Глава 3
– Ты сегодня прекрасна, как никогда! – приветствовал я Таню, которая, как и положено девушкам, чуть опаздывала.
– В ресторане может быть много красивых женщин. Мало ли… А я хочу, чтобы ты смотрел только на меня, – проворковала Таня. Я её аккуратно обнял, чтобы не нарушить всю композицию её туалета и косметики, поцеловал.
Мы со Степаном, как два жениха, ожидали своих невест. И стояли мы не где-нибудь, а рядом с толпой людей, которые рвались вовнутрь ресторана «Астория». Более пафосным местом в Ленинграде, чем ресторан «Астория», мог быть только ресторан «Астория», но который предназначался исключительно для иностранцев и где обслуживали в том числе и за валюту.
Выбор подобного места был бы невозможен без Тани. Какие именно она нашла слова, чтобы убедить своего отца не только отпустить её в ресторан со мной, но и чтобы он договорился о столике – можно только догадываться. Впрочем, я уверен, что у каждой дочери, которую поистине любят родители, есть свои методы, как убедить отца. Да и я должен был на Александра Ефимовича всё же произвести впечатление серьёзного молодого человека.
– Я уже хочу есть. С самого утра ничего не ела, чтобы попробовать, как готовят в «Астории». Куда запропастилась Настя? – вопрос предназначался Степану, который лишь пожал плечами, излишне сильно, наверное, волнуясь, сдавливая букет роз.
Таня тоже получила свой цветок – правда, одну розочку, но длиннющую и красивенную.
– Вот это да! – произнёс я, а Степан стоял, открывая и закрывая в безмолвии рот, словно рыбка, выброшенная из воды.
Настя была поистине красивой. Она была в ужасно элегантном чёрном платье, обтягивающем её фигуру. Как-то даже туалет на ней был не по времени – думал, что такие платья могут появиться только лет через 15–20. Вместе с тем она была поистине прекрасной. Наконец-таки она нашла, что сделать со своими красивыми тёмными волосами, и потратила, наверное, немало времени в парикмахерской – да ещё и по блату, так как укладка была сделана очень искусно, но не вычурно, не пышная, как в этом времени входит в моду.
Ну и фигура… Зачем же скрывать такую красоту от мира мужчин? Всё было: и плавные изгибы талии, и достаточные выпуклости, и смущающийся взгляд. Пропал Степан окончательно.
– Мы тебя уже заждались! – с некоторой даже злобой сказала Таня.
– Не смей завидовать. Мне нужна только ты! – шепнул я на ушко своей девушке.
– Я это… ты это… – Степан был необычайно красноречив.
– Перевожу с французского: Степан восхищён вашей, мадам, красотой, считает вас самой привлекательной девушкой, которую он встречал в своей жизни… – пытаясь не увидеть, скорее почувствовал грозный взгляд Тани, я поправился: – я с ним не согласен, уж простите меня, мадам, ибо рядом со мной находится та самая – необыкновенная и самая-самая.
Девушки в голос рассмеялись, Степан посмотрел на меня с укоризной. Но нужно же как-то друга выручать. Мало того что у них разница в возрасте 11 лет, так ещё и жених молчаливый.
– Товарищи, пропустите, у нас заказано! – сквозь толпу, стоящих возле ресторана людей, словно ледокол сквозь льдины, вперёд шёл Степан.
– От Александра Ефимовича, – даже как-то властно сказала швейцару Таня.
Нам открыли не сразу. Сперва швейцар сверился с какими-то своими списками. Лишь после того расплылся в улыбке и доброжелательно открыл массивную дверь.
Нам открылась сказка. Нет, я не скажу, что интерьеры просто поражали – это если сравнивать их с теми, что мне довелось видеть в прошлой жизни. Но аккуратные столики, мягкие стулья-кресла, кругом множество растительности, а посередине – небольшой фонтан. По нынешним меркам – это апогей пафоса.
– Прошу вас, – нас словно передали в другие руки. Только что был швейцар – и вот уже официант, встречающий нас у дверей.
И у меня возникает вопрос: почему хотя бы частично в других кафе и ресторанах нет подобного обслуживания? Зачем настолько плодить элитарность? Если твой человек может также улыбаться, быть таким же обходительным – особенно если его чуточку подучить манерам, и если он хочет работать в престижной профессии официанта.
