Все происходящее походило на какой‑то странный страшный сон. Она лежит на постели, привязанная, с каким‑то бандитом, который одним своим видом внушает ужас… Никогда еще Соня не чувствовала себя такой беспомощной и беззащитной.
– Вы ведь убьете меня, да? – прошептала она дрогнувшим голосом.
Мужчина повернул к ней голову и открыл глаза.
– И все‑таки вы, бабы, все непроходимые дуры, – изрек он с натужным вздохом. Кажется, его самочувствие и правда оставляло желать лучшего.
А Соне стало обидно. После развода с бывшим мужем она уже отвыкла слышать оскорбления и насмешки в свой адрес, да и не позволяла никому так с собой разговаривать.
– Что вы заладили – дуры, дуры? Вы что, женоненавистник?
Он усмехнулся и сразу закашлялся, что совсем не понравилось девушке. А что если ему станет плохо ночью? Что если он помрет, а она так и останется лежать с ним рядом привязанной?
– Нет, конечно. Я люблю женщин. Просто не устаю поражаться вашей тупости.
– Я не тупая, ясно? – разозлилась Соня. – Просто мне страшно, я никогда раньше не попадала в такие ситуации! У меня сын, и если со мной что‑то случится… – На последней фразе ее голос дрогнул, а в носу так сильно защипало, что она так и не смогла закончить предложение.
– Ничего с тобой не случится, если не будешь больше дурить. Спи уже.
Его тяжелая горячая ладонь вдруг опустилась на ее бедро и слегка погладила его, да так и осталась на нем, отчего девушку снова будто пробило током. Низ живота сладко потянуло, и Соня непроизвольно задышала чаще, чувствуя, что ей становится очень жарко, несмотря на полуголый вид и ночную прохладу, что свободно проникала в разбитое окно.
– Я так не усну, – пробормотала она, сглотнув.
– Куда ты денешься.
Мужчина снова закрыл глаза и задышал ровнее. Его рука жгла бедро, давила своей тяжестью, не позволяя девушке расслабиться ни на секунду. И в то же время удивительным образом это прикосновение будило в ней такие ощущения, испытывать которые в подобной ситуации казалось ей полным абсурдом.
Нельзя желать того, кто держит тебя силой, угрожает, связывает… Нельзя любоваться его мужественным профилем, сгорать от истомы и без конца покрываться мурашками, наслаждаясь тяжестью и жаром покоящейся на её бедре огромной ладони. Но Соня наслаждалась. И это был полный бред.
Или не бред? Просто физиология? У нее ведь слишком давно не было мужчины. А этот, к тому же, роскошен. Встреть она его в другой обстановке, наверняка запала бы с первого взгляда. Даже несмотря на пугающие татуировки.
Огромный, сильный, мужественный. И пахнет так нереально, что хочется прижаться носом к его гладкой смуглой коже и сделать глубокий вдох.
Соня промучилась довольно долго, в то время как ее «гость», кажется, вполне себе мирно спал. Но в итоге и она тоже каким‑то чудом все же уснула. Никуда не делась, как он и сказал.
Проснулась от того, что почувствовала рядом с собой движение. Громила поднялся с постели и куда‑то пошел. Сразу стало очень холодно и неуютно. Соня, забыв о своем непростом положении, дернула руками и чуть не взвыла оттого, как больно впился в запястья пояс.
Но мужчина вскоре вернулся и улегся как прежде, вплотную к девушке, обжигая ее своим горячим телом. Он принес с собой одеяло, то самое, которое Соня привезла, чтобы расстелить на земле и загорать. Укрыл им их обоих, и девушке мгновенно стало жарко. Она уже хотела попросить его раскрыться, но вдруг почувствовала, что громила дрожит.
– Эй, что с тобой? Замерз? – шепотом спросила Соня, снова неосознанно дернув рукой и снова напоровшись на препятствие.
– Холодно, – выдохнул он.
Соня удивилась. Нет, ночь действительно была прохладной, и она тоже начала замерзать, когда он уходил, но не до такой же степени, чтобы так трястись. И тут девушку осенило.
