И тогда ярость, что собралась в Руслане, взорвалась.
– Хватит! – закричал он чужим голосом. Громким и злым.
Они не останавливались.
– Хватит, я сказал!
– Хватит! – подхватила Малина тут же.
От Полины тотчас отстали.
Руслан сделал несколько шагов вперед, поближе к девушке, тяжело дыша от злости.
– Лайм, ты чего? – подбежал к нему Власов. – Тебе сюрприз не понравился?
Но тот ему даже не ответил.
– Какого черта? Вы что творите? – сквозь зубы процедил Руслан, глядя на Полину. Маленькая, хрупкая, беззащитная – она лежала на земле, все еще закрывая голову, и смотрела на него. Только в ее взгляде не было страха. В нем было что-то другое. Сила. Злость. Желание наказать.
А вот в его взгляде сплелись воедино нежность и боль.
– Это еще что за хрен нарисовался? – спросил какой-то гопник с сигаретой.
– Помолчи, – велела ему заткнуться Малина.
– Лайм, что случилось? – опять встрял Власов. – Разве тебе не…
– Заткнись! – выкрикнул Руслан, наблюдая, как Полина встает при помощи подружки. Кажется, с ней все было хорошо.
Гопник попытался начать быковать, в разговор влезли его быдловатые дружки. И внезапно началась драка.
– Перестаньте! – закричала Малина в ужасе, понимая, какие у этого всего могут быть последствия. Но дружки-гопники не слушали ее. Им не понравилось, что незнакомые парни решили установить свои порядки на их территории. И решили их проучить.
Руслан не часто дрался – предпочитал быть наблюдателем, а не участником. Он не был слабым, занимался спортом, но опыта в боях не имел никакого, поэтому противник сразу сбил его с ног. И несколько раз сильно ударил по корпусу.
– Че, мажор, типа самый умный тут, да? – прокричал его противник. – Приказывать тут будешь? А пошел ты в задницу!
Еще один удар – теперь по плечу ногой.
И хохот – отвратительный издевательский хохот.
– Ну че, мажор, да ты мешок мешком! Тебя одной левой уложить можно!
С трудом поднявшись, Руслан сориентировался и достал из куртки перцовый баллончик, который всегда был при нем.
Пользоваться баллончиком он умел – специально тренировался, когда у партнера матери по бизнесу напали на сына, чтобы украсть. Теперь это умение пришлось как нельзя кстати.
Резкое и долгое нажатие на кнопку – и противник заорал от жгучей боли. С криком он начал тереть глаза и лицо, а в воздухе появился специфический перечный запах. Руслан тотчас отпрыгнул в сторону, чтобы облако газа не накрыло его самого.
– Тварь! Я тебя порешаю, урод! – орал гопник, не переставая тереть лицо. – Мразь! Урою!
– Тупое быдло!
Теперь уже Руслан сбил его с ног и несколько раз ударил вышедшего из строя противника по ребрам. Затем бросил взгляд на Полину и ее подружку, с которой они держались за руки. Взгляд у девушки был…
Нет, не испуганный. Сосредоточенный.
Руслан медленно отступал спиной вперед, пока парни дрались. Хотел было побежать к Полине, сам не понимая зачем, но на него напал другой гопник с криком:
– Ты что с моим корешем сделал, ублюдок?!
Теперь Руслан получил по лицу и почувствовал вкус собственной крови, который внезапно разъярил его. И с новыми силами набросился на соперника.
Сложно сказать, чем закончилась бы эта драка, если бы не менты. Никто не понял, откуда появился наряд. Но сориентировались быстро. Кто-то побежал прочь со стройки, кто-то решил спрятаться, но повязали многих. К тому же приехало подкрепление на автозаке, и менты поймали еще нескольких человек – в том числе Власова и Малину.
– Кто мусарню вызвал? – закричал кто-то из гопников. И к своему недоумению Руслан вдруг заметил, как на лице Полины появилась довольная полуулыбка.
Что? Она?.. Но когда?
