Заклинание «Устойчивый Поток» получает улучшения:
1)
2-й легендарный ранг – руна Усиления
: поток становится мощнее – способен сбивать противников с ног, отталкивать тяжелые предметы и отклонять слабые заклинания.
2)
3-й легендарный ранг – руна Продления
: поток может поддерживаться длительное время без концентрации, а его направление можно менять по желанию.
3)
4-й легендарный ранг – руна Множественности
: позволяет создавать несколько потоков одновременно, управляя ими независимо.
4)
5-й легендарный ранг – руна Сопряжения
: потоки ветра могут быть усилены другими заклинаниями.
– Ну наконец-то, блин! – обрадовалась Ада.
Прокачала на одну ступень «Крепость Разума», внесла последние штрихи и переключила вкладку на обновленную таблицу параметров.
Эо. Человек 524-го уровня. Версия 21А.
Здоровье: 12700 ед.
Мана: 14620 ед.
Класс: отсутствует.
Специализация: отсутствует.
Титул: «Покоритель Пределов».
Доступно свободных очков параметров: 0
Доступно свободных очков навыков: 5
Основные параметры:
- Сила 250 (275);
- Ловкость 310 (341);
- Выносливость 255 (280);
- Интеллект 665 (731);
- Восприятие 244 (268);
- Харизма 205 (225).
Дополнительные параметры:
- Удача 110 (120);
- Мудрость 195 (214);
- Влияние 520 (572).
Все. Закончили.
– Мои поздравления, господин Эо. Теперь я могу с уверенностью заявить, что ты стал одним из сильнейших магов своего уровня. Причем не только благодаря сету Вайоми, но и сам по себе, – торжественно улыбнулась Ада. – Единственное, хочу предупредить: на высоких уровнях сила заклинаний кратно возрастает. Поэтому необходимо заранее озаботиться защитой. Разумеется, если следующей наградой Система дарует тебе «нагрудник Вайоми», то это закроет проблему, но я бы предложила не ждать и по возможности постараться довести сопротивления до естественного максимума в восемьдесят процентов. Впрочем, некоторые значения и сейчас выглядят весьма неплохо: сорок семь процентов сопротивления темной магии, восемьдесят – огню, сорок пять и семь – ментальному воздействию, а также защита от электричества, которая странным образом варьируется от тридцати пяти до полного иммунитета.
– Погоди. Двадцать процентов сопротивления менталу я получил, прокачав «Стальные Нервы». Столько же дали «Крепость Разума» и «Бастион». Итого: сорок. Откуда еще пять и семь?
– Влияние, – пояснила девушка. – Система об этом не упоминает, но параметр «Влияние» дает незначительный бонус в одну сотую процента к сопротивлению и мощи всех способностей, связанных с подчинением и внушением. На низких уровнях разницу можно и не заметить, но пятьсот семьдесят единиц – другое дело.
– Полагаю, это хорошо?
– Это очень высокий показатель. А будет еще выше, когда мир узнает, что ты спас представителей сильнейших кланов Элирма.
– Понял, – кивнул я. – Спасибо большое. Даже не знаю, как тебя и отблагодарить.
– Знаешь. Более того, сделаешь это прямо сейчас, ибо у нас осталось всего двадцать минут, и я не намерена терять ни секунды!
Резко вскочив, титанида едва ли не волоком потащила меня в медотсек. Прислонила ладонь к пятипалой выемке, дождалась пока двери откроются, и толкнула меня в сторону изогнутого кресла, не обращая ни малейшего внимания на невольных свидетелей – Гундахара и Августа, которые к тому моменту уже переместились в центр сокровищницы. Недоуменно поглазели нам вслед и, спустя секунд десять, молча переглянулись.
– Отвратительно.
– Мне тоже не нравится.
Прошло полминуты.
– Ладно, черт с ним.
Тяжело вздохнув, генерал повел рукой, приглашая собеседника вернуться к столу. Оперся ладонями о лакированную поверхность и ненавязчиво пододвинул к главе Вергилия поднос с «безопасной» едой.
– И что, интересно, он в ней нашел…
– Мне больше интересно, что она в нем нашла? Нет, я, конечно, Влада ценю. Можно даже сказать, люблю как сына. Но Ада… она ведь…
– Ты ревнуешь. Причем как отец.
– Ага, ну-ну. Что она мне тогда сказала? «Я – не твоё творение, Генри. Ты – всего лишь инженер. Механик и конструктор, не более». И это я-то? Тот, без кого она бы так никогда и не появилась на свет!
– И обижаешься как отец.
– Ай, пошел ты.
Старый игв усмехнулся.
