, раздавался одновременно со всех сторон. Леденящий душу, но до боли знакомый.
Этот звук мы с Ксивер слышали в тот момент, когда на Рейкьявик впервые было совершено нападение.
Такой звук издавали триады.
– Черт…
Как Альтинг мог допустить, чтобы на испытании присутствовали триады? Как Альтинг мог допустить, чтобы помимо смертельной опасности студентов поджидал рой теневых существ, способный уничтожить всю академию?
Ксивер. Нужно скорее выбираться, чтобы помочь Ксивер.
Звук становился всё ближе, заставляя меня сильнее вжиматься в стену, будто я мог пройти сквозь нее. Я почувствовал, как с губ сорвалось облачко пара, а руки стали подрагивать от страха. Но не за себя. За сестру, чья жизнь всегда была моим приоритетом.
А затем по стеклу кто-то постучал.
Три раза.
Тук.
Тук.
Тук.
И я кожей ощутил, как триада проникла в куб сквозь стекло. Как ее тени остановились напротив, пристально рассматривая меня. Существо было бестелесным, созданным из ночи Исландии – таким, как и в прошлый раз, когда я чуть не потерял Ксивер и Рейвен.
Холод океана и триады пробирали до самых костей. Ужас от происходящего клубился глубоко в сердце, заставляя меня сломаться. Заставляя развалиться на куски и закричать.
Я почувствовал, как теневая рука схватила меня за шею. Вторая же потянулась к браслету, который начал жечь кожу. Шесть рук триады опутали меня со всех сторон – вцепились в спину, ребра, грудь, волосы. Прижавшись к стене, я со всей силы ударил бестелесную тварь ногой, начал брыкаться, отталкивать ее.
Но триада словно ничего не чувствовала.
Изо рта вырвался хрип, когда она переместила вторую руку на мою шею и сжала так, что кислород перестал поступать в легкие. Я распахнул глаза и вцепился в ее ладони, но пальцы наткнулись лишь на собственную шею, окутанную тенями.
Я не хотел умирать. Я хотел пожить еще немного даже в таком гнилом мире, как наш. Только понял это слишком поздно.
Я отчаянно хватал губами клочки воздуха, думая лишь об одном:
Вот бы еще хоть раз увидеть сочно-зеленую траву.
А затем триада начала вгонять в меня тени.
Боль была настолько сильной, что я не смог сдержаться и закричал. С надрывом, во всё горло, продолжая отбиваться, но чувствуя лишь опутывающую сердце тьму. Меня словно рвали на куски, сжигали заживо и вытягивали душу. Она питалась мной – моими страхами, слабостями, мыслями.
Я бил по стеклу, пока ее тени сжимали меня всё сильнее.
А сердце билось всё медленнее…
…медленнее…
…медленнее…
…медленнее…
И тут я почувствовал.
Я почувствовал нить, которая связывала меня с Ксивер. Я почувствовал, как она неспешно тянется от ее руки к моей, преодолевая рой теневых триад и стекло наших кубов. Я почувствовал, как ее сила медленно расцветает, освещает черноту океана, соединяется с моей и…
…взрывается.
Наши силы взорвались, а стекло разбилось на мелкие осколки.
Триада яростно завопила и тут же отпустила меня. Я успел сделать глубокий вдох, когда нас накрыла толща воды. Осколки стали впиваться в открытые участки тела. Ударная волна отбросила меня на пару метров, но я нашел силы открыть глаза и оглядеться.
Глубина до сих пор светилась от силы. Я заметил барахтающееся тело сестры на том месте, где располагался ее куб. Вокруг нас была кровь. Много крови, сливающейся с водами океана. И тени – десятки бестелесных триад, которых разорвало от выброса энергии.
Я быстро доплыл до Ксивер и, подхватив ее за талию, стал подниматься наверх. Легкие горели от жажды сделать вдох и насытиться кислородом. Глаза жгло, а рука с браслетом так сильно болела, будто ее насквозь проткнули десятками ножей.
Мы выплыли на поверхность, и я глубоко вдохнул.
– Ксивер! Ксивер, ты в порядке? Посмотри на меня!
Она пыталась отдышаться, оглядываясь по сторонам и стуча зубами от холода или испуга. Я слишком грубо обхватил ее побледневшие щеки и заглянул в распахнутые синие глаза.
– Они мертвы, – прохрипела она, дрожа и цепляясь за мои руки. – Они мертвы, Крэй. Мы убили их!
