– И не только. Сделал несколько фотографий. На предмет очертания следа.
– Надо же… – она пожала плечами. – Я не разглядела.
– Вряд ли он что-то даст.
– Поняла. Когда будет заключение судмедэксперта?
– Ожидаем. – подтвердил Корепанов. – Полный отчет – в течение двух-трех суток.
– Спасибо, Яков Михайлович. – Она перевела взгляд на оперативника Леву Петрова.
Он сидел на диване, то и дело меняя позу. Было видно, что сидеть, и молчать для него было одинаково трудно.
– Слушаю вас, – проговорила она.
Петров вскинул голову, как будто услышал стартовый выстрел.
– Значит так, – заговорил он, быстро, едва успевая выговаривать слова. – Вчера изъял записи с камер наблюдения. С тех, что вообще работают. А работают – три с половиной. Пардон. Одна в холле, одна у лестницы на втором этаже и одна – у лестницы четвертого. Камера в коридоре на третьем этаже, где номер Воронина – дохлая. Питание есть, но сигнала нет.
– И это все, что есть?
– Система наблюдения здесь – чистая формальность. Просто пустышка. Охранник – семидесятилетний дед, с радионяней в ухе.
– С радионяней? – переспросила Стерхова.
Петров уточнил:
– Со слуховым аппаратом. В мониторной – лежанка с одеялом, чайник с электроплиткой и старый телевизор. Дед там живет. Периодически выходит в холл – чешет пузо и проверяет, осталось ли на ресепшне печенье.
Анна с пониманием кивнула.
– Записи посмотрели? Кто входил, выходил в отель вчера вечером?
– Не успел. Сегодня этим займусь. Камера у входа – рабочая, но угол обзора хреновый. И еще… Нужен временной ориентир.
Стерхова а мгновенье задумалась и сказала:
– Начните с девяти тридцати до половины двенадцатого.
– Принято, – Петров записал в телефон. – Сегодня планирую опросить соседей по номеру. Тех, кто проживает рядом с триста двенадцатым. Ну, и портье, который дежурил тем вечером. Может, видел, чего… – оперативник осекся, перехватив ее взгляд.
– Портье беру на себя. – Спокойно сказала Стерхова. – С соседями по номеру тоже поговорю. Сосредоточьтесь на записях. Это сейчас важнее. И, Лев…
– Да?
– Смотрите внимательно. Иногда полезно замедлиться.
– Есть замедлиться. – Стушевался Петров. Он был молод, лет двадцати пяти, не больше. Спортивный, быстрый, сметливый. Из тех, кто всегда бежит впереди паровоза.
– Здесь можно курить? – спросил Горшков.
Стерхова разрешила:
– Курите.
– Что касается вещественных доказательств… – он закурил и продолжил говорить неспеша, с хрипловатой натугой. Вчера приобщили.
– Список я видела.
– Один неразобранный чемодан с личными вещами. Две зарядки: одна от телефона, другая от ноутбука. Телефон изъят. Ноутбук в номере не обнаружен. В чемодане, среди вещей, лежал пакет с распечатками. – Горшков поднялся со стула и положил перед Анной коричневый пакет из крафтовой бумаги. – Вчера вечером глянул – кадры из фильма.
– Я разберусь. Теперь подытожим. – Она провела рукой по столу, словно разворачивая невидимую дорожную карту. – Первое. Нужно выяснить, с кем и как Воронин приехал в Светлую Гавань. Об этом я сама расспрошу Малюгина. Второе. Проследить перемещения Воронина по отелю. Этим займется Лев.
Петров кивнул и записал в телефон.
– Третье. Все отпечатки, найденные в номере проверить по базе данных. Поработать с песком и возможным следом. Четвертое – шнур. Определить его тип, назначение, артикул, производителя. Возможно, это специальное снаряжение. Яхтенный, альпинистский, охотничий. Яков Михайлович, возьмете это на себя.
– Разумеется, – подтвердил криминалист. – Уже в работе.
– Пятое. – Анна взглянула на Горшкова. – Василий, поработайте с телефоном погибшего.
– Уже поработал. Все было удалено.
– Сделайте запрос провайдеру. Нужна расшифровка всех звонков и сообщений в обозначенный временной период.
– Сделаю. – Горшков записал поручение.
– Шестое. Лев, проверьте список постояльцев. Перепишите всех, кто находится в отеле без обоснованной цели, без командировки или участия в фестивале. Особое внимание обращайте на одиночек и тех, кто съехал вчера и сегодня. Иностранцы, москвичи, фрилансеры – гребите напропалую.
– Принято. – Отрапортовал Петров.
Анна закрыла блокнот.
– На этом – все. С результатами собираемся сегодня в восемь часов вечера.
На мгновение в комнате повисла тишина. Та самая, что возникает перед большой и срочной работой.
Первым вскочил Петров. За ним поднялся Корепанов. Горшков встал последним – медленно, нехотя, выражая молчаливый протест.
До сбора оперативной группы оставалось двенадцать часов.
Глава 7. Тот, кто видел его последним
Члены следственной группы разошлись – у каждого из них было свое задание. Штаб опустел, но в воздухе еще висел сигаретный дым.