– Если закончил – предлагаю навестить Диедарниса. А эти потом сами подтянутся. Честно говоря, у меня нет ни малейшего желания слышать всю эту гадость.
– Ты прав. Звукоизоляция у капсулы никудышная. Пойдем отсюда.
***
– Бли-и-н… как же не хочется уходить…
– Неужели все? – не поверил я.
– Две минуты осталось.
Подтянувшись немного повыше, Ада уткнулась мне подбородком в плечо.
– Влад, ты просил, чтобы я подготовила тебя к бою с Файром. Я собиралась все рассчитать и спланировать сценарий будущей схватки, но, когда изучила твой NS-Eye, поняла: кое-кто уже это сделал.
– Диедарнис?
– Угу, – подтвердила девушка. – У Эдварда достаточно редкий гибридный класс – Огненный Менталист. Думаю, по названию нетрудно догадаться, в чем он силен. А теперь смотри: из всех наград, полученных за время испытания, мегалодон вручил тебе именно «Дитя Инферно» – врожденное сопротивление стихии огня. Также он дал тебе «Крепость Разума» и существенно повысил защиту от ментальных способностей. Совпадение? Навряд ли. Больше похоже на то, что он пытается нам помочь.
– Хм, это обнадеживает, – ответил я. – Вот только… у меня одного такое чувство, что несмотря на успешное прохождение подземелья Диедарнис по-прежнему продолжает нас испытывать?
– Я практически уверена, что так и есть.
– Да. Титан определенно приберег напоследок пару сюрпризов. Впрочем, скоро мы и сами это узнаем, – подавшись вперед, я аккуратно взял Аду за талию и поставил перед собой словно пушинку. Вновь обвел ее взглядом и страшно пожалел, что жалкие двадцать минут пролетели так быстро. – Ладно, пора собираться. Всплывать на поверхность и вызволять со дна океана наших друзей.
Глава 4
Портальный перенос – и мы снова оказываемся в святая святых. Утопающем в багровом полумраке «техно-храме» или же, говоря по-простому, на капитанском мостике, координирующем работу сотен систем.
Генерация инвольтационного излучения, давление в отсеках, целостность корпуса, состояние компрессоров и управляющих ядер – совсем недавно почти все из них тревожно мигали иероглифами первых людей. Сейчас – сигналов о критических повреждениях не поступало. Индикаторы сменились ровным мерцанием. Встроенные повсюду динамики перестали бить по мозгам резкими звуками.
Все было готово.
Спустя три с половиной тысячи лет хозяин подземелья окончательно вышел из комы. В помещении стало немного светлее, а перечень «реанимантов» пополнился списком новинок, среди которых особенно привлекли мое внимание две: экран, демонстрирующий уровень заряда из стихиалиума – шестьдесят три процента, – и размещенная строго по центру голографическая панель, транслирующая изображение поверхности с небольшими помехами.
Вокруг последней стояли Август и Гундахар – приближали и отдаляли отдельные участки, изучая карту. Там же, неподалеку от них, на окровавленном соляном троне неподвижной статуей восседал Диедарнис – ключевая фигура всей нашей истории и могучий титан, чье выражение лица породило в моей голове ряд вопросов.
Казалось бы: отремонтирован, готовится всплыть на поверхность, вновь увидеть солнечный свет и обрести душу – иными словами заполучить себе то, о чем любая машина не могла и мечтать. Но ни радости, ни предвкушения он не испытывал – скорее, наоборот. Пребывая в полутрансовом состоянии, мегалодон тоскливо смотрел куда-то вдаль – сквозь кубометры металла, сквозь толщу воды и ледяные объятия черной бездны. Он словно что-то искал. Пытался найти за что зацепиться, но либо не мог этого сделать, либо, смирившись, не слишком-то и хотел.
Что это с ним? Где воодушевление? Почему после моего векового пребывания в чертогах и инженерного чуда он стал похож на пациента хосписа, с грустью рассматривающего старые фотографии? Синдром тюремного заключенного? Боязнь сделать следующий шаг?
Вот же она, новая жизнь – протяни руку и возьми. Так в чем проблема?
«Не твое собачье дело!» – вдруг обожгла меня злая мысль.
Передав ее по незримым каналам, Диедарнис не повернул головы и даже не шелохнулся. Но я видел, как в его глазах вспыхнул дьявольский огонек. Травмированная кисть начала мелко трястись, а моего горла лишь на мгновение коснулись «тиски».
Это подействовало отрезвляюще. Напомнило, кто он есть – безжалостный психопат с редкими проблесками человечности и крайне непредсказуемое существо, способное сотворить все, что угодно.
