Наиболее значимым из его решений того периода стал, конечно же, сброс атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки. Споры по поводу этого его решения бушуют сейчас и бушевали сразу после бомбардировки, но обычно упускается из виду тот факт, насколько мало обсуждали вопрос до нее. Всего за несколько месяцев до первых взрывов ядерного оружия Трумэн даже не подозревал о существовании бомбы! Это был военный проект и в первую очередь военное решение; позднее один генерал описал Трумэна как «мальчика на санях, который никогда не имел возможности сказать “да”. Все, что он мог сказать, – “нет”». Все было гораздо сложнее, как отметил сам Трумэн в день первых испытаний, сетуя на мир, где «машины опережают мораль на несколько столетий», и уповая на будущее, где такого не будет.
Но там, в настоящем, он сражался с безжалостным и почти непостижимо злобным врагом. Тридцатого июля 1945 года корабль «Индианаполис», который всего за четыре дня до этого доставил на остров Тиниан материалы для сборки первой атомной бомбы, был потоплен японской подводной лодкой. Погибло более тысячи человек[28 - Автор допускает неточность, погибло менее тысячи человек. Экипаж крейсера – 1195 человек. Спасти из воды удалось 316.], многих оказавшихся в воде съели акулы.
Мы знаем, что Трумэн решил не говорить «нет» и до конца жизни считал, что сделал правильный выбор: будучи президентом, избранным миллионами матерей и отцов, ему прежде всего надлежало защищать жизни американцев. Однако после разрушений 6 и 9 августа последствия этого решения проявились в полной мере. Испепеление более 200 000 японцев – трагедия, которая навсегда останется в истории человечества. После бомбардировки Трумэн осознал, что такую чудовищную силу ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять в руках военных. Проявив твердость, он установил гражданский контроль над ядерным оружием, который – к счастью – существует до наших дней, и больше это оружие не использовалось.
В историях о лидерстве уже практически стандартно упоминается, что на столе в Белом доме у Трумэна стояла табличка с надписью «Фишка дальше не идет»[29 - «Фишка дальше не идет» – выражение из покера, в котором сдающий игрок получал маркер-фишку. Если он не хотел сдавать, то передавал фишку следующему сидящему за столом. Табличка с этой надписью, поставленная Трумэном у себя на столе, подразумевала, что окончательное решение принимает президент.]. Это правда, и она действительно воплощала его подход, заключавшийся не только в вынесении сложных решений, но и в принятии ответственности за них. Однако не так известна более показательная надпись – цитата из Марка Твена, которой сегодня могли бы следовать гораздо больше руководителей: «Всегда поступайте правильно. Некоторых это удовлетворит, остальных удивит».
Правильный ли поступок – применение ядерного оружия? Тема по-прежнему вызывает споры. Однако никто не ставит под сомнение план Маршалла. Капитуляция Германии в мае 1945 года не ознаменовала окончание европейских проблем. Шестилетняя война опустошила и континент, и Британию. Около 40 миллионов человек покинули свои дома. Осиротело целое поколение детей. На огромных территориях люди остались без работы, тепла и пищи. Война унесла миллионы жизней, а последующие страдания невозможно было осознать.
Решив что-то предпринять, Трумэн и его советники активно взялись за экономическое спасение целого полушария. Он сказал Конгрессу, что ему потребуется раздать 15 или 16 миллиардов долларов. Когда Сэм Рейберн, спикер Палаты представителей, заартачился, президент напомнил, что сумма практически та же, которую комитет Трумэна сэкономил стране несколькими годами ранее. «Теперь мы нуждаемся в этих деньгах, – заявил он, – и мы сможем спасти мир с их помощью».
Но если план – целиком заслуга Трумэна, почему он не назван в его честь? Одна из причин – политическая смекалка. Другая – скромность уроженца Среднего Запада. «Генерал, я хочу, чтобы этот план вошел в историю под вашим именем, – сказал Трумэн генералу Джорджу Маршаллу, популярному стратегу военных действий союзников, которого он знал еще со времен Первой мировой войны. – И не надо со мной спорить. Я принял решение, и помните, что я ваш командир».
И вот то, что историк Арнольд Тойнби назвал «знаковым достижением нашего века», – выделение миллиардов долларов разоренным войной странам, а в некоторых случаях и бывшим врагам, – увенчалось простым актом смирения, передачей заслуг другому человеку.