Насчёт того, что профессия престижная – я нисколько не лукавлю. Да, у них зарплата в восемьдесят рублей, и даже меньше. Но они имеют доступ к еде, причём весьма изысканной. Ну а о том, сколько официанты могут получать чаевыми – только ходят легенды. Наверняка несколько преувеличивают, но в хороший ресторан, как я уже знаю, нужно опять же иметь тот же блат, или такой послужной список работы официантом, чтобы у работодателя не было сомнений.
– А в такой ресторан могут ходить все советские граждане? – спросил Степан, крутя головой на триста шестьдесят градусов.
– Как бы и да, и нет, – сказал я, и сам до конца не зная, как объяснить.
А что сказать, если тут кроется фальшь? Вон сколько людей стоят на входе в ресторан и ждут с надеждой, что оттуда кто-то выйдет, чтобы дать трёшку швейцару и пройти внутрь. Или что вот так, как мы, зайти. А ведь спрос на отдых в Советском Союзе растёт. Почему не развивается сфера услуг? Мне вовсе кажется, что как будто вредители уже начали действовать против Советского Союза.
– Что предпочитаете? – спросил быстро подошедший официант.
– Будьте добры, Шато Мутон-Ротшильд 1972 года с южного склона долины Тулона, – сказал я, решив пошутить.
– Готов предложить Киндзмараули прошлого года из солнечной Грузии, – невозмутимым видом отвечал официант.
Мы рассмеялись. Вот это выдержка! Ведь и бровью не повёл. Это в будущем официанты, как правило, вышколенные и угодливые гостям. А сейчас могут и нагрубить. Потому в «Асторию» будут ходить, чтобы увидеть другой мир. И не вижу особых сложностей, чтобы нечто подобное было более массовым.
– Что будете кушать? – и все же официант несколько торопил. – Могу предложить замечательный бефстроганов.
– А что кроме него? – спросил Степан.
– Шашлык из баранины, жареную форель, салат из кальмаров, грибной суп-пюре, бифштекс с яйцом, блинчики с икрой, – без промедления, будто наизусть, произнёс официант.
– Бифштекс с яйцом! – отреагировал Степан. – Это же котлета с яичницей?
– Я – грибной суп и блинчики, – сказала Таня.
– Я тогда форель, – заключила Настя.
– Салат из кальмаров. А мясо, стейк, цельным куском есть? – уточнил я.
Официант лишь молча кивнул, ничего не записывая, что вызывало во мне уважение. Либо у него исключительная память, либо это отработанный приём, а потом всё записывается за кулисами. В любом случае, работать человек умел.
– Можно и стейк, – уже несколько удивленно сказал официант, не сразу отреагировав на мой вопрос.
И был тут существенный подвох. Дело в том, что только в самых-самых советских ресторанах могли подать цельный кусок мяса. Воруют. Вот бефстроганов – это да, тут на обрезках можно. А стейк или медальоны – редкость.
– Все будет, ожидайте! Тарталетки, бутерброды с икрой? – уточнял официант.
– Несите! – принял я решение за всех. – И шампанского!
– Но мы же только на “Буратино”? – спросили девчонки.
– Можно! Сегодня давайте себе позволим немного. Ну кроме Степана, – вспомнил я, что мужик в завязке. – У тебя же режим спортивный?
– Да. Режим. А еще мне кажется, вечер будет особенным, – заметил Степан, уже отходя от начального стресса.
Это он так неловко решил намекнуть на комплимент Насте, с которой глаз не сводил.
– Особенный, потому что ты со мной,– шепнула ему Настя и посмотрела на него взглядом, от которого, как мне показалось, у Степана задрожали колени.
– Как пацан какой, епрст, – пробормотал он, стараясь сохранить достоинство.
Мы все рассмеялись. Из колонок на стенах лилась тихая музыка – лёгкий джаз, я не успел разглядеть: то ли это пластинка, то ли играют где-то в глубине зала. Но то, что работает еще и ВИА, точно. Без него и праздник скомканный. Но зал был большой и чтобы танцевать нам нужно было пройтись.
