Татьяна Тэя
Незнакомец в моей постели
Глава 1
Как только он появился на пороге моего дома, я сразу почувствовала, что этот мужчина особенный. В голове будто мелькнула не оформившаяся мысль, а подсознание уже шепнуло: это он. Тот самый. Кто разрушит тебя до основания. Взгляд его тёмно-зелёных глаз завораживал. А ещё я чувствовала себя под ним беспомощно и неуютно. Только по приятному неуютно. Так бывает, когда обжигающий песок южного пляжа, подхваченный порывом ветра, жалит твои обнажённые икры в полуденный зной. На меня прежде никогда не смотрели таким «раздевающим взглядом». Я даже и предположить не могла, что я вообще могу быть одной из тех, на кого так смотрят мужчины.
Могла ли я тогда представить, чем всё закончится, могла ли я тогда подумать, кем мы станем друг для друга? Я тонула в своём горе и жила, как механическая кукла с ослабевшей пружиной. Маленькие сонные городки с их устоявшимся укладом никогда не отличались бешенной энергетикой, как у мегаполисов. Но мой устоявшийся мир пошатнулся. А с приездом этого незнакомца и вовсе грозил рухнуть, развалиться до самого основания.
– Пожалуйста, проходите сюда, – я махнула рукой в приглашающем жесте и ступила на первую ступеньку лестницы. Старые половицы тоскливо заскрипели, когда мы потревожили их. – Дом не очень большой. Кухня на первом этаже, я покажу вам её чуть позже. Думаю, сначала вам хотелось бы отдохнуть, – я всё ещё поднималась, смотря прямо перед собой. Наверху я обернулась и заметила, что незнакомец застыл на середине лестницы, задумчиво разглядывая холл. – Эй, мистер Харлоу, – попыталась я привлечь его внимание.
Он медленно повернул голову в моём направлении. Словно опасный сексуальный хищник, изучающий территорию. Наши взгляды встретились. Было в его глазах что-то пугающее, заставляющее мои и так расшатанные за последние дни нервы, натянуться ещё сильнее.
– Алан. Я же просил называть меня Алан, – поправил он меня.
– Хорошо, – я запнулась, – Алан.
Он улыбнулся, но эта улыбка не нашла отражения в его глазах. Впрочем, сейчас я была готова всё списать на те обстоятельства, при которых мы познакомились. Дождавшись, когда незнакомец снова начал подниматься вслед за мной, я шагнула на второй этаж и повернула налево в сторону свободной спальни.
Алан… Видите ли… Незнакомец и точка. Я не знала его. Я даже никогда не слышала о нём. На что он вообще рассчитывал? Чудо, что я вообще согласилась пустить его в свой дом.
Коридор был небольшим. В одной стороне находилась хозяйская спальня и ванная комната, в другой – два пустующих помещения. Одну мы с Фрэнком хотели когда-нибудь переделать под детскую и даже неоднократно обсуждали это. Кто же тогда знал, что нашим мечтам не суждено было сбыться.
Я прошла по коридору, бездумно ведя рукой по светлым обоям с декоративным рисунком в виде небольших бельведеров, увитых виноградными лозами и, оказавшись перед дверью одной из спален, толкнула её.
– Сюда, пожалуйста.
Мягкий палас приглушил мои шаги, когда я направилась к широкому окну, чтобы отдёрнуть шторы, но так и не дошла до него.
– Спальней почти не пользовались, – сообщила я. – Я бы подготовила её к вашему приезду, мистер Харлоу. Конечно, если бы вы заранее меня предупредили.
Не знаю, откуда и с чего вообще во мне взялось это упрямство. Переходить с ним так быстро на дружеский уровень? Увольте. О новоявленном родственнике я и понятия не имела до недавнего времени. Теперь же…
Поток моих мыслей внезапно прервался, стоило мне вскинуть голову и поймать взгляд мистера Харлоу в большом зеркале. Он стоял за моей спиной и смотрел на меня через отражение: пристально, в своей «я-раздену-тебя-взглядом» манере.
Вот уж не знаю, что со мной случилось, но я снова на секунду замялась, пока губы против моей воли сами собой не приоткрылись и не исправились, произнося его имя.
– Алан, – медленно и протяжно.
Сила взгляда. Крепость характера. Молчаливый приказ словно бы перекроил моё упрямство. Поэтому я затараторила, чтобы скрыть неловкость
– Но ваш звонок, честно, застал меня врасплох. Я не знала, что у моего мужа был брат. Он никогда, знаете ли, не упоминал о вас, Алан.
