– Привет…
Только после этого заметил, что Маша здесь не одна. Рядом с ней стояла молодая стильно одетая женщина, удивлённые глаза которой тут же впились в меня с особой пристальностью.
– Привет, – ошарашено повернулась ко мне Маша и смущённо покосилась на ту самую женщину.
– Добрый вечер, – улыбнулась мне та, продолжая разглядывать с неприкрытым любопытством.
– Добрый, – ответил я с вежливой улыбкой. И снова посмотрел на Машу, которая сейчас выглядела ещё более напуганной, чем в день нашего эксцентричного знакомства: – Как твоя рука?
– Спасибо, уже намного лучше, – скромно ответила она.
– Маша, ты нас не представишь? – звонко поинтересовалась её спутница.
Маша, казалось, испытывала какую‑то просто чудовищную неловкость. Будто её только что застукали с любовником, не меньше. Её щеки пылали красным, глаза то бегали, то смотрели вниз, под ноги.
Я ничего не понимал. Может, она обманула по поводу мужа? Но зачем?
– Это Вера, моя тëтя, – произнесла, наконец, моя пациентка и сконфуженно замолчала.
– Илья, – представился я и пожал Машиной тëте руку.
– Очень приятно! – Она, в отличие от своей племянницы, держалась уверенно и свободно. И вела себя вполне… дружелюбно. Что окончательно сбивало с толку.
– Взаимно, – ответил я, снова переключив внимание на Машу.
Пока мы тут знакомились, народ за стойкой незаметно рассосался, и подошла наша очередь.
– Добрый вечер, один апельсиновый раф и один латте с корицей, пожалуйста, – обратилась родственница Маши к баристе.
– И двойной американо. Я заплачу, – добавил я, мягко оттеснив её от кассы.
– Какой приятный молодой человек, – проворковала Вера, подтолкнув плечом свою племянницу, пока та продолжала стоять рядом и упорно молчать, глядя в пол. – А откуда вы с Машей знакомы, если не секрет?
– Илья – врач, мы познакомились в клинике, куда я ходила с рукой, – неожиданно подала голос Маша, наконец, отлепив взгляд от пола.
– И ты мне даже ничего про него не рассказала? – Тётушка с шутливым задором толкнула племянницу в бок. – Как ты могла?
– Вер, – с укором посмотрела на неё Маша.
– Ладно, молчу‑молчу. Илья, а вы никуда не торопитесь? Может быть, составите нам компанию?
– С удовольствием, – ответил я, заметив, как Маша возмущенно округлила глаза. Но возражать не стала.
Дождавшись заказа, мы устроились за удачно освободившимся у окна столиком. Вера засыпала меня вопросами о работе, Маша сидела и смотрела в свою чашку. Я чувствовал себя максимально странно, не понимая, что происходит.
От меня не ускользнуло, как Вера иногда бросала быстрые взгляды на свою племянницу, будто желая увидеть её реакцию на мои слова. И как внимательно следила за мной, когда я в свою очередь пытался встретиться глазами с Машей.
Но всё это продлилось недолго. Буквально спустя пять минут наших посиделок, Вера достала из сумочки свой телефон и с озабоченным видом уставилась на экран.
– Чёрт. Ребята, мне придётся вас покинуть. Срочно нужно метнуться в офис. Илья, как хорошо, что мы вас встретили, вы же не бросите Машу здесь одну?
– Конечно, не брошу, – заверил я, мгновенно проникаясь симпатией к этой милой женщине.
Маша же смотрела на свою тётю так, будто та её предала.
Но Вера этого словно не замечала. Поднялась на ноги, чмокнула племянницу в щеку и, прихватив свои вещи, поспешила на выход.
Мы с Машей остались вдвоём за маленьким круглым столиком.
Долго смотрели друг другу в глаза, пока я первым не нарушил молчание.
– Ну что, подумала?
10. Хитрый джинн
Казалось, она смутилась на секунду. Щёки снова тронул розовый румянец.
Но уже спустя мгновение Маша приосанилась. Поправила высокий ворот шерстяного платья, мимолётно коснулась пальцами волос, убрав их за уши. Посмотрела мне в глаза и задорно поинтересовалась:
– Ты что, следишь за мной?
– Вообще‑то, я тут работаю за углом, – усмехнувшись, развёл я руками. – Не поверю, что ты забыла.
Маша улыбнулась. В её прекрасных голубых глазах плясали озорные огоньки. Складывалось такое впечатление, что с уходом тëти девушку будто подменили.
Она взяла двумя руками свою чашку и отпила из неё.
– Я подумала. И решила, что это плохая идея, Илья, – деловито сообщила Маша.
Ну, в общем, я ничего другого от неё уже не ожидал. Однако несмотря на то, что меня в очередной раз отшивали, происходящее всё больше нравилось мне.
– Почему плохая? – с деланным любопытством поинтересовался я.
– Потому что ты обязательно в меня влюбишься, – убила она меня ответом, – и будешь ходить за мной по пятам, умоляя выйти за тебя замуж, а мне это совсем не нужно.
– Вот это самоуверенность, – негромко рассмеялся я. – А может, ты сама боишься в меня влюбиться, м?
– Может, и боюсь, – не стала спорить Маша. – Какая разница, кто из нас станет жертвой? Главное, что идея всë‑таки плохая.