В истории хватало лидеров, отличавшихся высокой личной порядочностью, но игнорировавших права человека. Трагическая ирония кампаний США в Европе и на Тихом океане – борьба против фашизма и геноцида, за демократию и верховенство закона – заключается в отсутствии единства дома, внутри страны. Трумэн вырос в бывшем рабовладельческом штате, от рабства его отделяло всего одно поколение, и он в значительной степени сохранял в зрелом возрасте отвратительный груз прошлого, связанный с подобным воспитанием. У обоих его дедов были рабы. Его родители помнили Гражданскую войну достаточно ярко – или достаточно неверно, – чтобы собственная мать Трумэна отказалась ночевать в спальне Линкольна, когда навестила сына в Белом доме.
Мы видим, как тот, кого расисты воспитали как расиста и кто в 1922 году подумывал о вступлении в Ку-клукс-клан (словно это всего лишь еще один социальный клуб вроде дюжины тех, где он уже состоял), заметно меняется. Он превращается в человека, устроившего в 1948 году десегрегацию в вооруженных силах – одну из немногих вещей, которые президент мог сделать самостоятельно. Затем он же запретил дискриминацию в федеральном правительстве, одним махом предоставив тысячи рабочих мест всем американцам вне зависимости от расы, религии или национальности. Именно Трумэн провел первый общий политический митинг в штате Техас в 1948 году, а затем стал первым президентом, обратившимся к Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (NAACP), выступив со ступеней Мемориала Линкольну. Но еще за несколько лет до этого в Седейлии (Миссури) Трумэн привел в замешательство своих соседей и родственников, затронув расовую тему. «Я верю в братство людей, – сказал он им, – не белых людей, а всех людей перед законом. Я верю в Конституцию и Декларацию независимости. Предоставляя неграм права, которые им принадлежат, мы лишь действуем в соответствии с нашими собственными идеалами истинной демократии».
Он мог пойти дальше – любой мог бы, – но и то, что он сделал, советники определили как политическое самоубийство. Он увидел, что они имели в виду, в 1948 году, когда многие южные штаты отказались от участия в национальном съезде Демократической партии в Филадельфии из-за его политики в области гражданских прав. Он признал, что потерял часть поддержки, но храбро ответил: «Всегда можно обойтись без опоры на подобных людей».
Почему он отважился на это? Конечно, потому, что верил в Конституцию и Декларацию независимости. В своей речи у Мемориала Линкольну он предвосхитил прозвучавшую 16 лет спустя знаменитую мечту Мартина Лютера Кинга – младшего, сказав: «Когда я говорю “все американцы”, то имею в виду всех американцев». Но основной причиной послужило известие об ужасной расправе в городе Монро (Джорджия) над одним чернокожим ветераном Второй мировой войны, которую явно одобряли местные политики. Жестокость и зверство этого линчевания лишили Трумэна детских иллюзий. Все понятия морали и человечности были попраны. «Боже мой!» – воскликнул он, когда ему рассказали, как в Южной Каролине сержанта Айзека Вударда вытащили из автобуса, избили, а затем ослепили – и сделал это местный начальник полиции. «Я и представить не мог, что все настолько ужасно, – сказал он. – Мы должны что-то сделать!»
И он сделал[30 - В частности, приказал устроить расследование этого случая. Начальник полиции Линвуд Шалл оказался под судом, но был полностью оправдан белым жюри присяжных.].
Созданная им вскоре после этого Президентская комиссия по гражданским правам существенно изменила картину правосудия в Америке, положив начало преобразованиям, которые страна и сам Трумэн откладывали слишком долго. Один советник из Белого дома отмечал, что «способность Гарри Трумэна к развитию была замечательным, замечательным явлением тех лет».
В 1950 году он узнал, что семье сержанта Джона Райса отказывают в погребении сына на всех кладбищах в Су-Сити (Айова). Райс, герой войны на Тихом океане, погиб в Корее незадолго до высадки в Инчхоне. Он принадлежал к коренным американцам и носил имя Ходящий в Голубом Небе. Трумэн, возмущенный несправедливостью, добился того, чтобы Райса похоронили на национальном кладбище в Арлингтоне со всеми воинскими почестями, а за его семьей отправили самолет. «Президент считает, что признательность страны за патриотическое самопожертвование не должна зависеть от расы, цвета кожи или вероисповедания», – говорилось в официальном заявлении.