Менты не церемонились. Парней обыскали и погрузили в автозак. Кто из гопоты сопротивлялся при задержании, тех приложили дубинками. С Русланом и его друзьями обращались иначе – поняли, что богатенькие сынки. Девчонок тоже не трогали.
Уже сидя в автозаке у окна, Руслан снова глянул на Полину. Все так же держа подругу за руку, она стояла рядом с двумя копами, которые внимательно ее слушали. Девушка была бледной, но глаза ее решительно горели. И Руслан вдруг подумал, что она все-таки красива. А потом хрипло рассмеялся, вытирая кровь с губы. Третий привод в полицию за последнее время. Кажется, отцу снова придется его вытаскивать. Будет забавно.
Отец действительно приехал в полицию, злой как черт.
– Ты опять устроил непонятно что? – прошипел он, увидев сына, сидящего с равнодушным видом рядом с полицейским, который что-то печатал в компьютере. Тут уже знали, кто отец Руслана. Сами его вызвали – Руслану даже звонить не пришлось.
– Я вообще ни при чем, – пожал плечами Руслан, и отец тотчас схватил его за ворот. Его лицо перекосило от ярости.
– Ты тут гонор свой показывать решил, сосунок? Сколько раз я из-за тебя позориться должен, а?! – Потом, правда, осекся под взглядами ментов, отпустил сына, дружелюбно улыбнулся им и сел рядом с Русланом. – И что ты опять устроил? Это третий раз. Третий раз, когда я за тобой приезжаю в отделение. Ты в своем уме? Или как? Ты меня позоришь. Признайся, ты же специально это делаешь? – В глазах отца, которые были так похожи на его собственные, промелькнула ненависть.
– Конечно специально. – Губы Руслана растянулись в неприятной улыбке. – Я ведь вижу тебя, папочка, только когда ты вытаскиваешь меня из мусорни.
– Что за жаргон отбросов? – с отвращением спросил отец. – Посмотри на себя. В кого ты превратился, идиот? Мать совсем тебя разбаловала.
– Ни слова про мать, – мигом разозлился Руслан.
– Или что? – внимательно глянул на него отец. – Ударишь меня? Ну давай, бей собственного отца.
– Ты мне не отец.
– Тогда что же ты каждый раз, как попадаешь в задницу, звонишь мне? Может быть, мне уйти? И сам решай свои проблемы, раз такой умный.
Руслан крепко стиснул зубы. Если не отец, тогда придется приехать матери. Но она в больнице. И вообще ее нельзя волновать. Пусть лучше этот урод его вытащит отсюда. Отец словно понял его мысли и усмехнулся:
– Значит, так, это последний раз, когда я буду унижаться, чтобы тебя вытащить и отмазать. Ты вообще в курсе, что несовершеннолетним нельзя пользоваться перцовыми баллончиками?
– Это была самооборона. И да, папочка, в августе мне исполнилось восемнадцать, – ответил Руслан.
Отец всегда забывал про их с Сашкой дни рождения. И мамин тоже. Зато бабка говорила, что на день рождения новой женушки он поехал с ней отдыхать за границу. Это было унизительно, но пришлось замолчать и тупо ждать, когда отец договорится с одним из главных ментов. Заодно отмазал и всех его друзей. Не из-за великой любви, а потому что знал, кто их родители. Предусмотрительный.
– Все, уходим, – сказал час спустя отец сухим голосом.
– А дочку свою забрать не хочешь? – насмешливо поинтересовался Руслан, выходя за ним в коридор.
– Что? – недоверчиво спросил отец. И в его глазах вновь полыхнул гнев. – А Саша-то тут каким образом очутилась?
– А это не Саша, – ответил парень. – Это дочурка твоей тупой бабы. Полина или как ее там. Она тоже тут.
– Ее ты зачем притащил? – рыкнул отец. И у Руслана опять заиграла в голове обида. Вот, значит, как. О ней-то он заботится.
– Хотел гопоте отдать, – заржал парень.
Пусть отец видит, какой он подонок. Такой же, как он сам.
Отец ничего не сказал. Обжег сына взглядом и вновь пошел к ментам.
