Ко всеобщему удивлению, Хати произнес:
Гибнут стада,
родня умирает,
и смертен ты сам;
но смерти не ведает
громкая слава
деяний достойных. 1
На Йели это произвело сильное впечатление. Алва сразу поняла, что Хати задел некую чувствительную струну в душе брата. Она уже собиралась вмешаться, но ее опередила сестра.
– Рагнарёк не входит в школьную программу этого года, господин учитель, – сказала Янника, вставая со своего места. – Если хотите поставить этому балбесу двойку, то просто влепите ее. Только не держите его так, пока он не разревелся.
Повисла тишина.
Потом кто-то рассмеялся.
И вот уже весь класс содрогался от смеха. Даже сам Йели заржал. Хати показал ему, чтобы он сел, и начал вполне обычный урок. Говорили о современной поэзии, но это никому не было интересно. По крайней мере, тройняшкам Миккельсенов.
После урока Хати ушел проводить следующее занятие.
В коридоре тройняшки натолкнулись на Нюгора и его прихвостней.
– После уроков, – проскрежетал Нюгор. Смотрел он только на Йели. – У полосы.
– Ага, сегодня мы тебя немножечко побьем, – поддакнул Спагетти Элиас.
Хокон громогласно рыгнул, и вся троица заржала.
– Один против трех? – удивился Йели. – Вы бы хоть бинтов захватили, потому что на ваши побитые рожи никаких подорожников не хватит.
Школа имела свои места для драк. На разборки юных джентльменов приглашали довольно просто. «У лючка». «У теплицы». «У вертушки». И все сразу понимали, что «у лючка» – это старая бойлерная, а «у вертушки» – это сломанный уличный турникет. «У полосы» же означало, что комбатанты встретятся за стадионом.
Янника сурово зыркнула на Нюгора:
– Я буду с Йели. Два на три.
Нюгор переменился в лице. Йели расхохотался.
– Выкусил, Нюг? Моя сестра мигом из тебя всю вонь выдавит, как из тюбика.
Алва предпочла обойтись без лишних слов. Она ударила кулаком Нюгора в грудь. Ударила как настоящий мальчишка. Пусть Алва и походила на Сиф больше остальных, но и от Вигго она получила немало. Вызов принят и брошен – именно об этом сообщил ее кулак.
– Три на три, Нюг, – спокойно сказал Йели. – Ну что, сами справитесь или отцов позовете?
– Сами. Уж с такими-то разберемся сами, – промолвил Нюгор.
Всё еще потирая место удара, он поманил за собой дружков. Вскоре они, злопамятные и распаленные, растворились в толпе учеников.
Дагги с восторгом следил за происходящим.
– Я с вами, тройняшки!
Йели осадил его:
– Ну ты чего, Дагги? Считать, что ли, не умеешь? Три на три. Остались только билеты в зрительский ряд.
Дагги приуныл. Но еще больше он приуныл, когда Янника принюхалась, покраснела и бросилась вверх по лестнице, пробивая себе дорогу локтями.
– Ну что за дела? Он ведь просто человек! Даже на языке липко!
Йели обнял приятеля. Дагги давно сох по Яннике, как подсолнух без солнца, но сама она избрала другой объект для обожания.
– Наш отец, вообще-то, тоже когда-то был просто человеком.
– Ты ошибаешься, Йели, – возразила Алва. – Он был не просто человеком. Он был нами.
Йели и Дагги приоткрыли рты от удивления. Алва вздохнула.
– Он был подростком – глупым и ни черта не понимающим.
Это они поняли. На их лицах воссияло что-то вроде гордости.
4.
Вигго ехал по западному шоссе.
Позади остался бар с липкими полами и такой же липкой стойкой. Именно там три недалеких человека решили, что могут толкать всё что угодно. И где угодно. Только вот путь местных дельцов начался и закончился с распродажи собственных костей.
Размышляя над этим, Вигго ощущал, как внутри сражаются волк и человек.
Волк утверждал, что всё хорошо. Что стая не оставила ничего лишнего. И в качестве основного аргумента волк приводил чистые и спокойные ароматы ручья, пусть и сбрызнутые кровью. Пахло там, чем и положено, – местом преступления, лишенным какой-либо полезной информации.
«А как же тело краснодеревщика? – возражал человек. – Если так подумать, то очень даже похоже, что стая оставила кое-что».
«Люди не настолько хорошие следопыты. А выслеживать огромных волков, в которых превращаются горожане, их никто не учил».
«А если появится тот, кто их научит?»
