Ощущение безысходности достигло своего апогея.
Пришло четкое осознание – сейчас меня изнасилуют.
Я должна собраться и заставить себя отстраниться от происходящего. Абстрагироваться. Не пропускать через себя. Или хотя бы попытаться, насколько это вообще возможно.
– Соси, – раздался короткий приказ над моей головой.
Наверняка он уже достал свой член и ждёт. Но я не могла заставить себя даже просто посмотреть на него, разглядывая прогнившие доски на полу с таким усердием, будто это могло мне как‑то помочь.
Черт, а ведь я не смогу. Просто не смогу и всё.
– Пожалуйста. Прошу вас. Не заставляйте меня это делать. У моего отца есть деньги. Он заплатит вам. Заплатит сколько угодно, любую сумму… – севшим голосом уговаривала я, приводя единственный имеющийся в моем арсенале аргумент.
– Твой папаша в лучшем случае сможет оплатить мне только пару хороших шлюх, не больше.
Я до боли закусила губу. Осведомленность громилы о финансовом положении моей семьи напугала меня не хуже перспективы скорого изнасилования.
– Только понимаешь в чем дело, сейчас от этого моему стояку ни хера не легче, – продолжал добивать меня он своими мерзкими словами. – Благодаря тебе я вынужден сидеть в этой жопе. Ты пойми своими зачатками мозгов, тупая ты курица, у тебя нет никаких вариантов. Кара вряд ли согласится мне отсосать, а других кандидатур на ближайшую сотню километров здесь попросту нет.
– Я тоже не соглашусь, – прошелестела я в ответ, чувствуя, как каждая клетка в моем теле звенит напряжением и злостью.
– Да что ты говоришь… – процедил лысый урод, после чего больно схватил за волосы и задрал мою голову вверх, едва не ткнув носом прямо в свой «стояк».
От омерзения меня чуть не вывернуло, и стоило огромных усилий подавить рвотный позыв.
– Я говорю, что не буду тебе отсасывать, – ответила я, с трудом выдавливая из себя каждое слово.
– Куда ж ты денешься, – с презрением хмыкнул он и, коротко замахнувшись, ударил по губам тыльной стороной руки.
Удар получился такой силы, что я упала на спину. Острая головная боль тут же раскроила сознание, а во рту почувствовался солоноватый вкус крови.
– Слышь, Серый, ты бы полегче! Давай‑ка лучше я сам с девушкой поговорю? – подал голос Кара, о существовании которого я уже успела позабыть. – Она наверняка уже и так все поняла, правда ведь, принцесса?
Я кое‑как поднялась с пола, снова встав на колени. Хотела подняться на ноги, но голову вело, и я не решилась, боясь упасть. Губы горели огнем, что‑то тёплое текло по подбородку. Попыталась вытереть это рукой и ощутила новый рвотный позыв от вида собственной крови.
Похоже, эти две твари были серьёзно настроены меня сломать. Да и с чего я взяла, что могло быть по‑другому? Что они вдруг отступят? Не станут творить беспредел? Нет, ни хрена они не отступят. И, похоже, чем раньше я сдамся, тем меньше получу увечий. Только вот… Как потом с этим жить?
Что лучше – быть изнасилованной или жестоко избитой? Хороший вопрос. Во втором варианте будет искалечено тело, но в первом – душа. И что‑то мне подсказывало, что тело заживёт куда быстрее.
Твари…
Ненавижу…
Им меня не сломать. Скорее, зубы себе сломают.
Подняла глаза и, вложив в свой голос и взгляд всю ненависть и презрение, что кипели внутри, медленно произнесла:
– Я лучше сдохну, чем добровольно позволю прикоснуться к себе мразям вроде вас.
Кажется, они удивились. Точнее, не так. Кажется, они просто охренели. Брови рыжего задрались так высоко, что весь его лоб исполосовали глубокие рытвины морщин, а у лысого так и вовсе глаза налились кровью, мощная челюсть сжалась, и желваки заходили туда‑сюда.
– Ну, ты сама напросилась, тупая шкура… – сквозь зубы процедил он и неотвратимо двинулся на меня.