Блюда стали приносить быстро, одно за другим. Официант не просто ставил тарелки на стол – он буквально представлял каждое блюдо, как шедевр, с лёгким поклоном.
– Вот грибной суп-пюре, приготовленный по классическому ленинградскому рецепту. Прошу, – сказал он Тане и пододвинул тарелку так, словно вручал драгоценность.
– Кстати, – сказала Таня. – Папа сказал, что тебя хотят пригласить на одну передачу. Типа молодого специалиста, активного комсомольца. Это правда?
– Поговорим об этом позже. Интересно только откуда папе это известно, – улыбнулся я. – Сейчас мы здесь, и этот вечер – только для нас.
Да, пришло приглашение сняться на телевидении. О нашем опыте в общежитии решили снять документалку. Нет, не только про нас. Это будет документальный цикл про всю систему профессионально-технического образования. Но отдельным блоком будут идти мои инициативы и наши зарядки в общежитии.
– Ты прав, отдыхаем, – согласилась Таня. – Иногда нужно просто жить моментом.
Настя кивнула, ловко управляя ножом и вилкой, а Степан уже почти доел свой бифштекс.
– За нас! Пусть у все все сложится! – сказал я и верил в то, что говорил.
– А у нас ведь и фотоаппарата нет, – вдруг сказала Таня. – Такой вечер, а запомнить только в голове…
Таня посмотрела на меня и сказала:
– А ведь когда-нибудь мы всё это будем вспоминать. И кто знает, останемся ли мы такими же?
– Я надеюсь, что нет, – ответил я. – Надеюсь, что будем лучше.
Настя посмотрела на меня внимательно, словно пытаясь понять, шучу ли я или говорю всерьёз.
– Мы точно будем другими. Но главное, чтобы вместе, – наконец сказала она.
Мы ели, пили, шутили и молчали, как это бывает у людей, которым хорошо друг с другом. За окнами вечер медленно переходил в ночь, заиграли огоньки на улицах. Ленинград сиял, как праздничная витрина, и казалось, что весь город знает: сегодня что-то особенное.
– Танцуют здесь? – спросила Таня, когда разлилась медленная композиция.
– Намек понял! – сказал я, встал, протянул руку Тане. – Мадмуазель, будьте добры, не откажите. Желаю вас… Ангажировать. Ну и то, о чем вы подумали, тоже желаю.
Сначала Таня немного смущалась, не думаю, что девушка завсегдатай таких заведений. Да и сама призналась, что в первый раз в ресторане. Но, почувствовав, что я веду уверенно, расслабилась. Мы двигались в такт музыке. Я чувствовал аромат её духов, едва уловимый, тёплый, словно вкрадчивое напоминание о близости. Близости я как раз очень хотел. Дурманила Таня своим видом, поведением.
– Ты хорошо танцуешь, – прошептала Таня.
– В моей прошлой жизни мне приходилось часто бывать на балах, – пошутил я.
Она посмотрела на меня с полуулыбкой, как будто не до конца поняв, шутка это или нет. И, может быть, уже тогда начинала догадываться, что во мне есть нечто странное. Но – не задавала лишних вопросов.
Когда музыка стихла, мы остановились, и Таня задержала мою руку чуть дольше, чем было нужно. А потом, как будто спохватившись, сказала:
– Пойдём, а то Настя с Степаном скучают.
Это, наверное, все же что-то метафизическое, когда двое молодых людей, которые уже спят друг с другом, могут так чувственно стоять. Я не настолько был впечатлен, наверное, Таниных эмоций нам хватало на двоих.
– Это девушкам от вон того столика, – сказал официант и показал на столик, за котором сидели дети гор.
– Твою же мать! Ну так и знал, что без драки сегодня не обойдется, – рассмеялся я. – Пойду поговорю!
Вот и хочется отойти от стереотипов. Но не получается. Есть ресторан, есть красивые девушки, есть кавказцы, сидящие недалеко и сорящие деньгами. Наверняка, грузины.
– Я с тобой! – спохватился Степан.
– Только молчи! – сказал я. – Дай я сперва попробую уладить недопонимание дипломатией.
