– Здравствуйте. Кто приглашает? – спрашивает Ростик.
– Давид Сергеевич, – поясняет она и указывает пальцем в сторону коридора.
– Ну ладно, – запросто соглашается муж, наклоняясь за полотенцами. – ВИП так ВИП. Идем?
– Да, конечно, – говорю я. – Почему бы и нет?
Венера и Давид – прекрасная пара, он к тому же успешный бизнесмен, у которого стоит поучиться. Я уже морально готова к его легкой схожести с Адамом, поэтому смогу держать себя в руках.
– Ну что, пять минут на отдых и снова в парилку? – болтает Ростислав по пути.
– Только без купели, умоляю!
– Именно с ней! Без нее никак, Радка.
– Совсем никак? – смеюсь я.
– Абсолютно! Больно только в первую секунду, потом хорошо…
Мы заходим в ВИП-комнату, и в груди разрастается глухая боль. Желудок переворачивается, начинается тошнота, голова кружится. Краска ударяет в лицо.
Объятия мужа под взглядом Северянина жгут кожу. Я остро ощущаю себя не в своей тарелке и от бессмысленности этих чувств теряюсь еще больше. За ребрами грохочет.
Ростик восклицает:
– Добрый вечер!
Ростик продолжает беспечно:
– Что там по завтрашней рыбалке? Можно взять одежду в прокате?
Ростик отвечает на рукопожатие Северянина и говорит:
– Купель, кстати, пушка. Рада тоже заценила. Мы еще пойдем, да, Лучик?
Мне надо позвонить психиатру. Адам, где ты там, на небе или в аду, помоги удержать рассудок.
Наши с Северянином взгляды встречаются.
Глава 11
Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Это становится неуместным практически сразу, но мы продолжаем. Давид в белом халате сидит в расслабленной позе, откинувшись на спинку кресла.
А я… я будто летела сюда ради этого момента.
Торопилась. Старалась.
Как же ему не идет карий цвет глаз. И напротив, идет отсутствие шрама.
– Рада?
– Что? – спохватываюсь и перевожу глаза на мужа.
Обрываю себя, переключаюсь. Натягиваю улыбку.
– Я спрашиваю: ты готова идти в баню и купель следом? Алле, малыш.
Я ощущаю себя клоуном на сцене. Несуразным, взволнованным. Какая-то дурочка с дырой в сердце, выставленная на потеху публике.
Раньше было легче.
Раньше я лучше справлялась с горем.
Сейчас – буквально не могу его прятать.
И тем не менее…
Весело смеюсь. Отмахиваюсь и перекидываю волосы за спину.
– Простите! Я подвисаю на одной точке. Бессонные ночи, дети… Голова разрывается. Иногда я просто выпадаю из реальности.
– Малыш… – Ростик обнимает и целует в лоб. – Тебе надо было отдохнуть. Хотя бы часик поспать с детьми.
– Я пыталась, не получается.
– Отдыхайте, Рада Владиславовна, – произносит Северянин. – Вы здесь именно для этого. Дела будут ждать сколько потребуется. В любом случае этот сезон полностью ваш.
Какая безграничная щедрость, учитывая, что на календаре сентябрь!
Раздражение помогает собраться. Адам обо мне заботился, Литвинов, что логично, думает исключительно о деньгах.
– Спасибо за теплый прием, Давид Сергеевич. Это место прекрасно.
– Можно просто Давид, мы ведь на отдыхе, а не за столом переговоров.
– Можно, но, наверное, не стоит. Ростик, я, пожалуй, останусь. Сходишь один?
– Я как раз искал компанию, – говорит Северянин, поднимаясь. – Венера?
– Я с тобой.
Давид смотрит на меня вопросительно, как бы спрашивая: «Уверена?» Чуть улыбается.
Пусть Исса сам приедет и оценит его реакции!
Собственными, мать его, глазами!
– Хотя нет, я тоже пойду. Что одной сидеть? – слышу собственный голос. – Да же?
– Конечно! – радуется Ростик. – Спать будешь зато как убитая. А у вас веники есть?
– У нас даже банщики есть.
– Спасибо, но свою жену я никому не доверю, – усмехается Ростислав. И совершенно неожиданно добавляет: – Сам о ней позабочусь.
– Вы умеете профессионально парить?
– Я все умею.
Ух ты.