Теперь мне хотелось поёрничать и называть его по имени как можно чаще. Сам будет не рад, «мистер-я-отдаю-приказы-взглядом».
Испугавшись собственных мыслей, я замолкла и метнулась к окну. Распахнув темно-изумрудные шторы, позволила солнечному свету затопить комнату. Затем, дёрнув за ручку окна, попыталась открыть его, но то ли рама заела, от того, что створку долго не открывали, то ли в свете последних событий я окончательно истощилась и эмоционально, и физически, – окно не поддавалось. Я предприняла ещё несколько попыток, прежде чем разочарованно выдохнула, сдаваясь.
– Позвольте мне, – прозвучало почти над самым моим ухом.
Я подпрыгнула от неожиданности, испуганно хватаясь рукой за горло, метнулась в промежуток между окнами и практически вжалась в стену.
– Простите, не хотел вас пугать, – уголок его губ поднялся в печальной полуулыбке.
Похоже, извинялся он совершенно искренне.
– Вы совсем бесшумно подошли, – наконец, я смогла выдохнуть и вернуть себе способность говорить.
– Мне так не показалось, – возразил Незнакомец, берясь за ручку окна и легко, без видимых усилий, открывая его.
Харлоу направился к кровати, бросая на стеганое покрывало свою небольшую дорожную сумку. Было видно, что прибыл он налегке, видимо, собирался по-быстрому и, скорее всего, не планировал задерживаться у меня надолго.
Но оно было и к лучшему. От его взгляда – озноб по коже. Но озноб отчасти приятный. И это внезапное открытие мне совсем не нравилось.
Мистер Харлоу был довольно высок, где-то около шести футов двух дюймов, прекрасно сложен, тёмные волосы – коротко острижены. Цепкий взгляд, пронзительный и холодный. Совсем непохожий на тёплый и добродушный взгляд небесных глаз моего покойного мужа.
Я заметила, как двигаются губы Незнакомца. Он что-то произносил, но поняла, что не расслышала ни слова.
– Что? – переспросила я.
– Почему вы так смотрите на меня? – повторил он свой вопрос без тени усмешки и недовольства, или любых других эмоций.
– Вы совсем не похожи на брата, – честно ответила я.
Эта мысль крутилась у меня с того момента, как он нарисовался на пороге моего дома. Я пыталась сопоставить и найти что-то общее в двух мужчинах, находящихся в тесном родстве. Но нет… ничего общего не было.
Даже моя реакция на Алана Харлоу была иной. И дело вовсе не в том, что я не видела его до этого дня ни разу. Напряжение никуда не ушло, тогда как рядом с Фрэнком я могла чувствовать себя спокойно с самого нашего первого дня. Он никогда не вызывал у меня этого непонятного волнения.
– У нас разные матери, – ответил Незнакомец, словно это всё объясняло.
– Я вообще не знала, что у Фрэнка есть брат, – кивнула я, вопросительно смотря на него.
На самом деле, за прошедшие сутки, я постоянно проговаривала это про себя, удивляясь, почему мой муж никогда не упоминал об Алане Харлоу. Если уж говорить честно, о семье он вспоминать не любил. Кажется, он всегда был одиноким. До встречи со мной, конечно.
– Мы уже несколько лет в ссоре. – Незнакомец повернул голову, задумчиво глядя в окно. Наверное, сожалея, что ему так и не удалось помириться с братом и наладить отношения до того, как того не стало.
Вот и сейчас, говоря о нём, он не употреблял прошедшего времени. Может, ещё не свыкся с мыслью. Впрочем, как и я…
Чтобы там не происходило между ними годы назад, я могла бы исправить ошибку. Всё же мы родственники. Как никак.
– Не знаю, что послужило причиной вашей ссоры, но думаю, Фрэнк давно уже отпустил прошлое. Он был лёгким человеком, вы знаете. Он просто не мог долго злиться или обижаться на кого-либо, – на моём лице непроизвольно расцвела улыбка от воспоминаний о доброте и открытой душе Фрэнка.
Но она тут же угасла, стоило мне перевести взгляд на всё ещё стоявшего у постели мужчину. Он не улыбался, лишь с лёгким интересом наблюдал за мной. В который раз я подумала про хищника, стерегущего жертву. В который раз повела плечом, отбрасывая это ощущение.
И вот между нами внезапно прозвучало:
– Вы любили моего брата.
И это не было вопросом.
– Очень, – с готовностью и некоторым вызовом подтвердила я.
– Он, наверняка, был счастлив с вами. Здесь.
