Маша на мгновение задумалась.
– Ни одной, – пожала плечами она.
– Вот и я – ни одной.
– Значит, вы тоже считаете, что любовь – это зло?
– Ещё какое.
Маша грустно улыбнулась. А я смотрел на её нежные губы, которые страшно хотелось поцеловать, и внутренне ликовал. У меня всё же получилось наладить диалог с этой девушкой. Да ещё и взгляды на отношения совпали.
Но тут Маша снова огорчила меня.
– Что ж, была рада с вами познакомиться, – со скромной улыбкой произнесла она, в который раз попытавшись от меня избавиться.
– Да, я тоже, – вздохнул я.
А потом наклонился к ней, обнял за талию и потянул на себя. Не давая опомниться, обхватил рукой Машин затылок и поцеловал.
Боже, её губы, это непередаваемый кайф.
Оторвавшись от них на секунду, чтобы перевести дыхание, посмотрел в обескураженные глаза Маши. Кажется, она снова была в шоке. И снова не пыталась меня оттолкнуть.
– Ты же сказал, что не хочешь отношений… – прошептала она со сбившимся дыханием, наконец перестав мне выкать. Только сейчас понял, как сильно, оказывается, это меня раздражало.
– Отношений не хочу, тебя хочу, – честно признался я.
– Нет, – покрутила она головой, упёршись руками мне в грудь.
– Ты ведь тоже меня хочешь, я знаю.
– Я не могу…
– Почему?
– Не могу сказать!
– У тебя кто‑то есть?
– Нет, но… Дело в другом.
– В чём дело, в чём? Скажи мне, – снова начал целовать её, буквально чувствуя, как бедную разрывают противоречия.
Жаль, что я не умел читать мысли.
– А если ты полюбишь меня? Я не хочу причинить тебе боль… – прошептала она, едва я разорвал поцелуй.
– Это моя фраза. Обычно я так говорю девушкам.
– Подожди, пожалуйста, – попросила она, заёрзав в моих руках.
С большой неохотой я заставил себя выпустить её из объятий. Находиться рядом с Машей и не прикасаться к ней становилось всё труднее.
– Я правильно поняла, ты предлагаешь мне встречаться только для… секса? – с некоторым смущением поинтересовалась она.
8. Сумасшедшая
Маша
Я вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, накрыла холодными ладонями пылающие щеки. Чувствуя себя так, будто только что пробежала марафон. Сердце барабанило в груди, как сумасшедшее.
Да я и сама, наверное, сумасшедшая. Точно сумасшедшая!
Во мне бурлил целый коктейль эмоций. И я не знала, за какую из них ухватиться, чтобы хоть немножко привести мысли в порядок.
– Маш, ты уже вернулась? – раздался из глубины квартиры тётин голос.
– Да! – крикнула я, приложив ладонь к груди. Даже сквозь мех шубы чувствовалось бешеное биение сердца.
Вскоре в прихожей появилась и сама тётя в длиннющем шёлковом халате и с объемным тюрбаном из полотенца на голове. Она была всего на три года младше моей мамы, но выглядела гораздо моложе. Ужасно красивая и стильная. Была бы я мужчиной, точно влюбилась бы в неё. Но как это часто бывает, как раз с мужчинами тёте и не везло.
– Ну что, не заблудилась? – спросила она, держа в руках баночку с кремом и прямо на ходу нанося его пальцами на своё лицо. – Нашла аптеку?
– Ага, нашла, – соврала я, достав из кармана и показав ей бумажный пакет с лекарствами, любезно преподнесённый мне сексуальным доктором‑пикапером.
Чёрт, я ведь даже не запомнила, как его зовут…
Захотелось истерично расхохотаться, но при тёте я, конечно, не стала этого делать.
– Ну хорошо. А мне так и не дали выспаться, представляешь. С работы позвонили, ехать надо.
Тётя у меня была крутым топ‑менеджер в каком‑то крупном московском холдинге. И даже в отпуске ей не давали нормально отдохнуть.
– Представляю, как ты устаёшь от такого темпа, – сочувственно посмотрела я на неё.