Морально я была уже готова к очередному удару или даже к серии ударов, но все равно непроизвольно попятилась назад. Однако ничего подобного не произошло. Вместо того чтобы избить, этот урод схватил меня за волосы, дёрнул вверх, вынуждая встать, а потом швырнул в сторону кровати. Я машинально пролетела несколько шагов и завалилась на нее, отчего ржавые пружины пронзительно заскрипели, и вся конструкция едва не развалилась.
Не успела опомниться, как громила настиг меня и начал грубо сдирать платье, я только слышала, как ткань жалобно трещит по швам. Мои жалкие попытки отбиться ублюдок даже не замечал, и вот я уже лежала по пояс голая, безуспешно пытаясь закрыть руками обнаженную грудь.
Впервые я пожалела, что перестала носить бюстгальтер. С некоторых пор в нем отпала всякая необходимость. Да и мне просто нравилось так, я обожала свою грудь, гордилась ею, как, впрочем, и всем своим телом. Мне стоило немалых усилий довести его до совершенства. Только теперь впервые я горько пожалела и об этом. Возможно, если бы я оставалась обычной девушкой с обычной внешностью, эти нелюди не проявили бы ко мне интерес, не похитили бы меня и не сломали бы мою жизнь без всякой возможности восстановления.
– Что здесь происходит? – выхватил меня из оцепенения смутно знакомый низкий голос с хрипотцой, и я снова начала яростно отбиваться, но лысая тварь и без того вдруг сама отступила.
Получив свободу, я резко подскочила на кровати, уже привычными движениями быстро забившись в угол, и кое‑как прикрыла ладошками грудь.
Дверь в мою камеру была распахнута, на пороге стоял тот самый "головорез", и я обрадовалась его появлению так, что готова была завопить от счастья.
Не знаю, с чего я вдруг решила, что он захочет мне помочь, а не присоединится к дружной компании моих экзекуторов.
* * *
Повисло минутное замешательство. В другой ситуации я бы даже могла подумать, что эти две твари смутились, но вряд ли таким, как они, могут быть свойственны подобные эмоции. Первым очнулся Кара и заговорил, щедро приправляя голос приторной интонацией:
– Да вот, тёлочку объезжаем! Знали бы, что ты так быстро вернёшься, подождали бы. Но ты ничего не пропустил, она пока ещё брыкается, так что присоединяйся.
– Семён распорядился? – сухо уточнил «головорез».
– Да нет, ему‑то нахуй это! – хохотнул рыжий сукин сын.
– Тогда какого хрена? – не меняя тона, так же сухо поинтересовался мой спаситель.
– Шутишь? Ты посмотри на неё! – с искренним возмущением воскликнул Кара. – Когда ещё выпадет шанс выебать такую первосортную тёлку?!
«Головорез» переключил свое холодное внимание на меня, заставляя непроизвольно сжаться в комок. Бегло прошёлся глазами по всему моему полуобнажённому телу, задержав внимание на разбитых губах, и я вся затряслась от своего гнетущего, беспомощного состояния, многократно обострившегося от этого беспощадного взгляда. Снова стало очень страшно. Что если он согласится на предложение рыжей мрази к ним присоединиться? Что если я ошиблась, и он ничем не отличается от этих двоих?
Но, к счастью, мои опасения оказались напрасными. Похоже, этот человек со страшными темными глазами рассматривать предложение рыжего в принципе не собирался.
– Если не было приказа, тогда сворачивайтесь и на выход, – потребовал он не терпящим возражений тоном, наконец, оторвав от меня свой угнетающий взгляд.
– Да завязывай! – со скепсисом отозвался Кара, мерзко растягивая гласные. – Если мы её помнём немного, Семёну это даже на руку будет!
В этот момент я, кажется, даже перестала дышать. Наверное, гораздо проще смириться со своей участью, когда шанса на спасение вообще нет, чем когда он вдруг появляется, а потом неумолимо тает на глазах. Ужасно хотелось как‑то повлиять, что‑то придумать, может быть, сказать им… Чтобы это сыграло в мою пользу, да только мозги уже плавились, а придумать я ничего так и не смогла. Вряд ли какие угодно мои слова или действия могли бы повлиять на решение этого сурового мужчины, и мне оставалось лишь надеяться на чудо и молиться, мысленно проклиная свое бессилие.