Незнакомец кивнул, словно сам с собой соглашаясь. И имея в виду не только небольшой дом, в котором мы сейчас находились, но и сам заштатный городок Стентонвилль – спокойный и ленивый, как тысячи других, таких же маленьких американских городков, где жизнь течёт так неторопливо и размеренно, что совершенно не замечаешь бега времени.
– Думаю, да, – вновь закивала я.
И почувствовала, как к глазам начали подступать слёзы. Каким бы спокойным и безопасным не был наш город – это всё оказалось иллюзией. Что делать, когда привычный мир рушится, утягивая вслед за собой в бездну дорогих и близких тебе людей?
Разве знала я? Разве могла я предположить всего пару недель назад, что буду сидеть у постели раненого мужа, вцепившись в его руку, словно в саму душу, будто ведя безмолвную и бессмысленную борьбу с демонами, пришедшими забрать его у меня?
Но всё было тщетно. Он и я… мы оба проиграли…
И под конец мне хотелось лишь одного – чтобы он открыл глаза, зная, что я рядом, что я буду той, кого он увидит в последний раз, прежде чем покинет этот мир навсегда. Но Бог распорядился иначе, он не был милостив к нам и, видимо, последнее, что видел мой муж на этой земле был ствол пистолета, наведённый на него недрогнувшей рукой незнакомца.
Я сморгнула подступающие слёзы, не в силах смотреть на мужчину передо мной. Кажется, я всё уже выплакала. Кроме жалости к себе. Она возвращалась с завидной регулярностью.
– Что ж, я пойду. Располагайтесь, – удивительно, как мне удалось контролировать собственный голос.
– Спасибо, Уитни, – эти слова застигли меня у самого порога и вызвали непонятный трепет.
Моё имя было произнесено мягко и чуть вопросительно, будто Незнакомец просил посмотреть на него, и я не смогла противиться этому зову.
Вцепившись в круглую ручку двери, я обернулась и кивнула, почти прошептав:
– Не за что. Ужин будет через полтора часа.
Он кивнул в ответ, давая понять, что спустится.
Выйдя, я аккуратно затворила за собой дверь, оставляя позади пустующую до сегодняшнего дня комнату и этого незнакомого, странно действующего на меня мужчину в ней.
Глава 2
Ненадолго застыв в задумчивости у распахнутой дверцы холодильника, я решала, что приготовить сегодня на ужин. Есть абсолютно не хотелось. Точно так же не хотелось, ни спать, ни идти на улицу, ни устраиваться на большом диване в гостиной с пультом в руках, бессмысленно перепрыгивая с канала на канал, где час за часом крутили передачи одна глупее другой. Не хотелось абсолютно ничего.
Но жизнь продолжалась, а значит надо заставить себя сделать тысячу обыденных мелочей, чтобы чувствовать её течение, иначе я застыну вместе с Фрэнком, где-то на границе между жизнью и жизнью без него.
Ещё и внезапное появление мистера Харлоу на пороге сыграло свою роль. Кажется, дни сливались в невнятный ссюр. Потому что в реальности Уитни Хьюз не так давно потеряла мужа и никак уж не могла реагировать непонятным образом на малознакомого мужчину. Но она реагировала.
И это странное притяжение между мной и Аланом Харлоу было сложно игнорировать. Ведь он, наверняка, чувствовал что-то подобное…
Наконец, задвинув тревожащие мысли подальше и решив, что приготовить, я потянулась к полкам, доставая из холодильника куриное филе, тёртый сыр, грибы, лук и специи из шкафчика на стене. Подумав, что вполне в состоянии приготовить сносное мясо по-французски, я принялась за работу.
Рутина отвлекала и помогала забыть, что я в доме с Незнакомцем.
Через открытое окно на кухню залетал тёплый, знойный воздух, принося с собой ароматы благоухающий гардений, роз, цветущей жимолости и тонкий флёр магнолий, разросшихся на заднем дворе. Была середина лета, самый разгар жары. Короткая кружевная занавеска лениво трепетала над стеклом.
Кухня была небольшой, но уютной. Мебель светлого персикового оттенка, расставленная по периметру комнаты, приятно гармонировала с бледно салатовыми стенами. За деревянный стол, находившийся по середине, легко помещалось не меньше восьми человек. Но у нас с Фрэнком почти никогда не было гостей.
Несколько раз меня навещали родители, пару раз приезжала Карла, моя подруга по колледжу, а новые знакомые, которыми я обзавелась после переезда, практически не бывали у нас.
На самом деле, от города до нашего дома было около получаса езды. Жили мы довольно обособленно: дом с одной стороны огороженный лесом, с другой – широкой полосой открытого пространства. Пройдя через лес, можно было попасть к небольшому озеру, одному из трёх, соединённых между собой и питающихся от протекающей в этих местах небольшой реки.