– Да я уже привыкла, – отмахнулась она. – Жалко только, что тебе опять сегодня придётся одной скучать. Но завтра, я обещаю, мы весь день проведём вместе! Накупим ведро всякой вредной вкуснятины, будем валяться на диване, смотреть телек, болтать и хохотать.
На мгновение я даже забыла про своего доктора, почувствовав острый прилив любви к тёте. Она – самый лучший человек на земле. И пусть другие члены моей семьи так не считают, но это чистая правда. Как же мне повезло, что она у меня есть.
– Не переживай, Вер. У нас впереди почти целый месяц, ещё успеем! – улыбнулась я.
Вера состроила виноватую мордашку, подошла ко мне и обняла. А потом помогла раздеться.
– Как тебе шубка, кстати? Не мёрзнешь в ней? – спросила она, вешая свой подарок на плечики и убирая во встроенный в стену зеркальный шкаф.
– Нет, она чудесная! Спасибо тебе ещё раз.
– Да брось. Могу я, в конце концов, немного побаловать свою племянницу? Ну, побежала я собираться. Тебе помочь руку мазью намазать?
– Да нет, Вер, сама справлюсь.
– Ну если что, зови, пока я здесь.
Тётя скрылась в ванной.
Я разулась и прошлёпала босыми ногами по роскошной тётиной квартире в выделенную для меня спальню. Почти целый месяц мне предстояло жить как королеве в царских хоромах. Ну, не в царских, конечно, но комната действительно была очень классной.
В центре стояла двуспальная кровать, накрытая мягким пыльно‑розовым покрывалом, невероятно гладким на ощупь. Пол был застелен таким же розовым и нежным, как пух кролика, ковром. На стене висел огромный телевизор. А с другой стороны находилось ещё более огромное французское окно. И волочащиеся по полу воздушные шторы.
Напротив кровати – туалетный столик и большой шкаф для вещей, который я на свою голову решила немного пододвинуть, чтобы поставить у окна привезённый с собой мольберт. Не могла долго без своих красок. А теперь было непонятно, когда снова возьму в руки кисть. Оставалось надеяться, что выписанные доктором‑пикапером лекарства скоро помогут.
В общем, о такой спальне можно только мечтать. Но ещё больший шик придавало этой комнате и этому дому то, что они находились в Москве.
Я обожала этот город.
Позови меня тётя провести у неё целый отпуск ещё хотя бы год назад, я бы, наверное, умерла от счастья. Но тогда у неё и без меня своих проблем хватало.
А теперь уже я не могла ничему порадоваться в полную силу. Наоборот, старалась испытывать как можно меньше положительных эмоций, потому что после всегда случался откат. Мой персональный адский котёл, в котором я варилась последние месяцы, начинал бурлить с ещё большей силой.
И поэтому то, чему я позволила случиться с доктором, было чистым безумием с моей стороны.
Положила телефон и пакет с лекарствами на кровать, сама села рядом. Потрогала пальцами немного припухшие после поцелуев губы. Закрыла глаза, и сердце снова часто‑часто забилось в груди.
Боже, у меня раньше никогда такого не было!
Каждый раз наедине с доктором мои мозги выключались. Я не думала ни о чём, и камень в груди на время испарялся. Я даже боль в руке переставала замечать!
Когда я увидела его впервые, там, в холле клиники, едва не лишилась дара речи. Таких красивых врачей я никогда не встречала. Ещё этот идеально выглаженный белый халат, который так выгодно подчёркивал его мужественную фигуру. И натягивался при каждом движении широких плеч…
Зачем только Вера настояла, чтобы я потащилась туда на ночь глядя? Уж лучше бы я дождалась утра!
Мне даже просто разговаривать с доктором давалось с трудом, а от мысли, что он станет ко мне прикасаться, и вовсе хотелось упасть в обморок!
Но надо же, не упала.
Я сказала ему, что подумаю.
Подумаю!
Согласна ли я встречаться с ним только ради секса.
Да любая уважающая себя девушка после такого вопроса залепила бы ему пощёчину.
А я сказала, что подумаю. Кошмар.
