– А сапоги-то чем могли ему помешать? – удивился я. – Впрочем, вы ошибаетесь. Это мои вещи. Я снял их перед тем, как броситься с моста за девушкой. Буду очень благодарен, если вы их мне вернете.
– Не раньше, чем закончится следствие, – недовольно ответил Прудников. – Сейчас это вещественные доказательства.
– Доказательства чего? – удивился я. – Моей вины?
Я пристально посмотрел в глаза Прудникова. К чести Степана Богдановича, он выдержал мой взгляд. И даже выпятил грудь, чтобы казаться значительнее.
– Я буду вести следствие по всем правилам, господин Тайновидец, – заявил он. – И не потерплю помех с вашей стороны. Я прекрасно знаю, что ваш род очень влиятелен. Но это не повод мешать полиции делать ее работу!
– Конечно, – улыбнулся я. – Но, может быть, вам не помешает моя помощь?
– Не помешает, – язвительно согласился Прудников. – Буду весьма признателен, если вы расскажете мне во всех подробностях, что случилось сегодня утром. Ни в какой другой помощи я не нуждаюсь.
– Как знаете, – согласился я.
Степан Богданович рвался в комнату спасенной девушки. Но я настойчиво проводил его наверх, в кухню.
– С девушкой вы поговорите только, когда позволит целитель.
В ответ на вежливое приветствие Миши Степан Богданович только фыркнул и отвернулся к окну. Наверное, проверял полицейские посты. Или не хотел, чтобы мы видели, как он расстроен.
– Хотите кофе? – предложил я.
– Нет, – коротко отказался Прудников.
Игнат растерянно переводил взгляд с меня на рассерженного следователя.
– Ты можешь пока отдохнуть, – сказал я Игнату. – Завтракать будем позже.
– А где этот садовник Люцерн? – вспомнил Прудников. – Он ведь тоже свидетель. Я должен с ним поговорить.
– Где-то в парке, – улыбнулся я. – Если хотите, можете его поискать.
– Непременно. Хотя вы, господин Тайновидец, должны были знать, что его показания потребуются полиции. Могли бы и задержать его.
В кухне повисла тягостная тишина, и я ощутил короткий магический импульс. Дом был явно недоволен поведением Прудникова.
Но тут на лестнице послышались шаги. Это поднимался Иван Горчаков.
– Еще один ваш приятель! – саркастически заметил Прудников при виде Ивана.
– Девушка пришла в сознание, – не обращая на него внимания, сказал Иван. – Но она ничего не помнит.
– Я так и знал! – торжествующе воскликнул следователь. – Пропустите меня!
Он шагнул к лестнице, но я загородил ему дорогу.
– Как это ничего не помнит? – спросил я Ивана, вежливо придерживая следователя.
– Совершенно ничего. Она даже не знает, как ее зовут. Сильное магическое воздействие. Оно едва не уничтожило ее магический дар и стерло память.
– Магическое воздействие? – нахмурился я.
А ведь верно. В тот момент, когда нас накрыла волна, я тоже ощутил сильный магический удар. Именно тогда девушка потеряла сознание.
– Значит, она одаренная?
– Без сомнений, – ответил Иван.
– Пропустите немедленно! – потребовал Прудников. – Иначе я предъявлю вам обвинение в преступном сговоре. Очень удобно – жертва потеряла память в результате воздействия магии! А откуда взялось это воздействие, позвольте вас спросить?
Он в упор уставился на меня.
– Умелому магу, господин Воронцов, вполне по силам провернуть такую штуку! Хочу напомнить, что именно ваши вещи мы нашли на мосту. Вы говорите, что прыгнули за девушкой, чтобы спасти ее. А кто может это подтвердить?
– Степан Богданович, что вы говорите? – попытался образумить его Миша.
Но Прудников быстро развернулся. Он был похож на лисицу, которую загнали в угол собаки.
– Помолчите, господин Кожемяко! – голос его звенел от напряжения. – Я немедленно иду к пострадавшей. Один! И я вытащу из нее все, что она знает. Если потребуется, я увезу ее в полицейское управление, там-то она заговорит! А если вы вздумаете мне помешать, я сообщу об этом прямо господину полицмейстеру.
Словно в ответ на крик Прудникова воздух в комнате ощутимо сгустился. Угрожающим басом загудела невидимая струна, но этот звук слышал только я.
– Он просто идиот, – беззвучно сказал я дому. – Неприятный, но не опасный. Не нужно его убивать.
– С дороги! – громко потребовал Прудников.
– Вы очень смелый человек, Степан Богданович, – улыбнулся я. – Не боитесь бросить обвинения в лицо такому монстру, как я.
– Саша, это всего лишь версия, – быстро сказал Миша Кожемяко. – Степан Богданович не обвинял тебя прямо.
– Да, это версия, – упрямо подтвердил Прудников. – И я ее проверю.
Я посторонился, пропуская Прудникова.
– Что ж, прошу. Идите, мы подождем здесь.
– Имейте в виду, я запрещаю увозить пострадавшую куда-либо, кроме госпиталя! – вмешался Горчаков.
– Разберусь без вас! – через плечо бросил следователь, проворно спускаясь по лестнице.
Он скрылся из вида. Затем внизу громко хлопнула дверь, и наступила тишина.