Ниже по течению стоял небольшой двухэтажный особняк – дом ближайших соседей, Брэндонов. Его хозяин, Линдси Брэндон, держал несколько магазинчиков в городе. Виделись мы редко, но отношения поддерживали.
Выложив ингредиенты слоями, я засунула форму в духовой шкаф и завела таймер на сорок минут, поставив автоотключение.
Монотонная работа определённо спасала от грустных мыслей. Да и не только от них…
Перемыв всю грязную посуду, я стояла посреди кухни, думая, чем бы ещё заняться.
Наверху не было слышно шагов, наверное, этот странный молчаливый мужчина действительно устал с дороги и прилёг отдохнуть. Очередной раз задавшись вопросом, почему Фрэнк ничего не рассказывал мне о брате, я задумалась, что же послужило причиной их ссоры, если мой муж даже ни разу не удосужился упомянуть об Алане Харлоу.
У них не было ничего общего, а мне всегда казалось, что в любом из родственников возможно найти черты его родных, пусть даже самые мелкие и незначительные, самые отдалённые. Но Фрэнк и Алан – они были как день и ночь. Абсолютно разные, совершенно непохожие. Ни внешне, ни по характеру. Насколько Фрэнк был открыт и жизнерадостен, настолько же отстранённым и резковатым сразу показался мне Алан.
Впрочем, я решила не делать поспешных выводов и познакомиться с моим новым родственником поближе, в конце концов, он – единственная часть семьи моего мужа.
Поближе, – поправила я себя, – но не слишком близко.
Как рассказывал Фрэнк, родители его погибли в автокатастрофе, где-то на юге жила двоюродная сестра матери, но они совсем не общались, а о других родных мне не было ничего известно.
Думая, что приготовить на десерт, я достала готовое тесто и замороженные ягоды. Быстро соорудив пирог, я на время поставила его обратно в холодильник. Как только будет готово основное блюдо, наступит и его очередь. Испечётся он быстро, менее чем за полчаса. А мне чем тогда заняться?
Раньше я бы села за любимую работу и, наверняка, к чертям собачьим спалила обед. Но сейчас как-то вдохновение не приходило.
Взглянув на часы, я вздохнула. У меня оставалось в запасе чуть больше часа. Развязав фартук и кинув его на спинку одного из стульев, я вышла через заднюю дверь, ведущую прямо из кухни во внутренний дворик, где моими стараниями был разбит небольшой садик.
Попутно схватив с перилл крыльца рабочие перчатки и инструменты, я направилась к своим цветам. Фрэнк не понимал моей увлечённости садом. Да и я сама никогда даже не предполагала обнаружить в себе страсть к цветам. Абсолютно до мозга костей городской житель, я искренне считала, что цветы хороши только в вазе, купленные в магазине в красивой, шуршащей обёртке.
Но так было до моего переезда. Сначала я занялась благоустройством дворика от скуки, это потом уже, я накупила специальной литературы и просмотрела сотни страниц в интернете по уходу за садом, превратив это увлечение в такое же хобби, каким когда-то была моя будущая профессия. Думаю, если бы захотела, то могла бы найти себя на поприще ландшафтного дизайна.
Опустившись на колени, я принялась пропалывать землю под розовыми кустами. Всего неделю я не притрагивалась к саду, а живучие сорняки уже стали отвоёвывать пространство у благородных растений. Я уже прополола клумбы и кусты, когда горячий, тяжёлый воздух начал постепенно рассеиваться, вытесняясь еле заметной вечерней прохладой и свежестью, долетавшей к дому от озера. День клонился к закату.
Отлично, в голове была пустота – то, что надо.
Распрямив спину, я протёрла рукавом взмокший лоб, взгляд совершенно непроизвольно метнулся к окну спальни для гостей на втором этаже. На какую-то долю секунды мне показалось, что я уловила движение за полупрозрачным тюлем. Но сколько бы я не вглядывалась, за окном больше не было видно никакого движения. Наверное, показалось.
Стараясь не думать о мужчине наверху и игнорируя озноб, пробежавший по позвоночнику, я свалила выдранную траву в ведёрко и обильно полила иссохшую за день землю, наблюдая, как над распустившимися цветущими бутонами снуют, прилетевшие за последними перед ночью запасами, два огромных шмеля.
Я полюбила этот дом, эту землю, этот сад и эту тихую, размеренную жизнь.
Через пятнадцать минут, приведя себя в порядок, я уже спускалась из спальни на кухню.