Гарри Трумэн не походил на Франклина Рузвельта или Авраама Линкольна. Никто не видел в нем великого исторического деятеля. Мало красивых речей. Невысокого роста. Не красавец. Он не излучал силу и не выделялся элегантностью. Его решения не являлись результатом какой-то цельной идеологии. Они базировались не столько на каком-то грандиозном ви?дении будущего, сколько на чем-то более простом и доступном – на чем-то более человечном. На том, что наша совесть и самоуважение требуют от нас по отношению к другим, на том, как мы с ними обращаемся.
Трумэна нельзя назвать идеалом, и, как все люди, он продукт своего времени; к сожалению, он цеплялся за предрассудки и условности дольше, чем следовало. И все-таки Алонзо Филдс, чернокожий работник Белого дома, трудившийся там при четырех президентах на протяжении двух десятилетий, сказал, что Трумэн оказался единственным из власть имущих, кто нашел время, чтобы понять его как личность.
Сколько в мире честных политиков? А добрых? Сколько людей живут по какому-нибудь кодексу? Сколько тех, кто ставит на первое место других? «Я раз за разом читал, что он был обычным человеком, – говорил Дин Ачесон, государственный секретарь Трумэна, представитель элиты, получивший образование в Лиге плюща[31 - Лига плюща – группа из восьми престижных частных университетов, расположенных в северо-восточных штатах. Ачесон учился в Йельском и Гарвардском университетах.]. – Что бы это ни значило… Я считаю его одним из самых необычных людей в истории».
Возможно, ярчайшее подтверждение тому – действия Трумэна после окончания президентского срока. Решив не баллотироваться на третий срок (традицию отказа от третьего срока нарушил Рузвельт[32 - В 1940 году, когда Рузвельт выдвинул свою кандидатуру на третий срок, это было вполне законно, просто противоречило сложившейся традиции. Поправка, запрещающая третий срок президентства (чтобы США не могли превратиться в диктатуру), появилась только в 1951 году.]), он столкнулся с реальностью при передаче полномочий Дуайту Эйзенхауэру – человеку, которым он давно восхищался, но который теперь превратился в довольно неблагодарного политического противника[33 - Трумэн лично уничтожил доказательства того, что Эйзенхауэр изменял своей жене во время войны, считая, что это никого не касается, и, по некоторым данным, предложил не выдвигать свою кандидатуру на переизбрание, если Эйзенхауэр решит стать президентом. Прим. авт.].
Напряженный день инаугурации венчал ожесточенную предвыборную кампанию с личными нападками друг на друга[34 - Поскольку Трумэн отказался идти на третий срок, в кампании 1952 года Эйзенхауэру противостоял Эдлай Стивенсон.]. Эйзенхауэр победил с огромным перевесом, но особого великодушия не испытывал. Он пытался заставить Трумэна забрать его из отеля и лишь с неохотой согласился сам заехать за действующим президентом, как того требовала традиция. При этом, когда Эйзенхауэр приехал на машине в Белый дом, чтобы отвезти бывшего президента в Капитолий, он отклонил любезное приглашение Трумэна выпить кофе и просто ждал в машине, пока тот не покинет Белый дом и не присоединится к нему.
В Капитолии Эйзенхауэра потрясло присутствие в зале сына, несшего в то время службу за границей. «Интересно, кто отдал приказ Джону прибыть в Вашингтон из Кореи? – спросил Эйзенхауэр. – Кто пытается поставить меня в неудобное положение?» Трумэн, втайне спланировавший этот сюрприз для своего соперника, ответил: «Президент Соединенных Штатов приказал вашему сыну стать свидетелем того момента, как его отец приносит присягу. Если вы считаете, что таким приказом кто-то пытается поставить вас в неловкое положение, то президент берет на себя всю ответственность»[35 - На самом деле этот разговор состоялся в машине во время вышеупомянутой поездки из Белого дома в Капитолий. Эйзенхауэр спросил, кто приказал сыну приехать на церемонию, и Трумэн сообщил, что лично он.]. Через несколько дней Эйзенхауэр отправил Трумэну письмо, в котором поблагодарил за заботливый «приказ моему сыну приехать из Кореи… и особенно за то, что ни он, ни я не знали, что это сделали вы». А затем он отплатил за его любезность тем, что не разговаривал с Трумэном еще шесть лет.