Анна встала из-за стола и открыла оконную створку. Поток свежего воздуха ударил в лицо. Запах соли, водорослей и безграничной свободы окутал Стерхову дыханием океана, который был рядом – огромный, темный, живой. Его могучая гладь вздымалась и оседала с медленной силой, как грудь заснувшего великана.
Захлопнув створку, она вернулась к столу, на котором лежали немногочисленные документы, подшитые в новую папку. Анна пролистала несколько страниц – медленно, почти машинально. Перечитала знакомые фразы, надеясь, что в третий или в четвертый раз заметит в них что-то, чего не заметила раньше. Но все оставалось прежним. Тот же протокол, те же аккуратные формулировки, за которыми стояла смерть человека.
Анна вздохнула, закрыла папку и провела рукой по лицу. Потом снова встала и направилась к двери.
Коридор, тянувшийся к лифту, был абсолютно пуст. По лакированным дверям скользили быстрые тени, снизу доносился тихий гул отеля. Пережив прошедшую ночь, он медленно приходил в себя, возвращался к привычной жизни.
Вестибюль сегодня выглядел по-другому: был чистым и ярким, как будто кто-то отмыл его до блеска, в попытках скрыть следы недавних событий. Атмосфера осталась прежней – тяжелой и настороженной. Люди, сидевшие в креслах, говорили вполголоса, кто-то уткнулся в телефон, кто-то ждал кофе. Все были заняты, и никто не улыбался.
Стерхова прошла мимо полок с программами и брошюрами фестиваля. Остановилась у стойки ресепшна. Девушка в форме выпрямилась и подняла на нее глаза:
– Чем могу помочь?
– Мне нужен телефон портье, который дежурил позапрошлой ночью. – сказала Анна.
– Вы из следственной группы? Простите, мне не сказали, кому можно дать его телефон, а кому нельзя.
– Мне можно. – Стерхова показала удостоверение.
– Сейчас найду. Минуту.
Пальчики девушки забегали по клавиатуре компьютера.
– Вот, – она протянула лист с записанным номером. – Михаил Полянский. Работает по графику – сутки через двое. Выйдет на смену завтра.
Анна взяла листок и, не отходя от стойки, набрала на мобильнике записанный номер. Один гудок. Второй. Третий.
– Не берет. Придется дождаться завтра. – Проговорила она и спросила: – Кошелев ничего для меня не оставлял?
– Нет, ничего.
– Где он?
– Только что вышел. Предупредил, что повез Эльвиру Шабтаевну в поликлинику.
– Кто такая Эльвира Шабтаевна? – уточнила Анна.
– Вы не знаете? – портье указала на входную дверь. – Мать Виктора Петровича.
Сквозь дверное стекло было видно, как Кошелев, держа над головами раскрытый зонтик, помогает забраться в такси крупной, ухоженной женщине. На вид ей было за шестьдесят. Она была хорошо одета и держалась уверенно.
Стерхова собралась уйти, когда услышала за спиной женский голос:
– Анна… простите… можно вас на минуту?
Она обернулась и увидела Румико Хирано. Та стояла в нескольких шагах, сжимая на груди ремешок своей сумки. Лицо напряженное, губы побелели, глаза широко распахнуты – в них читалось беспокойство и страх. На ней был тот же скромный кардиган, который теперь висел чуть свободнее, словно Румико вдруг уменьшилась в размерах.
– Я уже знаю… – прошептала журналистка и скорбно покачала головой. – Слух об убийстве Воронина разлетелся по всему отелю. Как все случилось?
– Пока ведется расследование. – Ответила Анна.
– Должна вам сказать, что тем вечером я встречалась с Ворониным.
– Где? – быстро спросила Стерхова.
– В его номере. И, возможно, была последней, кто видел его живым.
Выдержав паузу, Анна сделала шаг и взяла Румико за руку.
– Идемте со мной.
– Куда? – удивилась та.
– В оперативный штаб. Там будет удобнее.
Румико послушно кивнула, и они направились к лифту.
Войдя в штаб, Анна включила настольную лампу. Желтый круг осветил столешницу и бумаги.
Румико замерла на пороге комнаты.
– Присаживайтесь. – Стерхова сделала жест рукой.
– Спасибо. – Голос журналистки прозвучал чуть глуше обычного. Переступив порог, она поняла, что пришла не просто поговорить, а давать показания.
Анна достала из папки стандартный бланк и положила перед собой. После этого прозвучал щелчок включенного диктофона.
– Не возражаете против аудиозаписи?
– Нет… Конечно же, нет. – Румико поддернула рукава и сложила руки в замок.
– Тогда, пожалуй, приступим. Фамилия, имя, отчество. Полностью.
– Хирано Румико. Отчества нет.
Получив необходимую информацию, Стерхова заполнила шапку протокола. Потом подняла глаза и дружеским тоном, противоречащим форме вопроса, спросила:
– Теперь расскажите, когда и при каких обстоятельствах вы видели Воронина в последний раз.
– Позавчера вечером. Я сама позвонила ему около девяти часов. И он сказал: «Приходите, но у меня мало времени».
– Так и сказал?
– Дословно.
– Не объяснил почему?
– Простите…
– Почему у него было мало времени. – Пояснила Анна.
– Нет, не сказал. – ответила Румико.