Это взволновало Вигго. В лесах появился кто-то еще. И этот кто-то знал, чем занималась стая. И не просто знал, а поймал одного из них за шкирку и бросил прямо на остатки кровавого пиршества. Столик с пиршеством неизвестный, к слову, тоже не поленился передвинуть.
– Ты знаешь, кто мы, – пробормотал Вигго. – И ты очень осторожен. Настолько осторожен, что прищучил хромоножку. А еще ты знаешь, как скрыть свой запах.
Выходило так, что на след стаи вышел какой-то душевнобольной охотник. Неожиданно мысли Вигго потекли в другом русле. А смог бы этот охотник остановить Сифграй, когда она только появилась в Лиллехейме? Сумел бы прикончить ее и тем самым освободить всех, кого она поработила?
Впрочем, себя Вигго не считал порабощенным.
Как только он обрел нового себя – Ульфгрима, если угодно, – его переполнила холодная ярость. На той вершине он четко знал, что нужно сделать. И сделал это. Приказал убить сумасшедшую мать Дэгни. Настолько сумасшедшую, что она изводила своих дочерей и мужа, которому вдобавок изменяла. А потом Вигго лично поквитался с Шакальником – местным психопатом, с которого всё и началось.
Но что делать дальше – Вигго тогда не знал.
Он понятия не имел, как быть огромным черным чудовищем, чей рассудок обрел бритвенную, звериную остроту. К счастью, ответы были у Сифграй. Она увела всех в горы – повела за собой в камень, научила ходить сквозь него, просачиваться, как вода.
Там Вигго набирался сил. Они путешествовали внутри гор, как какие-нибудь ушастые гномы, иногда выбираясь в леса, чтобы поохотиться. Сифграй словно прятала их, берегла от чего-то. Это полностью соответствовало желанию самого Вигго: перейти с рациона из людей на мясо поглупее.
Получив новые силы и новую судьбу, Вигго повзрослел. Не только ментально, но и физически. Он получил тело мужчины, которому, судя по ощущениям, было около двадцати шести лет. В этом возрасте Вигго и застрял. Возможно, навсегда. Когда он впервые совершил обратное превращение – из волка в человека, – то долго не мог оторваться от своих рук.
Это были руки мужчины – крепкие и молодые.
За этим глупым делом, созерцанием собственных конечностей, его и застала Сифграй.
Стая пребывала в привычной послеобеденной полудреме, заняв карстовую пустоту одной из Скандинавских гор. Они прекрасно видели в кромешной тьме, и потому Вигго без проблем рассмотрел свою жену. Сифграй обратилась в человека. Но не в ту зловещую женщину, что истязала Вигго в сновидениях, а в уютную и красивую девушку.
От ее волос и кожи отражался несуществующий лунный свет, и Вигго ощутил, что находится на берегу кристаллического горного озера. Парит в его радужных серебристых бликах, будто рыбка. Возможно, они и впрямь перенеслись в одно из таких мест. Как бы то ни было, они стали настоящей парой, когда их тела соединились.
Чуть больше года волки провели в скалах, слушая, как бьются сердца гор. Но пришла пора выйти. И не в последнюю очередь потому, что родились Алва, Янника и Йели. Сифграй не противилась этому, хотя и испытывала определенные трудности, связанные с переходом в мир людей.
Выбор пал на Альту, небольшой городок, расположенный южнее Пиков Митбо. Несмотря на скромные размеры, он был крупнее Лиллехейма примерно в три раза. Тут они столкнулись с трудностью. Стая насчитывала чуть больше трехсот голов, а такое количество дикарей, внезапно спустившихся с гор, обязательно вызвало бы вопросы.
К счастью, среди волков нашлись те, кто сохранил достаточно сбережений на счетах, чтобы приобрести недвижимость. Переселение заняло следующие два года. Пока одни обживались в лесу, другие готовили им места в Альте.
Наконец шоссе вывело Вигго в город. Потянулась улица Кромвес, еще одна городская окраина, облюбованная волками.
Вот-вот должен был показаться дом Дианы.
5.
Вигго повернул на подъездную дорожку и увидел Турбена, последнего из двух братьев Рёд. Они в свое время обнаружили ногу Сары Мартинсен, бедной девочки, ставшей первой жертвой волков. Сейчас Турбен держал лавку с рыболовными снастями на нижних улицах Альты. Проходя все стадии подчинения Сифграй, он не только собирал кровавую жатву в Лиллехейме, но и имел вполне конкретный контакт с Дианой.
Вылезая из пикапа и беря с собой ноутбук, Вигго крикнул:
– Эй, Турбен, не надо убегать всякий раз, как только мы встречаемся.