Андрей врал, он прекрасно знал, что Полина находится в том же отделении. Когда раздались звонки из полиции – сначала ему, а потом его жене, он был дома. Полинина мама разволновалась, сразу же стала собираться и попросила мужа подвезти ее. Ни слова не говоря ей о том, что он и сам едет туда же разбираться по поводу сына, Андрей попытался успокоить Дану, сказал, что в ее положении ехать в полицию ни в коем случае нельзя, и заявил, что он сам будет представлять интересы Полины. Решив вопрос с сыном, он отправился в кабинет, где шло бурное обсуждение случившегося.
Из отделения он забрал их обоих – и Руслана, и Полину, взгляд у которой был отсутствующий. Они вышли на улицу спустя часа три или даже больше. И уже тогда отец ударил его – не кулаком, а дал пощечину. Хлесткую. И обидную.
– Никогда не говори так о моей жене. Не тупая баба. А моя жена. Понял?
– Да пошел ты! – Руслан схватился за горящую щеку.
– И если еще раз тебя загребут в полицию, я тебя вытаскивать не буду. Сам решай свои проблемы, если такой взрослый.
– Я сказал – пошел ты…
Парень с чувством сказал отцу, куда ему нужно идти, и свалил сам. Обернувшись, он увидел, как Полина садится в отцовскую машину. А спустя несколько минут ему пришло сообщение от нее. Всего лишь одно слово:
«Спасибо».
Знала бы она, из-за кого на нее открыли охоту в школе, не благодарила бы. Руслан вдруг остро ощутил, как сильно не хочет, чтобы Полина узнала правду.
«Откуда ты узнал, где я?» – вдруг спросила она.
«Один чел сказал», – обтекаемо ответил он.
«Есин?»
«Ага», – соврал Руслан и вдруг подумал, что хочет увидеться с ней один на один и коснуться ее лица. Или волос. Или просто взять за руку. Бред! Пошел вон из головы! Убирайся, убирайся! Но образ Полины не покидал его. Очаровывал и одновременно мучил.
«Эй, не думай, что я благородный принц. Это была моя благодарность за сестру», – написал ей зачем-то Руслан.
«Знаю», – ответила девушка.
Больше они не переписывались, но он то и дело хватался за телефон, думая, что она вновь пришлет ему сообщение.
Глава 9. Победа правды
Я села в машину отчима только из-за мамы. Он сказал, что я довела ее и что она плохо себя чувствует. И я просто обязана встретиться с ней и сказать лично, что со мной все в порядке. Да, я знала, что это очередная манипуляция. Но с мамой мне действительно нужно было встретиться и поговорить. Серьезно.
Всю дорогу я молчала, сидя на заднем сиденье машины и прислонившись головой к холодному окну. Сегодняшние события стали рубежом, той самой поворотной точкой, которая отделяла друг от друга двух Полин: старую и новую. Я перестала чувствовать себя прежней. Окончательно поменялась. И сделала для себя несколько выводов. Во-первых, я сама могу решать свои проблемы. Во-вторых, я не хочу жить с мамой и отчимом. В-третьих, я сильная. Я смогу делать то, что раньше мне казалось чем-то непостижимым. Например, противостоять толпе.
Как только я узнала о том, что Малина и ее свора решили достать меня, возможно, еще и через Дилару, я поняла одно. Сама я с ними не справлюсь. По крайней мере сейчас. Мне нужна помощь взрослых. А еще – доказательства. Иначе от Малиновской мне не избавиться. Мать всегда ее прикроет, да и сама она достаточно хитрая. Вывернется из любой ситуации, как змея. Я или поставлю ее на место, или она попытается сломать меня. Другого не дано.
План был шит белыми нитками, и, если честно, я не думала, что Малина решится на активные действия так быстро. Уже находясь в полиции, я поняла, как это было опасно и что пострадать могли и я сама, и Дилара. Но нет, все обошлось. Теперь у меня были и свидетели, и аудиозапись, которую я передала полиции.