Сервируя на стол, задумалась, с какой стороны посадить мистера Харлоу. Мне не хотелось, чтобы он занимал место Фрэнка. Тупое неприятное чувство коснулось меня. "Это мелочно, Уитни", – укорила я саму себя, но всё же накрыла ему место напротив своего.
Когда таймер щелкнул, и духовка автоматически выключилась, обозначая готовность, с порога раздался спокойный, слегка хриплый, словно после сна голос.
– Пахнет… очень вкусно.
Вилки из ослабевших пальцев с грохотом упали на пол. Он снова подошёл так тихо, что я совершенно не расслышала его шагов. И причиной вовсе не было то, что я выбита из колеи, замучена бессонницей и раздавлена навалившимся горем. Напротив, последние дни я если и спала, то чутко, как никогда, и была чувствительная к любому шороху. Где этот Незнакомец научился так бесшумно передвигаться?
– Простите, я не хотел вас пугать.
Приблизившись ко мне, всё ещё жавшейся к дверце шкафчика, он наклонился, поднимая упавшие предметы и бросая их в раковину. Я посмотрела на его склонённую голову и старалась не дышать слишком часто, потому что боялась выдать собственное состояние. Дрожь от его близости снова вернулась. И грозила перерасти в настоящий эмоциональный шторм.
– Ничего страшного, давайте ужинать, – я постаралась непринуждённо махнуть в сторону стола. – Ужин не Бог весть какой. Обычно, мне удаётся приготовить что-нибудь поинтереснее…
– Всё чудесно. Знаете, живя в большом городе, обычно или перекусываешь в каких-то сомнительных местах, или заказываешь на дом еду из ресторанов. Сто лет ничего домашнего не ел. – Он стоял совсем рядом и улыбался мне совершенно другой улыбкой, вмиг преобразившей его лицо. Эта улыбка коснулась и его зелёных глаз, теперь вовсе не казавшихся мне холодными.
Последние лучи солнца проникли на кухню и скользнули по нашим лицам. Он был так близко, что я могла разглядеть его длинные ресницы, обрамляющие глаза.
Ощутив какую-то неловкость, я передёрнула плечами. Видимо, он тоже почувствовал себя не очень комфортно, так как улыбка его померкла.
Меня никак не оставлял вопрос: наблюдал ли он за мной сегодня, пока я была в саду или нет?
Алан отвернулся к столу, и я последовала его примеру, буквально рухнув на свой стул. Я уже собралась разложить еду по тарелкам и потянулась к лопатке, но он опередил меня. В итоге – еды у меня оказалось несколько больше, чем я могла съесть.
– Воды или чего-нибудь ещё? – поинтересовалась я.
– Воды. – Последовал его короткий ответ.
Некоторое время мы ели в молчании. Назвать его неловким или гнетущим я не могла, но мне определённо было комфортнее не смотреть на Незнакомца. Поэтому, уставившись в свою тарелку, я пыталась уговорить саму себя съесть хоть немного пищи.
А вот Алан наблюдал за мной. Я кожей чувствовала его тяжёлый взгляд. Возможно, раньше я бы вскинула голову и в ответ уставилась на наглеца, позволяющего себе так пристально пялиться на меня. Но по каким-то причинам я робела перед этим мужчиной. Робела, но не боялась.
– Мы можем поговорить об Фрэнке? – внезапно спросил он. – Я подумал, что ничего не знаю ни о вас, ни о последних годах жизни брата.
Опустив взгляд в свою почти полную тарелку, я медленно отложила вилку и, схватив в руки салфетку, лежащую на коленях, крепко сжала её. Что ж… вопрос вроде как был вполне логичным.
– Ну, даже не знаю, с чего начать, – смутившись, пробормотала я.
– Расскажите, как вы познакомились, – подсказал мне он.
Глубоко вздохнув, я вернулась в памяти на два года назад.
– Где вы встретились?
– Во Флориде, – ответила я, наконец, так же явственно ощущая на губах солёный жаркий ветер с Атлантики, как будто это было вчера. – Мы с подругой решили устроить себе выходные после окончания колледжа.
– Что вы закончили? – уточнил он.
– Университет Джексонвиля, – почти на автопилоте ответила я. – У меня диплом по современному искусству. Но на самом деле, я уже давно увлечена дизайном ювелирных изделий. Если интересно, могу показать наброски. Мои эскизы, кстати, пользуются популярностью, ну, не то чтобы бешенной, неплохой… да, иногда я встречаю в магазинах свои работы. Да, и за это неплохо платят. К тому же работать удобно, не обязательно жить в большом городе, чтобы делать себе карьеру, то есть имя, – последняя фраза прозвучала так, будто я оправдывалась за то, что похоронила себя в этой глуши. Но мне хотелось быть рядом с мужем, поэтому я последовала за ним и не настаивала на переезде.