Как бы то ни было, у меня не было ни малейшего желания возвращаться на стадию пыток. А потому, благоразумно отбросив все размышления о нем, я подошел к подрагивающей голограмме. Около минуты изучал ее наравне с остальными и под конец мрачно присвистнул.
За последние две с половиной недели ситуация на поверхности кардинальным образом изменилась.
Во-первых, войска Небесного Доминиона захватили базовый лагерь, что в принципе особой новостью и не являлось. Также они подмяли под себя окружающие его ледяные просторы. Существенно разрослись, нагнали десятки тысяч солдат. Возвели вторую кольцевую стену и построили множество оборонительных сооружений, превратив гостиничный комплекс в хорошо укрепленный форт, над которым подобно мыльному пузырю переливалась призрачная сфера силового поля.
Теперь при взгляде со стороны они напоминали собой гигантское золотисто-фиолетовое пятно, по правую сторону от которого укороченным полумесяцем расположилось несколько маленьких: Печать Децемвира, Пылающий Амиуц, Титановые Патриоты и прочие преданные Эрдамону сателлиты, не вошедшие в число приглашенных. Далее строго внизу находились нейтральные Галерея Павших, Стальной Центавр и Дханус Дор. Ну и наконец левее и гораздо дальше виднелись наши союзники: Нулевой Меридиан, Радужный Форменос, Анкалимэ и Габитгатхол, чей бедный глава – минотавр Астерий – отправился на дно океана самым первым.
– Странно, что войскам Аполло позволили остаться, – произнес Август, стараясь приблизить карту насколько возможно. – Блин, не видно нихрена…
– Ты позволишь? – обратилась Ада к Диедарнису.
Дождавшись молчаливого согласия, она одним прикосновением повысила четкость картинки в несколько раз – подселила титану «Кибернетического Симбионта», временно усиливающего способности его сенсоров.
Это, в свою очередь, приоткрыло завесу над множеством других неучтенных деталей, тем самым заставив нас снова окунуться в изучение территории.
Десятки участников, тысячи движущихся разноцветных точек, тепловые и магические сигнатуры сотен механизмов, половина из которых имела военное назначение.
Самоходные мортиры, автоматические баллисты, тяжелые туши боевых големов, скорпионы, бесчисленные огневые точки с турелями. Еще были Механические Жнецы – машины, срезающие вражеские построения вращающимися лезвиями, небезызвестные Шагоходы, Зеркальные Башни и отбрасывающие длинные тени «хищные птицы». Бронированные цеппелины, плавно заплывающие в стыковочные гнезда швартовочных мачт. Окна иллюминаторов покрыты морозным узором, а вдоль пузатых боков суетятся гипертрофированные «тату-машинки», обновляя зачарования – защита от холода, огня и электричества.
Внушительно, ничего не скажешь.
Но то была лишь вершина айсберга, потому как при более внимательном рассмотрении я смог зафиксировать странную вещь: почти каждая единица техники была отмечена специальным магическим символом, не дающим переместить ее в межпространственное хранилище, включая обожаемый мною «карман пустоты». Хуже того, буквально через каждые двадцать пять метров, помимо обычных тепловых маяков, встречались так называемые Кристаллы Прозрения – невысокие столбики с пульсирующим навершием, призванные уничтожать любую иллюзию в радиусе действия.
– Надо же.
Глядя на столь тщательную проработку прошлого боевого опыта, я не смог удержать в себе ехидной ухмылки. Иллюзии, молнии, кража техники – неужели это все для меня? А к «криолитовому посвящению», интересно, вы тоже подготовились? Мифриловые памперсы или хотя бы пластины на задницу?
Шутки шутками, но интуиция подсказывала, что где-то с полсотни солдат действительно щеголяли в подобной новинке. Да еще и обшитой меховыми подкладками, чтобы яйца на морозе не примерзли к металлу.
Однако не суть. К настоящему моменту ситуация складывалась весьма серьезная, а потому относиться к ней легкомысленно – большая ошибка.
– А это еще что такое?
Немного отдалив изображение, Август уставился на целое поле «нефтяных вышек». Десятки, если не сотни, буровых установок и возвышающиеся над ними огромные башни с лебедками, вокруг которых извивались многокилометровые «змеи» – оледеневшие цепи с острыми зазубренными наконечниками, близко напоминающими лезвия гарпунов.
– Инструмент моей казни, – спокойно ответил Диедарнис. – Я покажу.
Протянув ладонь, он неспеша провел тремя пальцами по часовой стрелке. Картинка резко ускорилась, и перед глазами начали мелькать кадры возможного будущего.