Трумэн вернулся из Вашингтона в Индепенденс (Миссури). В этой поездке его машина впервые за почти десятилетие остановилась на красный свет. Позже репортеры спрашивали его, что он сделал в первый день отставки. Он ответил: отнес чемоданы на чердак. Трумэн безболезненно возвратился к жизни обычного человека, которым был до президентства. Однажды кто-то видел, как он вышел из машины на обочину, чтобы помочь фермеру согнать свиней с дороги.
Как и многим другим бывшим президентам, Трумэну постоянно предлагали должности-синекуры, способные обеспечить его финансово. Он отклонил их все. «Я лучше умру в доме призрения, чем стану заниматься подобными вещами», – говорил он. Страна начала опасаться, что так и произойдет, и была вынуждена – несомненно, к серьезному смущению Трумэна – учредить первую президентскую пенсию.
Когда Трумэн проводил награждение медалью Почета, он несколько раз отмечал, что предпочел бы иметь такую медаль сам, нежели быть президентом Соединенных Штатов. Однако в возрасте 87 лет он заранее от нее отказался. «Я не считаю, что совершил что-либо, заслуживающее награды – от Конгресса или иной, – писал он. – Это не значит, что я не ценю то, что сделали вы и другие, потому что ценю и добрые слова, которые были сказаны, и само предложение меня наградить».
Медаль Почета вручается за героизм в бою, и он полагал, что нельзя менять правила ради него – даже если он ставил эту награду выше всего остального.
Таков он был.
Таков пример, которому мы должны стараться следовать.
Даже если мало кто с нами соглашается. Даже если это не особо вознаграждается.
Мы должны понять: справедливость – не то, что мы требуем от других людей, а то, что мы требуем от себя. Она – не предмет разговоров, а образ жизни. Она также не обязана оставаться абстрактной вселенской вещью. Она может быть практичной, доступной и личной. Итак, с чего лучше начать?
Справедливость – это…
…стандарты, которых мы придерживаемся.
…наше отношение к людям.
…обещания, которые мы выполняем.
…прямота наших слов.
…верность и щедрость по отношению к друзьям.
…возможности, которыми мы пользуемся (и от которых отказываемся).
…вещи, которые нас волнуют.
…перемены, которые мы приносим людям.
Это не всегда популярно. Это не всегда оценивается по достоинству. Трумэн ушел со своего поста одним из самых непопулярных президентов в истории – как обычно и бывает с большинством лидеров, принимающих трудные, но необходимые решения. Но его действия выдержали испытание временем – как обычно и бывает с этикой и честью.
Мы продолжаем поступать правильно, и в конце концов это поддерживает нас…
…и весь мир тоже.
Держите свое слово
После нескольких побед над карфагенянами в 256 году до нашей эры Марк Атилий Регул потерпел неудачу. Противники при поддержке спартанцев нанесли римлянам неожиданное поражение в битве при Тунете. Всего несколько месяцев назад консул выставлял Карфагену невыполнимые условия капитуляции. Теперь он попал в плен.
Он томился в заключении пять лет – почти в 1000 милях от Рима, вдали от семьи, в рабстве, в лохмотьях, лишенный помощи и надежды. Казалось, все потеряно, но после очередного поражения на поле боя Карфаген захотел мира и отправил Регула в Рим, чтобы договориться об обмене пленными и прекращении военных действий.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=72237862&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Notes
1
Марк Аврелий Антонин, «Размышления», 9.1. Перевод А. К. Гаврилова. Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.
2
Источник притчи – речь софиста Продика. Ксенофонт в «Воспоминаниях о Сократе» излагает эту историю устами Сократа, который ссылается на Продика.
3
«Задумай подлинно существующее благо, ну вот благоразумение, здравомыслие, справедливость, мужество…» Марк Аврелий «Размышления», 5.12.
4
Это третья книга.
5
Джон Стейнбек «Дневник романа. Письма о романе “К востоку от рая”» (1969).
6
Аристотель «Никомахова этика», книга вторая. Перевод Н. Брагинской.
7
Цицерон «Об обязанностях», книга I. Перевод В. О. Горенштейна.
8
К. С. Льюис «Просто христианство», книга III. Перевод Е. В. Поникарова.
9
Stare decisis (лат. «стоять на решенном») – правовой принцип, согласно которому суду следует придерживаться прецедентов, созданных предшествующими судебными решениями – высшего суда или его собственными.
10
Автор обыгрывает идиомы со словом line: put one’s ass on the line (рисковать, брать на себя удар), get in line (занимать очередь), hold the line (держать строй).
11