– Конечно, – сдержанно кивнул Харлоу и, поймав мой взгляд, добавил. – Я с удовольствием посмотрю на ваши эскизы. Уверен, они – великолепны.
– Спасибо, но предпочту, если вы оцените сами, а не с моих слов, – попыталась пошутить я, допивая воду в своём стакане. – Я могу быть необъективной.
– Ещё? – спросил мужчина, кивая на графин с водой, я, соглашаясь, кивнула в ответ, и он наполнил мой бокал. – Значит, вы поехали во Флориду, – ненавязчиво вернул он меня к началу моего рассказа.
– Да, на несколько дней, полежать на пляже, походить по магазинчикам и заняться миллионами других вещей, которыми занимаются две подружки. Но, в первый же вечер, в небольшом баре на Майами-бич, я встретила Фрэнка, – моё лицо просветлело, когда я вспомнила, как мы с ним в тот вечер почти в течение часа, ещё до фактического знакомства обменивались долгими взглядами через всё пространство бара. И только потом он решился подойти и заговорить со мной.
Он был один, а моя подруга, к тому времени уже с кем-то познакомилась, но не желала оставлять меня одну. Уверив подругу, что всё будет в порядке, я отпустила Карлу. До гостиницы, где мы остановились, меня уже провожал Фрэнк.
Я не пригласила его в номер, распрощавшись на пороге и ругая себя за неопытность.
Абсолютно уверенная в том, что он не позвонит по телефону, нацарапанному мной на обрывке салфетки. Но он позвонил на следующее утро и, приехав к обеду в отель, уже ни на минуту не отпускал меня. Остаток отпуска мы провели вместе.
Рассказывать Незнакомцу об этом я не стала. Это было слишком личное, касающееся только меня и Фрэнка. Да и вообще этот разговор несколько отвлёк меня от дурной реакции на Харлоу. Позволил забыть про его близость и окунуться в прошлое.
Глава 3
– В последний день перед моим отъездом, он сделал мне предложение, – улыбнулась я своим воспоминаниям.
– От которого вы не могли отказаться? – выгнув бровь, спросил Алан.
– О-о… Фрэнку вообще невозможно было отказать, – вспоминая его очаровательные ямочки, ответила я. – Через две недели он приехал за мной к отцу в Сиэтл, убедил его в серьёзности своих намерений и ещё через неделю увёз с собой.
– Сюда? – уточнил Незнакомец. – Вы поехали прямо сюда?
Снова взяв вилку в руки, я подцепила кусочек гриба с сыром.
– Да, сразу из городской мэрии он увёз меня в Стентонвилль. Этот дом ещё не был обжит, он только-только купил его.
– Значит, у вас не было пышной свадьбы на пятьсот гостей? – казалось, это действительно удивило его.
Я в ужасе округлила глаза.
– У меня знакомых-то столько нет. Я бы с большим удовольствием улетела в Вегас, – призналась я. – Моя скромная свадьба меня вполне устроила.
Я действительно была абсолютно честна с мистером Харлоу. Идея грандиозного празднества с кучей друзей и родственников, которых в принципе у меня было совсем немного, совершенно не привлекала меня.
На самом деле, я хоть и была вполне общительным человеком, в своей жизни придерживалась определённого правила. Одна мать, один отец, одна близкая подруга, один близкий друг, один мужчина. Вот почему я не воспринимала Джона, своего отчима даже в качестве номинального отца, хотя он с пяти лет пытался воспитывать меня. У меня был Брэд, и он действительно являлся для меня отцом, пусть и виделись мы нечасто, но я каждый раз ждала поездки к нему или совместного отпуска.
Мой блуждающий, рассеянный взгляд сфокусировался на уже пустой тарелке Алана.
Отбросив вилку на салфетку на столе, я вскочила, намереваясь налить ему чаю и подать десерт, но тёплая, слегка шершавая от мозолей ладонь, накрыла тыльную сторону моей руки.
Ладонь мужчины, привыкшего к грубой работе. Он слегка сжал пальцы, удерживая на месте. От его давления меня будто бы пронзил электроток. В кожу словно бы впились сотни маленьких иголочек, тут же разнёсших тепло по всему телу. Я старалась не смотреть ему в глаза, иначе знала, на какой взгляд наткнусь. И этот чёртов взгляд перекроит всю мою тщательную работу по контролю собственных взбесившихся эмоций.
А я ведь уже мысленно хвалила себя и гладила по голове за великолепную сдержанность за ужином.