Однако я и представить себе не могла, насколько этот мужчина окажется принципиален.
– Тебе платят за чёткое выполнение инструкций, а не за хренову самодеятельность, – равнодушно заметил он, одним взглядом подавляя прыть своего собеседника. – Собрались оба и пошли на выход.
Его голос прозвучал спокойно, без каких‑либо эмоций, но вызвал очень острую ответную реакцию. В этой слишком тесной для трёх здоровых мужиков комнате повисло такое напряжение, что, кажется, я даже физически его ощутила. И спустя мгновение снова услышала ненавистный бас лысого верзилы, лица которого я не видела, но по интонациям в голосе чувствовалось – он просто в бешенстве.
– С хуя ли ты тут раскомандовался, слышь? Что‑то не припомню, чтобы Семён тебя старшим назначил?!
– Ты серьёзно думаешь, мне нужно чьё‑то назначение? Если вы, два дебила, думаете хуями, а не головой? – И снова он произнёс эти слова абсолютно спокойно, лишь едва заметно прищурив свои страшные глаза.
Я переключила свое напряженное внимание на лысого, который оставался стоять на месте, но всем корпусом подался вперёд, словно готовился к прыжку.
– Да ты кто, блять, вообще такой, чтобы так базарить?! На кого пасть свою разеваешь?! Без году неделю на Семёна батрачишь, а уже на тот свет захотелось?! Так ты скажи по‑нормальному, я, блять, с удовольствием поспособствую…
– Ладно тебе, Серый, угомонись. По сути, прав же он, – неожиданно вклинился между ними Кара, как видно, почуяв беду. – Мы ведь правда здесь дело делаем, а потрахаться можно и в другом месте. Не обессудь, Палач, мы уже уходим.
– Ты серьёзно, Кара? – возмущенно прогромыхала лысая тварь. – Решил пресмыкаться перед этим долбоёбом? Дело, конечно, твоё. А я хуй куда отсюда уйду, пока не получу своё.
Он демонстративно развернулся и с пронзительным скрипом пружин уселся на мою кровать. Я не успела среагировать, как он схватил меня за локоть и притянул к себе так резко, что с моих губ непроизвольно сорвался испуганный вопль. Снова попыталась отбиваться, но куда там. Эта лысая гора мыщц ловко пресекла все мои попытки, обездвижив обе моих руки своей одной. После чего его свободная лапа грубо вцепилась в мою оставшуюся без защиты грудь, болезненно сминая её до такой степени, что я завыла.
– Слышь, долбоёб, – с подобием странной усмешки на губах медленно проговорил Палач, внимательно наблюдая за нами. – Оставь девчонку в покое, и пойдём выйдем на улицу, побазарим.
От его слов лысый побагровел. Глаза налились кровью, ноздри то и дело раздувались так, что казалось, вот‑вот из них повалит пар. Он отшвырнул меня в сторону, и я здорово приложилась о металлическую спинку кровати, но на этот раз была готова и не издала ни звука.
– Ну пойдём, мудила. Побазарим, – зловеще процедил он, громко похрустев пальцами.
В абсолютной тишине все трое, к моему кратковременному облегчению, покинули комнату, не забыв запереть за собой дверь. Но стоило мне остаться одной, как стягивающая грудь тревога вернулась, и меня заколотило от нее с неимоверной силой.
Что если этот лысый урод и вправду убьет вступившегося за меня Палача? А потом вернётся?
5 глава
Время тянулось так медленно, что казалось, будто прошла уже целая вечность с тех пор, как они ушли. Я не носила наручные часы, как, впрочем, и любые другие украшения, но сейчас впервые горько об этом пожалела. Не могла расслабиться ни на минуту, напряженно прислушивалась, в надежде поймать хоть малейший звук, доносящийся из‑за металлической двери моей камеры, но за ней стояла гробовая тишина.
Мое платье было безнадёжно испорчено. Попыталась хоть как‑то прикрыть себя его остатками, да только лысый урод умудрился порвать ткань таким образом, что даже нитка с иголкой вряд ли бы тут помогли. Но сейчас мне было на это плевать. Сейчас меня волновало лишь то, что происходило за пределами моей камеры, там, где‑то наверху.