– Да у тебя жар!
Она прижалась коленом к его ноге, которая просто пылала огнем, и ей вдруг стало очень, очень страшно.
– У тебя в аптечке нет ничего жаропонижающего, – ответил мужчина, сотрясаясь от дрожи.
– Да я не болела уже лет сто, чтобы вот так, с температурой, – растерянно отозвалась Соня. – Только в детской аптечке есть, но она уехала в деревню с сыном… Тебе надо обтереться водой, и компресс прохладный на лоб, у меня там где‑то было полотенце для рук… Слушай, развяжи меня. Я помогу.
– Лежи тихо, Соня. Все само пройдет, – выстукивая зубами, кое‑как ответил он.
– А если не пройдет? Я не врач, конечно, но точно знаю, что это плохо. Тебе нужен врач, давай вызовем скорую?
– Нельзя скорую, Соня.
– Слушай, я не слишком хорошо в этом разбираюсь, но температура – это определенно паршиво, – взволнованно произнесла девушка. – Значит, рана воспалилась, и тебе нужны антибиотики. И жаропонижающие. Господи, а если случится сепсис, ты об этом не думаешь?! Тебе срочно нужно в больницу!
– Послушай меня, красивая. Если мы вызовем скорую или приедем в больницу, я умру еще быстрее, чем ты можешь себе представить. Поэтому выбора у меня нет. Не бойся, организм у меня сильный, справится сам.
– А если не справится? – тихо отозвалась Соня.
Громила кое‑как приподнялся на постели, в его руке откуда‑то появился нож. Одним ловким движением мужчина разрезал им Сонин пояс, тем самым освободив ей руки.
– Утром уедешь домой. Меня ты не видела, не знаешь. Поверь, если пойдешь к ментам, это не принесет тебе ничего хорошего.
– Я не пойду к ментам, – покрутила головой девушка, растирая запястья. – Обещаю!
– Вот и умница, – произнес он сквозь зубы и прикрыл глаза, продолжая тихо сотрясаться от дрожи.
Соня аккуратно перелезла через его ноги и бросилась к своим вещам, чтобы найти полотенце. Смочила его водой, отжала как следует и вернулась к кровати. Откинула одеяло, на что получила острый злой взгляд.
– Нужно сбить жар.
Мужчина промолчал, а она принялась обтирать его влажным полотенцем, отчего беднягу начало колотить еще сильнее.
– Потерпи, сейчас станет лучше, – ласково попросила Соня.
Она обтирала и обтирала его, укрывала и раскрывала снова, но лучше очень долго не становилось. Лишь когда уже совсем рассвело, его кожа немного остыла, и мужчина уснул.
5
Соня сидела на стульчике у кровати и сосредоточенно наблюдала за своим спящим гостем. Выглядел он неважно. Смуглая кожа покрылась испариной, губы побледнели, грудная клетка часто вздымалась, впуская и выпуская из легких рваные вздохи. Девушка без конца прикладывала руку к его лбу, чтобы проверить, не растет ли вновь температура. На душе у нее царил такой сумбур, что и словами не передать.
По‑хорошему, она должна была вызвать скорую. Полицию – ладно, Соня уже не держала обиды на мужчину и не собиралась на него заявлять. Но вызвать врача было её гражданской обязанностью. Ведь человеку плохо, и срочно требуется квалифицированная медицинская помощь… Вот только обещание, данное незнакомцу, не позволяло девушке выполнить свой долг.
Что если его действительно тогда найдут и убьют?
Или, как минимум, посадят…
А что если он вообще никому ничего плохого не делал, и его просто подставили? Такое ведь тоже бывает. В конце концов, Соне‑то он не причинил вреда. А ведь мог. Легко мог взять и свернуть ей шею, чтобы избежать возможных проблем, как он и говорил. Но вместо этого, наоборот, отпустил… Тем самым подвергая себя риску.