Неужели я всерьёз собралась над этим размышлять?
Не зря говорят, что большие города развращают. Всего несколько дней в Москве – и вот, пожалуйста. Что будет дальше? Страшно себе представить.
Высыпала содержимое пакета с препаратами на кровать. Аккуратно закатала рукав свитера и нанесла мазь на больное место. Легонько помассировала, надеясь, что это поможет. Хотя теперь боль в руке стала наименьшим поводом для переживаний.
Телефон на кровати пиликнул входящим сообщением.
Номер на экране высветился незнакомый.
«Забыл сказать, у тебя нереально красивые глаза»
9. Покорить Эверест
Отправил сообщение и долго смотрел на экран с двумя галочками «прочитано», чувствуя себя идиотом. Не покидало ощущение, будто Маша согласилась подумать над моим хамским предложением только для того, чтобы я разблокировал двери и выпустил её из машины.
Но, как говорится, что сделано – то сделано, обратно фарш не провернёшь.
Телефон пиликнул входящим сообщением, когда я уже выезжал с Машиного двора.
«Это никак не поможет тебе убедить меня согласиться»
Невольно усмехнулся. Ну, по крайней мере, у нас складывался диалог. Это намного лучше, чем если бы она послала меня куда подальше. Но рано я радовался.
Притормозив на красном, напечатал ответ, всё ещё улыбаясь во все свои тридцать два зуба:
«А что поможет?»
На этот раз Маша ничего не ответила.
Я рулил и без конца поглядывал на телефон. Он упорно молчал всю дорогу, заставляя меня с каждой минутой всё больше терять веру в успех операции.
Ехать домой не хотелось. На улице всё так же валил снег, но на щедро посыпанных реагентами дорогах не образовывалась каша, и кататься по ним было приятно.
Я долго колесил по центру, разглядывал старинные монументальные здания и современные стильные высотки. Мне нравилось здесь. Мне нравилось здесь всё. Огромный бурлящий жизнью город. Он будил во мне что‑то. Что‑то новое – или хорошо забытое старое. Какое‑то дикое, необузданное желание жить. Идти вперёд. Не останавливаться на достигнутом. Покорить Эверест и вернуться обратно. Доказать всему миру, что я чего‑то стою. Как в детстве…
Но тогда я мечтал достичь всевозможных вершин, чтобы мой биологический отец однажды узнал о моих успехах и горько пожалел о том, что отказался от меня. Но теперь мне было на него плевать. Теперь природа моих желаний носила совсем иной характер. Будто я очнулся от долгого сна и наконец взглянул на мир ясными глазами.
Я вернулся домой, когда уже начало темнеть. А Маша так и не написала.
Следующая неделя выдалась суматошной. По моей инициативе меня отправили на повышение квалификации, где я проводил половину дня, а другую половину – вёл приём в клинике.
О своей необычной пациентке вспоминал только по ночам. Маша с завидным постоянством снилась мне, и просыпался я с мучительным стояком. Но больше не предпринимал попыток связаться с ней. Она ведь так и не ответила на моё сообщение. Я решил оставить девушку в покое.
Только нужно было срочно найти кого‑то, чтобы снять напряжение, и выбросить уже эти голубые глаза из своей головы.
В субботу вечером, закончив работу, я зашёл в кофейню недалеко от клиники, там варили самый лучший кофе в округе. И почти всегда была очередь.
Этот раз не стал исключением. У стойки, где трудились сразу три баристы в одинаковых форменных рубашках, скопился народ.
Я подошёл ближе, намертво прилепившись взглядом к длинной копне светлых волос, спадающих вниз по очень знакомой шубке. Их обладательница стояла в конце очереди ко мне спиной. Будто почувствовав мой взгляд, она повернула голову, и я обрадовался, как ребёнок.
Хоть и решил, что продолжать общение с Машей – плохая идея, сейчас, когда я увидел её здесь перед собой, мне напрочь отшибло память. Не задумываясь, подошёл к своей голубоглазой пациентке, которая успела отвернуться и сделать вид, будто не узнала меня. Наклонился к ней сзади и нагло прошептал в ухо:
