Стало страшно.
Я же полностью в его власти. Мне никто не поможет. Никто не знает, где я. И все, что остается – найти к нему подход.
Я обмякла.
Подчинилась через силу. Отпустила панику.
И Пророк… меня оставил.
Разжал пальцы. Оторвался от истерзанного рта. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло удивление.
Но думать сейчас еще и об этом было слишком сложно.
Пророк выпрямился надо мной. Пряжка ремня звякнула. Но хотя бы он к ней больше не тянулся.
Я на него не смотрела. Хватала воздух ртом и старалась делать это как можно тише.
Не надо его провоцировать ничем.
Он вдруг отошел. Потянулся к столу, взял еще один лист.
– Думской Никита Алексеевич, – я опять непроизвольно вздрогнула. – Две тысячи восьмого года рождения. Отличник учебной и строевой подготовки, надо же! Настюш, ты реально думала, что если сына в суворовское запихнешь, то его никто никогда не найдет?
Я медленно втянула воздух через нос.
Спокойно.
Он делает это все специально. Выводит на эмоции. Разводит, чтобы добиться своего.
Только я, вашу мать, еще не понимаю, чего именно!
В каком смысле я виновата в его отсидке?
– Тронешь сына, Пророк – задавлю, – мрачно пообещала я.
Он мог думать что угодно.
Я знала – если с моим Никитосом что-то случится… Неважно по чьей вине. Я буду мстить.
Терять мне будет нечего.
Сын все, что у меня есть.
– У тебя есть выбор, товарищ прокурор, – Пророк бросил бумажку обратно.
Поставил пальцы на бедра, уставился мне в глаза нахально.
– Я бывший прокурор, – с нажимом сказала я.
– Да мне похую! – легко отозвался он. – В материалах моего дела, Настюш, имеется один интересный документик. Список свидетелей.
– И?
Херово.
Я не помню ничего такого. Никакого блядского списка.
– Видишь ли, в чем дело, – Пророк взял еще одну табуретку и поставил передо мной. Сел на нее, уперся ладонями в колени. Душу взглядом он не хуже меня умеет вынимать, это точно. – Мне этот списочек очень нужен.
– Так в чем проблема? – я облизнула губы. После его поцелуя они до сих пор ныли. – Дай бабла, тебе его достанут.
– Пробовал, – он пожал плечами. – Но бумажечка эта засекречена, оказывается. И доступ к нему только у очень узкого круга людей. Даже, блядь, лестно, что мое дело так тщательно охраняют.
Мне все стало понятно.
– Достань мне этот список, Настюш, – Пророк внимательно посмотрел мне в глаза. – Достань. Или выпускной у твоего сына не случится.
Я сжала челюсти.
Он меня в угол загоняет сейчас. Я сама работала над его делом. Я прекрасно знаю, на что он способен.
Но вот так просто сдаться и протянуть ему шею я не имею права!
Элементарно, даже потому, что я не помню ничего подобного в его материалах. Я сдавала дело сама! И там ничего не было лишнего.
– Пророк, ты глухой? Я тебе еще раз говорю: у меня больше нет доступа к архивам. Меня уволили! Я даже в здание прокуратуры просто так зайти не могу!
Он слегка поднял брови вверх.
А потом неожиданно засмеялся. Громко. Вкусно. Заразительно. До мурашек. Черт, я даже не знала, что люди умеют так смеяться.
Особенно – такие.
– Так ты что, на пенсии что ли? Блядь! Ахахх! Пенсионерок я еще не трахал никогда!
Я прищурилась.
Он больной, может?
– Пророк, скажи мне, ты дебил?
Такого котика за усы дергать было откровенно опасно.
Но как по-другому? Я просто не умею иначе. Мое образование и моя работа ничего другого просто не предполагали.
Он прищурился тоже.
– Ты кровь качни из нижней головы в верхнюю, пожалуйста, – я решила ковать железо пока горячо. Не дать ему разозлиться. – Ты реально не догоняешь, что я тебе не смогу помочь? У меня нет доступа к делам! Вообще!
– Ну, – он расслабленно выпрямился. Повел широкими покатыми плечами лениво. – Тогда сдохнешь.
Я захлопнула рот.
Не сработало. Не на того напала, Настенька.
– Выбирай, Настюш. Или твой сын. Или ты.
Я нагнула голову.
Был бы он ближе, снова попыталась бы боднуть. Зашипела змеей:
– Не трогай сына, Пророк. Богом клянусь… Не смей даже смотреть в его сторону!
Он встал.
Подхватил меня за предплечье. Вздернул как котенка, поставил на ноги.
Дотянулся до стола. В широкой ладони блеснуло острие ножа. Я судорожно вздохнула. Подавилась воздухом.
Что… Все?
Развернув меня спиной к себе, Пророк одним движением перерезал скотч на моих запястьях. Я охнула от потекшей по венам крови.
– Что ты собрался делать?
– Выбор сделан, Настюш. Уважаю. Шагай! – он шлепнул меня по заднице.
– Куда? – я по инерции сделала шаг к двери.
– Могилу копать будешь себе, куда. Пенсионерка, блядь…
Глава 3
– Держи орудие труда!
Пророк сунул мне в руку черенок от лопаты.
Хорошей.
Острой. Новой. Блестит даже!
Только что-то мне от этого еще больше страшно. И зло. Я смотрела на него и не могла до конца раскусить его игру. Он действительно меня убить тут собрался на своем дворе?
Или на понт берет?
Сломать пытается?
Хреново то, что у него может получиться. Это грызло душу акульими зубищами.
Нет, я и раньше сталкивалась с угрозами в свой адрес.
Даже попадала под программу защиты. Не очень приятное было времечко, если честно.
Но ведь это все было направлено только против меня!
А сейчас…
Никита.
Мысль о том, что Пророк может навредить ему, выкручивала из меня жилы.
Я закусила губу и огляделась.
Хороший домик ему отгрохали, пока он на зоне чалился. Не маленький. И упаковали отлично. Отделка шикарная.
Я про него не знала.
Значит, уже после суда эту нору построили. А что, расположение удобное. Пригородный лес, участки в котором стоят космически дорого.
И до соседнего можно полчаса по кустам топать.
А уж орать совершенно бесполезно.
И мы тут совсем одни. Курьеры, оглушившие меня в собственном подъезде, были на тачке. Но сейчас ее во дворе не было.
Значит, просто свалили, выполнив задание.
Я сжала пальцы на деревянном черенке.
Западня.
С одной стороны – я и Никитос. С другой – Пророк. Какие у меня варианты? Согласиться ему помогать и попробовать соскочить?
А как?
В полицию пойти?
Пф…
Но к делам меня действительно не подпустят. Про официальный запрос даже думать нечего. Полномочий у меня никаких нет. Пусть Пророк издевается, но юридически я действительно на пенсии.
С заслуженным, сука, значком «Отличник прокуратуры».
Вот тебе значок. Носи, дурачок…
Я невольно царапнула ногтями деревяшку.
Что делать-то?