Чтобы хоть немного отвлечь себя от тягостного ожидания, снова и снова прокручивала в голове их разговор, по несколько раз повторяя про себя каждую брошенную сегодня фразу. Мой мозг сейчас был не способен на полноценный анализ, но требовалось хотя бы запомнить все, чтобы проанализировать это потом, когда снова смогу соображать.
Единственное, что было очевидно даже без особого напряжения извилин – меня похитили по чьей‑то указке. Какого‑то неведомого Семёна. Что это за Семён и зачем ему могла понадобиться обычная студентка, вроде меня, все ещё оставалось загадкой. Хотя, что уж тут лукавить, не совсем обычная я студентка. Многие считали моего отца богатеем, возможно, и этот Семён не исключение. Неужели моя изначальная теория о выкупе была верна?
Почему‑то внезапно вспомнился Алекс. И это воспоминание не вызвало во мне ровным счётом ничего, кроме разве что чувства досады и злости. Если б не его омерзительная выходка в тот вечер, все могло сложиться по‑другому. Мы ведь должны были вместе идти к моей машине… Конечно, я понимала, что меня схватили уж точно не потому, что я оказалась не в то время, не в том месте. Эти ублюдки знали обо мне все. Про наши отношения с Алексом, про состояние счетов моего отца. Возможно, даже следили за мной какое‑то время…
Стоп. Они знали про счета отца. Это лысое чмо ведь совершенно точно дало мне понять, что в курсе об отсутствии денег у папы! Значит, выкуп здесь ни при чём… Но тогда что?! Что им от меня нужно?!
Наверное, неизвестность – это хуже всего. Особенно когда эта неизвестность не даёт, а беспощадно убивает с каждой минутой надежду на лучший исход.
Внезапно замок в мою камеру лязгнул, и я буквально подпрыгнула на своей кровати.
Сразу снова заколотило от ужаса, и те доли секунд, что дверь открывалась, показались мне вечной пыткой.
На пороге появился он. Палач.
Я не знала, что это – имя, прозвище или профессия? Но ему в любом случае подходило. Особенно если учесть, что сама я немногим ранее окрестила его «головорезом». Однако сейчас этот «головорез» пугал меня намного меньше всех остальных. Более того, с его появлением я выдохнула свободно, испытав долгожданное чувство облегчения.
Лысый ублюдок его не убил и, раз Палач здесь, сам сюда не вернётся. По крайней мере, в ближайшее время. А может и вообще никогда, может, как раз наоборот, это Палач его убил? По крайней мере, судя по свежим ссадинам на его сбитых кулаках, по рассеченной брови со следами запекшейся крови было очевидно, что они дрались. Выясняли, кто тут альфа. Точно животные. Да они и есть животные.
Похоже, что победу в схватке одержал мой Палач, а иначе как ещё объяснить, что именно он сейчас здесь?
Это было мне на руку, у этого альфы, по крайней мере, имелись хоть какие‑то принципы. Я не строила иллюзий, ведь отлично помнила, как он деловито поинтересовался, поступал ли приказ меня изнасиловать от этого их Семёна. Вряд ли Палач встал бы на мою защиту, если бы подобный приказ все же был.
Нельзя расслабляться ни на секунду, а тем более строить глупые иллюзии. Друзей у меня здесь нет.
Прикрыв за собой дверь, Палач не спеша пересёк комнату и подошёл вплотную ко мне. А меня снова затрясло, уж не знаю от чего на этот раз. Наверное, чувство ужаса, перехватывающее горло каждый раз при появлении кого‑то из моих похитителей, уже вошло в привычку. Я старалась не выдавать паники и отчаянно прикрывала свою объемную грудь руками и ошмётками платья, но выходило не сказать чтобы очень хорошо.
Мужчина протянул ко мне руку, и я непроизвольно шарахнулась назад.
– Тихо, – скомандовал он, поймав рукой за подбородок.
Мягко, но настойчиво поднял мою голову вверх, внимательно осматривая разбитые губы. Я замерла под его взглядом и перестала дышать. Только сердце колотилось как бешеное, и от его стука, казалось, закладывало уши.