– Ну а если мы влюбимся друг в друга?
Девушка покрутила головой.
– Обычно всегда влюбляется кто‑то один. А второй либо позволяет себя любить, либо отвергает, причиняя жуткую боль. Честно говоря, меня ни тот, ни другой варианты не устраивают.
– Откуда в тебе столько пессимизма? – удивился я.
Маша пожала плечами.
– Не ты ли мне недавно говорил, что никогда не встречал счастливых семей?
– Говорил, да, – согласился я, взяв со столика свой стакан и отпивая горячий кофе. – Но из любого правила бывают исключения. Я думаю, нам с тобой будет так классно вместе, что ради этого не жалко и чем‑то пожертвовать.
– Не жалко пожертвовать чьим‑то сердцем? – хитро прищурившись, уточнила она.
– Понимаешь, Маша, – вздохнул я, покрутив в руках стакан и вернув его на место, – жизнь такая штука, никогда не знаешь, с какой стороны она ударит. Если постоянно бояться, что случится что‑то плохое, можно и не жить вовсе.
Маша опустила глаза на свою чашку и принялась задумчиво водить пальчиком по фарфоровому ободку.
– Но ведь если есть шанс уберечь себя от боли, глупо же им не воспользоваться? – в конце концов, спросила она.
– Ещё глупее отказывать себе в удовольствиях, боясь того, что может даже не произойти.
Маша посмотрела на меня, и её глаза снова коварно заблестели.
– А я смотрю, язык у тебя подвешен, – поддела она меня.
– Поверь, это не единственное моё достоинство, – ухмыльнулся я.
– О, я в этом даже не сомневаюсь.
Какое‑то время мы снова сидели и молчали, глядя друг другу в глаза, не замечая суеты вокруг. У стойки толкались люди, ожидая свои заказы, кто‑то сновал по залу в поисках свободного места, кто‑то слишком громко разговаривал, у кого‑то без конца звонил телефон. Но нам было всё равно. Казалось, будто кто‑то приглушил звуки всего остального мира или накрыл наш столик невидимым куполом.
– Ты очень красивая, – сказал я.
– Ну прекрати, – возмутилась Маша, пряча улыбку. – Нормально же общались, что ты начинаешь?
– Нет, правда, ты очень красивая. Не в смысле этих навязанных эталонов красоты, а как человек. Я много разных людей встречаю каждый день, и все они в большинстве похожи друг на друга, а ты… Ты другая. У тебя глаза такие… Умные.
– Как у собаки? – с серьёзным видом уточнила девушка.
Я чуть кофе не поперхнулся.
Нет, я, конечно, не мастак делать комплименты, но могла бы и промолчать из вежливости.
– Маш, я, между прочим, искренне, не надо ёрничать.
Она тут же перестала улыбаться и пронзительно посмотрела на меня.
– Ладно, ты тоже красивый.
– Да, я знаю, – с важным видом кивнул я.
– Пффф… – Маша закатила глаза и звонко рассмеялась.
И я залюбовался ею. Её веселье было таким искренним и заразительным, что хотелось смеяться тоже. Но я только улыбался и смотрел.
Чёрт, кажется, жертвой всё‑таки быть мне.
– Хочешь ещё кофе? – предложил я, заметив, что её чашка опустела.
– Нет, спасибо.
– А есть хочешь? Поехали в другое место.
– Нет. – Маша с тёплой полуулыбкой покачала головой.
– Может быть, хочешь чего‑нибудь сладкого? Тортик? Пирожное? – продолжал гадать я.
– Не‑а.
– А что же ты тогда хочешь?
Маша кокетливо пожала плечами.
– Не знаю.
Наш столик был очень маленьким. Стоило всего лишь завести под него руку и наклониться немного вперёд – и вот я уже коснулся ладонью девичьего колена. Обтянутого лишь тонкой тканью колготок. Или, возможно, чулок…
Маша на мгновение опустила ресницы, выдохнув. А её пальцы сильнее сжались на пустой чашке.
Как мало мне было нужно рядом с этой девушкой, чтобы заиграла кровь и возбуждение побежало по венам.
– Подумай хорошо, – произнёс я, понизив голос, легонько поглаживая её колено, – чего ты хочешь. Я выполню любое твоё желание, как джинн из сказки. Но только при одном условии.
– При каком условии? – едва слышно отозвалась Маша.
– Желание должно быть искренним.
– Ах ты хитрый джинн…
Моя рука забралась чуть выше, и я легонько сжал пальцами Машину ногу. Девушка снова прикрыла глаза.
– Да, я такой. Ведь на самом деле я знаю, чего ты хочешь.
– И чего же я хочу?
– Ты хочешь… – Моя рука забралась ещё выше, переместившись на внутреннюю сторону бедра. – Чтобы… – Я продвинулся ещё на пару сантиметров и посмотрел Маше в глаза. – Чтобы я тебя…
Но тут она плотно сжала ноги и не пустила меня дальше.
– Джинн очень самонадеянный, – осуждающе произнесла она с пылающим лицом.
– Джинн ужасно соскучился по твоим губам.
– Джинн ещё пожалеет, что так нагло соблазнял меня.
– Может быть, пожалеет… Ну и что?