– Вы ещё сами не доели, куда вы собрались? – слегка хриплый голос коснулся моего сознания, заставляя отвлечься от невнятных ощущений.
– Ну, – я кивнула на его опустевшую тарелку, – вы, вроде как, всё.
– Я подожду вас. Ешьте спокойно.
Словно по команде я плюхнулась обратно на стул и, схватив вилку с ножом, принялась резать на куски почти остывшую курицу.
– А вы, мистер Харлоу, то есть… Алан, чем вы занимаетесь? – задала я встречный вопрос.
Затянувшаяся пауза заставила меня всё-таки вскинуть на него взгляд.
Он сидел, облокотившись на стол, и хмуро разглядывал свои переплетённые пальцы, пока я ждала его ответа.
– Я – музыкант, – наконец, соизволил ответить он.
Непроизвольно я фыркнула, а он встрепенулся, озадаченный моей реакцией.
– Что такое?
– У вас руки не похожи на руки музыканта. Я бы сказала, что вы занимаетесь физическим трудом.
Наверное, в этот момент он мог бы уточнить, когда это я успела оценить его руки, но вместо этого выдал:
– А вы наблюдательная, – я смотрела за тем, как приподнимается правый уголок его рта, изгибая губы в притягательной полуулыбке. – На самом деле последний год я прожил на яхте в Сан-Диего. И за этот год не притрагивался к инструменту.
– А на чём вы играете?
– На пианино.
– О, – я оживилась. – У нас есть пианино в гостиной. Если хотите, вы можете…
– Может быть, – прервал он меня и, наградив тяжёлым взглядом, отвёл глаза к окну.
Отругав себя за бестактность, я пыталась подобрать какую-то новую тему для разговора. Наверняка, у него что-то случилось в жизни, раз он уже столько времени не занимался любимым делом. А то, что играть ему нравилось – это было заметно по тем интонациям, которые окрасили его голос до бархатного звучания, когда он заговорил о своём занятии.
К тому же для людей творческих было практически смерти подобно оторваться от их призвания, дающего стимул к жизни, воздух для полёта и свободу для души. Не могу представить, что я брошу рисовать эскизы или возиться с садом. Это то, в чём я находила успокоение, мою тихую гавань. Тем более сейчас.
Мне никак не удавалось определиться с безопасной темой для разговора, и когда я совсем отчаялась, он снова заговорил.
– Я несколько лет играл джаз и классическую обработку современных хитов в нескольких ресторанах при высококлассных отелях. Какое-то время это меня устраивало, – он снова замолчал, и я поняла, что это максимум информации, который он готов выдать мне.
Следующий вопрос для меня был подобен выстрелу в сердце, которое принялось наращивать обороты с неимоверной скоростью. Ладони похолодели, желудок скрутился в тугой узел, грозя вытеснить съеденный ужин, перед глазами всё поплыло. Его чёткие слова, произнесённые холодным, безэмоциональным голосом, будто бы отзываясь эхом, долетали до сознания сквозь пелену опустившегося на глаза тумана.
– Расскажите мне, как убили Фрэнка.
"Расскажите мне, как убили Фрэнка", – эти слова пульсировали в моей голове, словно яркая неоновая вывеска, над каким-то второразрядным магазином.
Невероятным усилием я вырвалась из лап окутавшего меня тумана, постепенно из белого становившегося чёрным. Мне было знакомо это состояние, предобморочное, когда слабость и бессилие накатывается на тебя и ложится на грудь, как многотонная плита, и тебе не сдвинуться, не пошевелиться.
Впившись ногтями в свою ладонь, я надавила, одновременно глубоко вздохнув и медленно, как будто пространство вокруг было наполнено вакуумом, поднесла руку к лицу и сжала переносицу.
– Воды? – сквозь звон в ушах донёсся до меня мужской голос.
Наверное, Незнакомец не ожидал, что я так бурно отреагирую.
И тут же, не дожидаясь ответа, он впихнул мне в руки наполненный водой стакан. Я немного отпила, ощущая, как охлаждённая ледяной жидкостью кровь разбегается по моим венам.
Мир постепенно переставал вращаться. Я снова сидела на собственной кухне, с незнакомцем напротив, так опрометчиво задавшим мне этот болезненный вопрос.
Но Алан имел право знать, да, и потом, скрывать мне нечего, – напомнила я себе.
– О каком именно выстреле вы хотите узнать? О том, который отправил его на больничную койку или о том, который оборвал его жизнь? – Я поразилась собственному тону: холодному, чужому, отстранённому.
– Я хочу знать обо всём, – он нарочно подчеркнул последнее слово.