Я подождал несколько секунд и получил подтверждающий сигнал от дома.
– Все в порядке, – улыбнулся я Мише, который с тревогой смотрел на меня. – Теперь он нам не помешает. Идем, нужно расспросить девушку.
Глава 3
– Так-то он человек неплохой, – сказал Миша, имея в виду Прудникова. – Чересчур дотошный, но в нашей работе это хорошо. Неудача с делом Кляева его подкосила. Боится еще раз оплошать. Полицмейстер грозился разжаловать его в городовые.
– Миша, а ты уверен, что Прудников станет тебе сочувствовать, если раскроет дело первым? – поинтересовался я.
– Это вряд ли, – задумался Миша.
– Вот именно, – кивнул я. – Идем.
Мы спустились на первый этаж, и я постучал в дверь гостевой комнаты:
– Сударыня, разрешите войти?
– Входите! – отозвался женский голос.
Я толкнул дверь и жестом пригласил Мишу войти первым. Надеялся, что его полицейский мундир успокоит девушку.
– А где Степан Богданович? – удивился Миша, недоуменно оглядывая комнату.
– Наверное, ошибся дверью, – усмехнулся я. – Немудрено. У меня очень старый дом, и здесь очень много комнат.
Это была наша с домом месть Прудникову за его хамство и глупость. Пусть побродит в одиночестве по комнатам, подумает над своим поведением.
Девушка лежала в постели, натянув одеяло до подбородка и настороженно смотрела на нас. Ее усыпанные веснушками щеки уже порозовели, на лбу белела свежая повязка. Рыжие кудри были убраны в хвост и перевязаны обрывком бинта.
Дрова в камине прогорели, но в комнате было тепло.
– Доброе утро, – улыбнулся я. – Разрешите представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. Еще меня иногда называют Тайновидцем. Вы сейчас находитесь у меня в гостях. Это полицейский следователь Михаил Кожемяко, он расследует ваше дело. Господина целителя вы уже знаете. Он рассказал вам, что с вами случилось?
– Да.
Девушка кивнула и с любопытством уставилась на меня. Она была очень молода. Смущенный взгляд и веснушки только усиливали это впечатление.
– Господин Тайновидец? – задумчиво спросила она, словно пробуя незнакомые слова на вкус. – Кажется, я что-то слышала, но не могу вспомнить… Это вы меня спасли?
Я с улыбкой развел руками.
– Так уж получилось. Видимо, течение сначала затянуло вас под мост, а потом вынесло – как раз вовремя, чтобы я вас заметил.
– Благодарю вас, ваше сиятельство, – серьезно ответила девушка.
– Как вы себя чувствуете? – спросил я.
– Уже лучше. Только голова немного болит.
– Сотрясения нет, – вполголоса заметил Иван. – Удар пришелся вскользь.
– Вы разрешите мне присесть? – спросил я.
Дождался ее кивка и опустился на стул, не придвигая его слишком близко к кровати.
– Когда я доплыл до вас, вы были в сознании, – сказал я. – И сказали, что кто-то ударил вас по голове. Вы помните это?
Девушка едва заметно покачала головой.
– Нет.
– А что было перед тем, как вы упали в воду? Тоже не помните?
– Не помню.
В ее светло-серых глазах появился страх.
– Не волнуйтесь, – сочувственно улыбнулся я. – Вы непременно вспомните. Человеческая память – удивительная штука. Но она редко уходит насовсем.
Иван открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Но передумал и промолчал.
– Свое имя вы тоже не можете назвать? – спросил я.
– Нет. Почему-то мне кажется, что меня зовут Лиза… Елизавета. Но я не уверена.
– Замечательное имя, – улыбнулся я. – Давайте, пока остановимся на нем. А потом узнаем и настоящее. Не думаю, что на это понадобится много времени.
Я не просто так подробно расспрашивал девушку. Мне было важно установить между нами хотя бы минимальное доверие. А еще проверить – не обманывает ли она.
Поэтому я чутко прислушивался к ее словам, используя свою магическую способность.
– Значит, вы ничего не помните о нападении, – кивнул я. – А о своей прошлой жизни? Может быть, какие-то обрывочные картинки, впечатления?
– Совсем ничего, – покачала головой девушка. – Память словно стерли начисто. Вы мне не верите?
В ее глазах снова мелькнул испуг.
– Верю, – успокоил я ее. – У меня есть магическая способность, которая позволяет мне безошибочно отличать правду от лжи. Вы говорите правду.
– Так и есть.
Елизавета несмело улыбнулась. Это была ее первая улыбка с начала нашего разговора. Я почувствовал ее радость, которую вызвали мои слова.
– Но вы не забыли родной язык, – сказал я. – Помните значение слов. Наверное, знаете в какой стране мы с вами находимся?
– Конечно, – обрадовалась девушка.
– И помните, как зовут императора?
– Помню. Я забыла только то, что связано со мной, с моей жизнью.
Продолжая неторопливо задавать вопросы, я понял, что она получила неплохое образование. Ее речь была правильной, она выдавала хорошее воспитание. Пожалуй, Елизавета из дворянской семьи, подумал я. Об этом же говорил и ее магический дар.
Наудачу я попросил ее перемножить два двузначных числа, и она без раздумий назвала правильный ответ.