Было весело. Они вызвали матерей Малиновской, ее подружек и Власова, а также Ольгу Владимировну, инспектора по делам несовершеннолетних и даже директора. Приехала мама Дилары, и моя тоже должна была приехать, но отчим этого, по его словам, не допустил. Изображая заботливого отца, этот урод объяснил собравшимся, что его супруга плохо себя чувствует и мои интересы будет представлять он. Мне было противно видеть его, но я только кивнула. Он так он. Мне без разницы. К тому же на людях Андрей безупречно играл роль любящего папочки. Мне аж тошно стало от его двуличия.
Сначала никто не верил, что Малиновская и Власов устроили травлю. Ликина мать кричала, брызгая слюной, что ее дочь не может участвовать в таком безобразии. Мол, она идеально воспитала ее, и вообще, дочь педагога – это априори прекрасный ребенок, который и мухи не обидит. Малина при этом вела себя скромно и даже плакала, заставляя мамочку-завуча орать все громче и громче. Та действительно верила, что Лика потерпевшая сторона. Она и мысли не допускала, что ее дочь – моральный урод и ей нравится издеваться над другими.
– Да как вы только посмели обвинять мою дочь! Как посмели измазать ее в такой грязи! Думаете, я не защищу своего ребенка?! Ошибаетесь, господа хорошие! Не на тех напали! Я за свою Лику порву!
– Думаете, я за свою Дилару не порву? – не выдержала мама моей подруги. Женщиной она была эмоциональной и с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться в волосы Малиновской-старшей. – Ваша дорогая доченька начала травить мою дочь! Унижала, оскорбляла, даже била! Я этого так не оставлю, уж поверьте!
– Не смейте наговаривать на мою дочь! Лучше за своей следите! Одна из худших по успеваемости в классе! Да во всей параллели! А все потому, что вы ею не занимаетесь! Девочка растет без материнской поддержки!
– Слушайте, вы, госпожа хорошая! Не смейте о Диларе так говорить! Может, она и учится не так хорошо, зато она нормальная девочка. И ей детская колония не светит!
Они ругались долго, громко, и, кажется, даже полицейские утомились слушать. Пока они кричали, Дамблдор нервно пытался разрулить вопрос – для него главным была репутация школы. Но не получилось.
В итоге я включила запись со своего телефона, на который удалось записать все, что происходило. Услышав свой голос, Лика опешила. Она не думала, что я веду запись. И вся бравада мигом с нее слетела. А следом она слетела и с Егора. Они поняли, что выкрутиться не получится.
«У тебя ведь мама завуч в нашей школе. Не боишься ее подставить своим поведением?» – спрашиваю я специально.
«Мать всегда меня прикроет, крысятина. Не волнуйся. Кого ждешь? Барса? А, извини, забыла, что он умер», – мерзко смеется Малина.
На этом моменте ее матери стало плохо – она осела на стул, схватившись за сердце. И мама Дилары капала ей в стакан какое-то лекарство, которое у нее было с собой.
Скандал получился страшный. Я уходила уставшей, но при этом чувствовала себя победительницей. Я сделала это. Избавилась от своих мучителей. Сомневаюсь, что кто-то вновь начнет задирать нас с Диларой.
Ко мне и отчиму присоединился ожидавший нас в коридоре Руслан. О нем я тоже рассказала. Он пришел спасти меня. И Андрей, услышав это, недовольно поджал губы. Ему не понравился тот факт, что мы знакомы. Из здания полиции мы вышли втроем. Я, отчим и Руслан, который выглядел откровенно злым. На его лице вновь появилась маска отвращения, и я не понимала, к кому – ко мне, к отцу или ко всему миру в целом.
Мне хотелось его поблагодарить. Я действительно не ожидала, что он появится на Точке. Но не получилось. Отчим ударил его по лицу, они поссорились, и Руслан ушел.
– Садись в машину, – сухо сказал мне Андрей. – Немедленно. Твоя мать сходит с ума из-за тебя. А беременным волноваться нельзя. Ты ведь не хочешь быть виноватой, если что-то случится с нашим ребенком?
Чертов манипулятор. Я села в машину.
– Откуда знаешь моего сына? – спросил отчим, заводя ее.
– Я и дочь твою знаю.