Глубоко вздохнув, я поняла, что не способна издать ни звука. Мешали слёзы, горло сдавила удушливая боль. Переведя взгляд на настенные часы, довольно большие, круглые, одетые в резную деревянную раму, прекрасно вписывающиеся в интерьер, я сосредоточилась на их громком монотонном тиканье, заполняющим, повисшее между нами молчание.
– Рассказывать особо не о чем, – наконец, произнесла я, справившись с комком, прочно застрявшим посредине горла. – Две недели назад мне позвонили из больницы Стентонвилля, сказали, что к ним поступил мой муж с огнестрельным ранением в голову, – мой голос звучал безэмоционально и обыденно, словно бы я рассказывала о ком-то постороннем или о совершенно обычных вещах, о походе в магазин или об услышанной в новостях истории, случившейся с кем-то другим, а не со мной. – Сообщили, что надежды мало. Глубокая кома.
– А стрелявший?
Я мотнула головой.
– Не обнаружен. Свидетелей тоже нет.
– Кто нашёл вашего мужа? Кто позвонил в больницу и участок?
– Миссис Саммер, владелица "Черри". Это местный кафетерий. Симпатичное место, семейное, там всегда много народу, большинство с детьми, – ну, что я вдаюсь в какие-то не нужные подробности? – одёрнула я сама себя, – Она выносила пакеты с мусором, вышла с чёрного входа в проулок позади здания. Вот там он и…
Заканчивать мысль, я не стала, лишь очередной раз глубоко вздохнула и уставилась на стол перед собой, пристально разглядывая прожилки на деревянной поверхности, сплетающиеся в волнообразный узор.
С головой уйдя в это бесполезное, но отвлекающее от вообще каких-либо мыслей занятие, я почти подскочила, когда Алан задал очередной вопрос.
– Он так и не пришёл в себя?
– Нет, – я отрицательно замотала головой в подтверждении своих слов. – Несколько дней я не отходила от него. Почти не отходила. Всё-таки мне надо было иногда спать, а на стуле в больничной палате, это не особо удобно делать. Ну, вот когда я очередной раз и ушла, его убили. На этот раз убийца не промахнулся, сделал всё, чтобы третья попытка не понадобилась, – с вызовом закончила я и посмотрела на сидящего напротив мужчину.
Он задумчиво смотрел на меня. У меня опять появилось это странное чувство, что меня оценивают.
– Что вы имеет в виду под "сделал всё"? – Незнакомец вопросительно приподнял брови.
Качнув головой, я спрятала лицо в ладонях, но слёз не было. Удивительно, теперь глаза оставались абсолютно сухими. Неужто всё выплакала?
– Если я скажу, что хоронила его в закрытом гробу, этого будет достаточно? – даже для моих ушей, голос прозвучал приглушённо, еле слышно, но Алан разобрал меня, коротко и без эмоционально кинув односложное "да". – Вопросы закончились? – с надрывом спросила я.
Почему-то во мне поднималась волна возмущения. Так и хотелось крикнуть ему в лицо, что полная информация – в полицейских отчётах, всё остальное – мои эмоции, нервы, слёзы, страхи, которые вырывались в реальный мир через ночные кошмары, начавшие мучить меня, – не подлежит разглашению.
Но ведь это странно, ещё неделю назад я испытывала потребность выговориться. Одной, в этом огромном доме мне было так одиноко и неуютно. И тогда, осознав, что горе в слезах не утопишь, я чувствовала надобность делиться с кем-то, говорить о случившемся снова и снова, не переставая.
Карла смогла приехать буквально лишь на один день, на сами похороны и, переночевав, снова улетела, очередной раз, качая головой и утверждая, что я живу вдали от цивилизации, на прощанье, посоветовав выбираться из этой глуши. Может, она была права? Может, в большом городе, в его ритме, среди скопления народа, мне будет легче перенести потерю, и у меня совершенно не останется времени на то, чем я сейчас занимаюсь – лелею свою утрату. Но я не хотела никуда уезжать. И я не готова бросить дом, Стентонвилль… Фрэнка…
С Карлой мы проговорили полночи, но только о добром, светлом, счастливом. Говорят, когда человек уходит, надо смириться и вспоминать лишь хорошее. А вот мне эти воспоминания добавили лишь новой боли и сожаления, что нет возврата к прошлому. Да, и человек мой не ушёл, его совершенно немыслимым образом насильно отняли у меня.
– У меня есть ещё пара, – прервал ход моих мыслей ровный, наполненный богатыми интонациями голос. Голос мужчины, сильного и уверенного.
– Пара чего? – не понимающе переспросила я, уже и, забыв, на чём мы закончили.