– Это правда, – мягко поддерживаю я мужа. – Но спасибо за предложение.
– Как угодно.
Мы идем в парилку, у входа снимаем халаты.
Так получается, что я захожу первой и забираюсь на верхнюю полку. Следом – Ростислав и Венера. У нее белый открытый купальник, который прекрасно сидит на идеальной фигуре.
Последним заходит Давид, и нужно делать усилие, чтобы его не разглядывать.
Любопытство могут воспринять как интерес к чужому мужчине, что совершенно неуместно ни в этой, ни в любой другой ситуации. Поэтому для начала я изучаю саму парилку.
– Вот это я понимаю бизнес, – тянет Ростислав. – Переговоры ведутся в сауне.
Он явно старается разрядить напряжение.
– Сколько я этим всем занимаюсь, – замечает Северянин, – переговоры вечно проходят в каких-то саунах и кабаках.
Все смеются, и даже дышать становится легче.
– Неформальная обстановка здорово сближает, – подхватывает Венера.
– Это был ваш план? – улыбаюсь я.
– Коварный, – смеется она. – В баньке попарить, вкусно накормить… Что там дальше?
– Спать уложить, – заканчивает Северянин. – И договор подписать.
– Вы говорили про франшизу, – наконец нахожу причину посмотреть на него.
Татуировки, мать их.
Одна, вторая, третья… – шесть штук. Вязь именно в тех местах, где были, как я помню, самые крупные шрамы Адама. Быстро сглатываю. Мелкие – отсюда не разглядеть, их нужно рассматривать вблизи и при свете. Даже живя с Адамом месяцами, я нет-нет да обнаруживала на его теле что-то для себя новенькое. В парилке же освещение и вовсе приглушенное.
Как жарко здесь, господи.
Правое плечо – ножевое ранение. Левый бок – след от удара цепью. Правый – глубокие рубцы от удара трубой. Шрамы на ребрах – последствия ДТП. Локтевая ямка на правой руке и лодыжка – перерезанные сухожилия… Я могу рассказать про каждую отметину. Нарисовать, если нужно…
Чуть округляю глаза, Северянин прищуривается нижними веками, и я дергаюсь.
– Этот вариант тоже возможен, Рада Владиславовна. Я даже уже попросил своего юриста составить вариант договора. Но вы хорошо подумайте, продажа – самый разумный выход. В планах у меня перестроить весь берег, и, скорее всего, ваш вид на море окажется под вопросом.
– Плюс не исключен демпинг цен?
– Не исключен.
– В конце концов, – выносит вердикт Венера, – все соглашаются на продажу.
– Вот оно что.
А как красиво все начиналось.
К нам присоединяются гости отеля, и разговор меняет направленность. Теперь мы обсуждаем варианты экскурсий. Давид приглашает Ростислава на рыбалку, и тот запросто соглашается.
Вернувшись к лежаку, я первым делом хватаю мобильник и пишу Святоше:
«Ну что? Нашел что-то новое по Литвинову?»
Он читает сразу, но отвечает только через минуту. За это время Северянин, Венера и несколько их знакомых размещаются за столом. Официанты приносят легкие закуски, алкоголь.
«На детских фотографиях он и правда похож».
«А что-то новое?»
«Много лет живет за границей. Занимается отельным бизнесом и инвестициями. Проблем с законом не было. „Северная бухта“ у него больше пяти лет, до этого здесь была дыра».
Исса присылает ссылки на статьи трех-четырех-пятилетней давности, в которых Литвинов фигурирует как владелец сети отелей и спонсор каких-то детских соревнований. Венера – местная. Училась за рубежом, потом работала в отделе маркетинга «Северной бухты». Видимо, так и познакомились.
Она из состоятельной семьи, но держится за Давида изо всех сил. Это видно по тому, как заглядывает ему в лицо, смеется над шутками. Первая берет за руку.
Северянин, конечно, бесстыже богат, одно кольцо на ее пальце чего стоит. Но и пара они красивая. И тем не менее он выглядит замкнутым и отстраненным.
Я украдкой делаю фотографию и отправляю Савелию.
«Сходство определенно есть», – отвечает он тут же.
«У него татуировки на всех местах, где у Адама были шрамы».
«Адам ненавидел татуировки».
«Я помню».
«Малыш, это не может быть он. Мне жаль».