После того как мужчина сделал это, Соня прониклась к нему доверием. Бандит он или нет – для нее уже не имело значения. В первую очередь он человек, который попал в сложную ситуацию и нуждается в помощи. И она твердо решила, что эту помощь ему окажет.
Первым делом Соня аккуратно вытащила свой телефон из кармана брюк мужчины, стараясь его не разбудить. После на цыпочках вышла из домика и позвонила своей школьной подруге Светке. В свое время эта пробивная девчонка умудрилась поступить на медицинский в столице, там же прошла интернатуру, да так и осталась. Не вернулась больше в их город.
Близость между девушками постепенно сошла на нет. Но Соня стабильно раз в год звонила Свете, поздравляла с днем рождения, не придавая значения тому, что давно не получает от неё ответной любезности. Но сейчас она как никогда надеялась эту любезность получить.
– Света, привет! Как твои дела? Не отвлекаю? – взволнованно выпалила в трубку девушка, едва установилась связь.
– Привет, Соня… – раздался из трубки удивленный голос. – Да все нормально, правда, немного занята сейчас. У тебя что‑то срочное?
– Если честно, то да, срочное. Мне нужна твоя помощь. То есть, совет.
– Что случилось? – деловито произнесла подруга.
– В общем, тут такое дело… Можешь подсказать мне, какие препараты назначают человеку с глубоким порезом на коже, если рана воспалилась и поднялась температура? – в лоб спросила Соня.
– А тебе зачем? – с любопытством поинтересовалась бывшая одноклассница.
– Просто понимаешь… – протянула Соня, закусив на мгновение губу и напряженно соображая. И почему она заранее не придумала, что сказать? – Мой друг порезался сильно, ему шов наложили. А сегодня ночью у него температура поднялась высокая и до сих пор держится…
– И что? Ты что, сама его лечить собралась? – возмущенно поинтересовалась подруга. – Скорую надо вызывать в таких случаях, Сонь. Или сами в больницу езжайте, только срочно.
– Да Свет, понимаешь, мы сейчас в деревне. Тут даже больницы нет, фельдшер только, и то – забухал! Вообще невменяемый валяется, – на ходу врала Соня, мысленно удивляясь своей внезапной находчивости. – Это в город надо ехать, а автобус завтра только…
– Господи… – недовольно выдохнула трубка. – Аптека хоть есть там у вас?
Соня быстро облизала пересохшие губы, радуясь маленькой победе.
– Аптека есть, Свет. Ты подскажи, что ему дать? Потому что автобус часто ломается, я боюсь, что он и завтра может не приехать…
– Каким ветром тебя в глушь эту занесло, Сонь?
– Ой, это долгая история. Может, расскажу как‑нибудь потом.
– Ладно, – снова вздохнула подруга. – Он принимает сейчас что‑нибудь? Что ему назначили?
– Да в том‑то и дело, что ему ничего не назначили. Ничего он не принимал.
– Ты уверена? – с сомнением в голосе уточнила подруга.
– Да, Свет, ты не представляешь, что за специалист нас принимал! Я вообще не уверена, что он настоящий врач.
– Ладно, я поняла, – повторила Света с очередным тяжелым вздохом. – Вышли мне фотографию шва, напиши рост, вес, возраст своего друга. Нет ли у него аллергии на препараты. Правда, я не знаю, как тебе продадут антибиотики без рецепта…
– Продадут, – уверенно ответила Соня и, придав голосу жалобную интонацию, добавила: – Очень прошу, помоги, Свет. Все, что ты попросила, я сейчас отправлю.
– Отправляй, – сухо отозвалась трубка, и связь оборвалась.
Соня спрятала телефон в карман шорт, присела на ступеньки крыльца и шумно выдохнула, переводя дыхание. Щеки просто горели огнем. Кажется, еще никогда прежде ей не приходилось так виртуозно врать. Да еще и сочиняя все на ходу. Даже не верилось, что Светка купилась. Теперь осталось только выведать у громилы необходимые для нее данные. Если его рост, вес и возраст Соня еще могла примерно угадать, то вот с аллергией на лекарства вопрос обстоит куда серьезнее. Тут нужно знать наверняка.