Горячие ребята заволновались, подобрались когда мы к ним приближались. Их было четверо, наверняка, считали, что теперь все можно, что выдюжат против нас двоих. И ведь не указ им, что место такое элитарное. Наверняка, приезжие. Но я не собирался драться, я хотел цивилизованно попросить ребят не заниматься пустым делом. Наивно? Может быть, но попытаться же нужно.
– Э! Что надо? – уже на подступах нас встречали возгласы вероятного противника.
Уже по тону можно было догадаться, что дело пахнет дракой. Но нельзя терпеть, чтобы моей девушке кто-то дарил шампанское с обязательным последующим спросом с девчонок, что раз они пили подарок, то должны и одарить. Это извечная борьба за женщин. И горе тем, кто станет даже не на моем пути, а вот когда у Степана только начался завязываться роман. Злой он. А мне нужно привязывать к себе этого бойца. Кровью мы уже повязаны, если наши девушки еще подружатся… Все, единомышленник, тот, кто и спину прикроет.
– Чубайсов! Ты ли это? – прозвучал еще один оклик в стороне, из-за столика с декоративной пальмой заставил меня остановиться.
– Эдик? Матвей? – я посмотрел в ту сторону, откуда был крик и увидел большую компанию, в основе которой были те ребята, с которыми я отдыхал, ну и работал, на даче.
– Ты чего не позвонил, что будешь в Астории? – упрекнул меня Эдуард Мальцев.
И, вот честно, лучше бы я подрался с кавказцами, чем увидел Лиду, которая высунула свое симпатичное личико из-за декоративной пальмы. Я уже и забыть ее хотел, да и забывал. А тут… Таня… Лида… Нет, все зло от баб. Вместо того, чтобы заниматься своими делами и думать только о целях, еще и эту Санта-Барбару разруливать.
– А что тут? – прорычал Матвей, выглядящий самым внушительным и среди нас и среди ребят с Кавказа. – Проблемы, Толя?
После этих слов из-за стола Эдика поднялись еще три парня, среди которых был и Сашко. Этому стоило бы посидеть. Не боец. Но в этом времени так не принято, отсиживаться. Это позор, если не встрянешь в драку, когда твои друзья дерутся, даже если и будут последствия. Но я не хотел довести дело до такого развития событий .
– Ребят, мы вам должны за подгон с шампанским? – спросил я у горцев.
– Не вам, а девушка вашим был! – сказал один из них, но старший в их компании посмотрел на говоруна и тот поник.
Вот что мне нравится в этих ребятах, что у них всегда есть субординация и подчинение старшим.
– А девушки что-то должны? – с напором спросил я, бывший готовым уже и размяться.
– Отдыхайте! Никто ничего не должен! А девушки ваши красавицы, смотрите, чтобы не украли! – сказал самый старший среди горцев.
Вот и хорошо, что ничего не случилось. Драться и заканчивать только начавшийся вечер в отделении милиции не хотелось. Но я Таню даже в туалет буду теперь сопровождать. Про угрозу украсть девушку, пусть и в шутливой форме, но прозвучавшую от кавказца, нужно помнить. Как там у классика Гайдая в “Кавказской пленнице”? Барбарбия киргуду!
– Объединим столики? У меня здесь все схвачено, договорюсь! – бахвалился Эдик, когда мы отошли чуть в сторону.
– Давай чуть позже. Мы хотели бы побыть немного со своими дамами.
– Танька здесь? Или ты еще с кем? – заговорщицки спрашивал Эдик. – И это… Мне Лидка призналась, что вы это… я же друг ее теперь. Ну ты понимаешь… От дружбы до большего расстояние небольшое.
– Рад за вас, не трепись ни с кем, – сказал я и сменил тему разговора. – Отойдем!
Я взял Эдика за рукав его модного пиджака и отвел в сторону.
– А, старик, ты слышал, что Илью убили? Жуть. Он был лучшим фарцовщиком, – Эдик был явно во хмели и не настроен на серьезный разговор.
Но поговорить нужно было, что я и сделал, когда мы отошли и присели на край небольшого фонтана, я завел разговор о собрании “экономического кружка”.
– Я собирался тебе на днях звонить. Собрание я намечаю на следующее воскресенье. Можно провести у меня в общежитии в актовом зале, – сказал я.