– У меня есть выбор, Вигго, – на ходу отозвался Турбен. Он хмурился и прилагал усилия, чтобы у него не дрожали ноги. – Ты должен понимать это. Это не то же самое, что встретиться… где-нибудь еще.
Вигго на прощание помахал рукой.
Да, он понимал. Волки не имеют сил противостоять Ульфгриму, но в форме человека могут запросто послать Вигго в задницу. Правда, так еще никто не делал и вряд ли сделает. Турбен был одним из первых, кто пользовался этой странной свободой. Он подкатывал к Диане и побаивался ее сына. Вполне жизненная ситуация.
Диана стояла на ступенях коттеджа, вертя в руках бумажный сверток и крошечную коробочку. Возраст чуть добавил седины в волосы Дианы, напоминавшие оттенком свежую каштановую карамель. В остальном она застыла в возрасте Лиллехейма. Глаза Дианы сердито сверкали.
– Боже, я прям слышу, как ты опять поддразниваешь меня, – сказал Вигго, обнимая мать. – Что за запах?
– Этот идиот помочился на вату, а потом положил ее в коробочку и принес вместе с мясом. Если я чего-то и не понимаю, так это почему в нашей новой жизни нельзя сохранить старые способы ухаживания.
– Он же волк.
– Но это не означает, что нужно мочиться направо и налево. И тебя это тоже касается, Дмитрий Леонидович. Только не в моем доме.
– И всё-таки поддразнила.
Они рассмеялись и прошли в дом.
Свой небольшой коттедж Диана содержала в идеальной чистоте. Стекла шкафчиков и ореховый паркет сверкали, а столешницы из кварцевого агломерата казались начищенными воском. У нее всегда были наготове чехлы для мебели. Она никого не подпускала к своему жилищу для уборки. И по вполне понятным причинам избегала Сиф.
Сейчас Диана подрабатывала на радио, зачитывая прогноз погоды в передаче «Бродячий треп», и неизменно оказывалась права, когда говорила обо всех этих циклонах и ветрах. А еще предпочитала, чтобы у нее в доме говорили на русском.
– Дим, ты должен угомонить своих крыс. – Диана швырнула сверток с мясом на кухонный стол. Достала поддон для духовки и специи. – Эти дьявольские создания сводят меня с ума. Долго это будет продолжаться? Почему ты не заберешь их себе?
– Сиф они не нравятся.
Диана внимательно посмотрела на Вигго:
– Значит, они очень нравятся мне. Я буквально люблю их. Но ты должен появляться чаще. Это успокаивает их.
Вигго понимал, что в первую очередь это успокаивает Диану, а не крыс, но не стал развивать эту тему.
– Я подумываю смотаться в Лиллехейм. Точнее, не туда, а к ребятам. Ну, которые пережили весь тот бедлам и остались собой.
– Уж не хочешь ли ты сказать, Дмитрий Леонидович, что вознамерился обзавестись новыми хвостатыми дружками?
– Да нет же. Просто хочу проведать Арне и Дэгни. Мне кажется, что-то происходит. Что-то непонятное. Это как появление твоего облака, с которого всё началось.
Диана резко села, чуть не упав со стула. Вероятно, жестоко говорить так, но Вигго не знал другого способа перейти к сути. Диана до сих пор винила себя в том, что привезла семью в проклятый прибрежный городок волков и смерти.
– Дим, тебе не нужно ничего придумывать, если ты хочешь проветрить мозги.
– Называй меня Вигго, как это делают остальные.
– Я не остальные, и ты знаешь это. Знаешь это так же хорошо, как и я знаю, что Вигго Миккельсен – это производное от Вигго Мортенсена и Мадса Миккельсена.
– Ты серьезно? – не поверил Вигго, понимая, что Диана, скорее всего, права.
– Это ваши любимые актеры. Твои и отца. Арагорн, сын Араторна. Ганнибал. Вам нравилось одно и то же.
Вигго поперхнулся смехом. Всё-таки он сентиментален. Но кто обвинит в этом громадного оборотня, которым против воли стал стремительно повзрослевший подросток?
– А что там насчет проветрить мозги?
– Необязательно искать причины, чтобы побыть одному. – Диана достала из свертка отличную баранью ногу. Принялась натирать мясо копченой паприкой. – Иногда хочется отдохнуть от всех и прежде всего от себя. Ты меня понимаешь?
– Отец тоже так делал?
– Ну, он писал книги, а в них он бывал где угодно и как угодно далеко. Совсем как ты.