Собравшись с духом, девушка поднялась на ноги и, тихонько скрипнув дверью, вернулась в домик. Мужчина по‑прежнему спал, его беспокойное дыхание она услышала еще с порога. Соня взяла со стола бутылку с водой и тихонько подошла к кровати. Опустила ладонь на горячий лоб больного и ощутила странный укол тревоги. Ей было страшно за этого совершенно незнакомого человека. Девушка вдруг отчетливо поняла – если с ним случиться что‑то плохое, она никогда себе этого не простит.
Соня склонилась над его лицом, разглядывая мужественные черты и неосознанно испытывая эстетическое наслаждение от того, как гармонично они сложены. Прямой нос, красиво очерченные губы, к которым безумно хочется прикоснуться. Густые темные брови и невероятно длинные черные ресницы. Даже щетина ничуть его не портила, несмотря на то, что Соне никогда не нравились небритые мужчины.
– Эй, проснись, – ласково попросила она, осторожно коснувшись и легонько сжав его запястье.
Мужчина вдруг перехватил её руку и открыл глаза так резко, что Соня рефлекторно вздрогнула.
Их взгляды встретились, и девушка почувствовала, как по внутренностям прошла волна неконтролируемого трепета.
– Ты почему не ушла? – слегка охрипшим голосом спросил он, плавно выпустив кисть девушки из своего захвата.
– Не смогла, – ответила Соня, обхватив себя руками и неловко отступив на шаг от кровати.
– Почему? – с нажимом повторил он.
– Потому что тебе нужна помощь, – неуверенно произнесла Соня, втянув голову в плечи.
– Я надеюсь, ты никому не звонила? – с угрозой в голосе спросил он.
– Звонила…
Брови мужчины сошлись на переносице, взгляд стал злым и острым, как лезвие ножа.
– Но ты не переживай! – поспешила оправдаться девушка. – У меня старая подруга в Москве живет, она врач, хирург, она пообещала помочь, подсказать, какие лекарства тебе нужны… Она никому ничего не скажет, я наврала ей с три короба… Да и вообще, она в принципе немногословна. Только надо сфотографировать твою рану и отправить ей…
Мышцы на лице Сониного гостя расслабились, гнев сменился недоумением.
– Ты что, собираешься меня лечить? – изумленно произнес он.
– Я бы лучше, конечно, вызвала скорую, но если других вариантов нет, то да… Я попробую сама.
6
– Зачем тебе это нужно?
Соня на секунду обернулась, бросив беглый взгляд на мужчину. Полчаса назад он принял жаропонижающее и уже чувствовал себя гораздо лучше. Полусидел‑полулежал на кровати, опираясь плечами на металлическую спинку, и ел из контейнера привезенный девушкой куриный бульон.
– Любой на моем месте поступил бы так же, – бросила она через плечо, продолжив сосредоточенно наполнять шприц желтоватой жидкостью из ампулы. Получалось не очень. Руки сильно дрожали, буквально тряслись от волнения.
Мужчина усмехнулся и едва не поперхнулся от её слов.
– Ты сама‑то поняла, что сказала? Я очень сомневаюсь, что найдется еще хоть один человек, который на твоем месте поступил бы так же.
– Вы так плохо думаете о людях? – невозмутимо отозвалась девушка, постукивая по прозрачному пластику ноготком, чтобы выгнать пузырьки воздуха.
– А ты как будто вчера родилась, – невесело отозвался он.
Соня макнула ватный диск в спиртовой раствор и развернулась к мужчине всем корпусом.
– Пожалуйста… Приспустите немного брюки, – покраснев с головы до пят, выдавила из себя она. – Мне нужна верхняя правая часть вашей ягодицы.
Сонин гость поставил контейнер с супом на подоконник, аккуратно перевернулся на живот и без тени смущения оголил верхнюю часть ягодиц. Надо сказать, стесняться ему, действительно, было нечего.