Спустя мгновение он выпустил мое лицо и переключил внимание на грудь.
– Убери руки, – приказал Палач, указав на нее коротким кивком.
Мои глаза расширились от новой волны удушающей паники. Зачем?! Неужели и он тоже… туда же… Просто не захотел делиться? Решил сам?
Что ж, если и так, то пусть. Пусть лучше он. По крайней мере, он один и не так отвратителен мне, как те двое. Хотя, если признаться честно, этот человек мне вообще не отвратителен. Да, пугает. До дрожи в коленях пугает, но отвращения к нему у меня нет. Пусть лучше он.
Покорно опустила руки вниз, туда же опустила взгляд. Чтобы он ни сделал со мной, я выдержу. Пусть лучше он. Только не они.
Мужчина стянул вниз остатки моего платья, окончательно обнажив грудь, отчего кожа на ней тут же покрылась мурашками, а соски моментально затвердели. Потом он слегка коснулся левой, и горячая волна ударила мне в лицо, хоть его прикосновение и показалось мне каким‑то странным, необычным. Оно не было похоже ни на ласку, ни на грубость, мужчина просто приподнял её и отодвинул чуть в сторону, словно врач на осмотре. Я подняла глаза и убедилась, что моя грудь в данный момент действительно не является объектом его внимания, потому что он изучал взглядом мой левый бок. Автоматом посмотрела туда же и увидела там огромный синяк, уходящий под грудь, на рёбра. Но разглядеть этот ужас как следует я не успела, в следующую секунду обзор загородила огромная мужская рука. Палач принялся прощупывать каждую косточку под синяком, доставляя болезненные ощущения. Я зажмурилась и терпела, не издавая ни звука.
– Больно? – раздался его низкий хрипловатый голос, лишенный каких‑либо эмоций.
– Терпимо, – тихо ответила я.
– Рёбра целые, – констатировал он.
Закончив осмотр, он отпустил мою грудь, потом встал, стянул через голову свою толстовку и протянул ее мне.
– Надень.
Я взяла двумя руками плотную ткань, сжав её пальцами так, словно он может передумать и забрать обратно, и уставилась на него в растерянном замешательстве. Отчего‑то стало стыдно за свои мысли. Я ведь решила, что он тоже хочет изнасиловать меня. А мужчина всего лишь беспокоился о нанесенных мне повреждениях.
Он терпеливо ждал, пока я выйду из оцепенения и послушно выполню очередной его приказ, но на мгновение я совершенно забыла, как здесь оказалась и чего от меня ждут. Рассеянно скользила взглядом по его крепкому торсу, обтянутому однотонной серой футболкой, по рельефу мышц на широких, необъятных плечах. Но более всего мое внимание привлекла татуировка, а точнее плотное переплетение самых разных изображений и узоров, составляющих вместе сплошной рукав, покрывающий его правую руку до самого запястья.
– Одевайся, и идём, – напомнил он, слегка нахмурившись.
Палач явно заметил, что я его разглядываю, а мне снова стало неловко. Спрятала взгляд в толстовку, усиленно пытаясь найти её нижний край, чтобы надеть на себя.
Когда мое тело получило долгожданную защиту от холода и посторонних взглядов, я сразу почувствовала себя значительно лучше и уверенней. Толстовка оказалась такой огромной, что я буквально в ней утонула, но это даже нравилось мне, она легко смогла прикрыть все и полноценно заменить мое испорченное платье.
Запах чужого мужчины, немного терпкий и горьковатый, но очень приятный, проник в каждую клетку моего тела и затуманил сознание. А иначе как объяснить, что я вдруг почувствовала себя в безопасности и решила, будто могу доверять этому человеку?
– Прошу вас, помогите мне! – поймав его тёмный взгляд, горячо зашептала я. – Отпустите домой, умоляю! Мой отец щедро отблагодарит вас, он все сделает ради меня! И я буду всю жизнь благодарна, клянусь! Я все для вас сделаю! Все что захотите!
Его взгляд остался равнодушным, а лицо неподвижным. Мою пламенную речь он проигнорировал целиком и полностью, продолжая молчать и ждать, когда я выполню его приказ. Но я не хотела сдаваться.