– Это были триады, Кси! Они послали на задание триад, – повторил я чуть мягче, успокаиваясь и начиная плыть в сторону берега. – Мы живы, Кси. Мы живы…
Она ненадолго замолчала, пока я старался не смотреть в воду, окрасившуюся в алый.
– Я про людей, Крэйтон.
Глава 3
Изменился ли мир после того, как меня заперли в этой палате? Или после событий трехлетней давности изменений больше не последует? Я бы хотела снова пробежать по мягкой траве и попробовать чернику. Я бы хотела танцевать под дождем, а не захлебываться кровью.
Личный дневник Ксивер Зальцри, 2053 год, Круачейн
– Психиатрическая больница Круачейн, – протянула директор Каллисто, переводя взгляд с меня на Крэйтона. – Как долго?
– Триста сорок один день, – ответила я.
Она устало вздохнула и сняла очки. Положив их на массивный деревянный стол, директор откинулась на спинку кресла и стала читать наши выписки.
– Пограничное и обсессивно-компульсивное расстройства личности. Причем у обоих. Как так вышло?
– Мы…
– Нас положили в больницу только из-за того, что сделали наши родители, – перебила я Крэйтона, состроив незаинтересованное выражение лица. – Разве это не понятно? Они – создатели тех тварей, что вы натравили на нас на испытании. Альтинг наблюдал за нами и держал под своим боком. Вы знали, что Круачейн располагается напротив дома правительства пятьдесят пятого кластера? Удивительно!
– Кси…
– Я спокойна, Крэй! Просто не хочу, чтобы по академии расползся слух, что днем я прилежная ученица, а ночью трахаюсь со всеми подряд, потому что у меня не одна личность, а десять.
Директор бросила на меня прищуренный взгляд.
– Извиняюсь за выражение, – пробормотала я, но только из-за того, что увидела в глазах Крэйтона нотку разочарования. – Но факт остается фактом. Я могу и днем потраха…
– Ксивер, – прорычал он низким голосом.
– Я молчу.
Язык был моим злейшим врагом, я и так об этом знала. Но ничего не могла с собой поделать, когда речь заходила о Круачейне.
Это место стало моим личным адом, в котором я пробыла триста сорок один день. Триста сорок один день в камере, где тебя окружают лишь стены и запах, который источает твое же тело.
Тем более я не могла молчать после того, как пару минут назад мы с Крэйтоном обрекли на смерть часть ни в чем неповинных студентов.
Директор Каллисто отложила на край стола наши документы и подперла подбородок кулаком.
– Я вас понимаю, мисс Зальцри. – Ее белесые глаза с интересом изучали мое лицо. Я знала, что она видит во мне мою умершую мать. – И понимаю мотивы Альтинга. Что бы вы сделали, будь на их месте? Отпустили бы детей Карателей, разрешив им разгуливать по Исландии, словно ничего не произошло? Словно они не могут последовать за своими родителями и устроить второе Падение?
Я фыркнула.
– На месте Альтинга я бы просто нас убила.
Директор засмеялась.
Она действительно запрокинула голову на спинку кожаного кресла и начала смеяться. Я воспользовалась возможностью и стала пристально ее рассматривать, как она делала со мной пару секунд назад.
Директор Каллисто являлась отражением Исландии – такая же холодная, как окутывающие мир снега. Кристальные глаза, практически белые едва заметные волосы и голубые вены, проступающие на бледной шее. Она была единственным светлым пятном в затемненном кабинете, который освещали два торшера по обе стороны от стола.
Но светлой была только ее внешность: я чувствовала, что сердце директора, управляющего такой академией, не может стремиться к чему-то доброму.
Я незаметно покосилась на Крэйтона. Тот молча наблюдал за женщиной, сложив руки на груди.
– Вы удивительные ремалийцы, Зальцри, – улыбнулась она, немного успокоившись. – Я бы могла выгнать вас за то, что вы устроили. Но мне интересно, как ваша сила поведет себя в будущем. Альтинг бы принял в свои ряды даже детей Карателей, будь они достаточно сильны.
Крэйтон откашлялся.
– А как же те… те студенты, которых мы…
– О, те студенты, которых разорвала ваша сила? Они слабы, раз не смогли спастись и выбраться вовремя на свободу. Считайте, вы спасли их от участи быть изгнанными.
Я тяжело сглотнула.
