Говнюк. Как же он меня бесит! Прикусив губу, с трудом сдерживаюсь от язвительного ответа, крутящегося на языке. Шумно и агрессивно выдохнув, накрываюсь с головой. В ноздри ударяет незнакомый аромат, пробивающийся сквозь затхлую вонь отсыревшего постельного белья. Мускусный, тяжелый, но неожиданно приятный и обволакивающий, вызывающий странное волнение в груди и разливающийся жар внизу живота. Черт, только этого мне не хватало для полного «счастья». С ума сойти, мне, что, нравится, как он пахнет? Это же Харпер, Ари. Безжалостная машина для убийств. Даже не смей всерьёз на этом зацикливаться! Гони прочь бесстыжие мысли. Думай о Шоне… О Шоне!
Зажмурившись, я пытаюсь воссоздать в памяти лицо Ховарда и наш недавний поцелуй; нежность и тепло, что я испытала рядом с ним, но перед внутренним взором, как назло, всплывает улыбающаяся физиономия с искрящейся насмешкой в изумрудных глазах.
Нет, я так точно не усну. Нужно срочно отвлечься… Вспомнив, что собиралась выпытать у Харпера ценную информацию, решительно стягиваю с головы одеяло и оказываюсь в кромешной мгле. Черт, час от часу не легче. Еще и свет погасил!
– Спи, я сказал, – угрожающе бросает мой вынужденный сосед по кровати.
– Один вопрос, – тихо прошу я, приподнимаясь на локтях. – Пожалуйста.
Ответа приходится ждать долго. Слишком долго. В голове зреет опасение, что молчание и есть ответ. Просто он поленился его озвучить. Повернув голову, пытаюсь рассмотреть силуэт растянувшегося рядом мужчины и мне это почти удается. Он лежит на спине, до пояса скрытый одеялом, одна рука расслабленно вытянута вдоль тела, вторая закинута под подушку. Дыхание спокойное и ровное, но вроде не спит. Тогда какого черта, не отвечает? И куда, черт подери, делась моя кошачья способность видеть в темноте, когда она так нужна? Как вообще работает механизм ее активации?
– Мутанты… те, что прорвались на базу… Я обратила внимание, что они отличались от того, который атаковал нас в лесу, – решаюсь снова заговорить, невольно отмечая, что в густом мраке и на фоне светлого белья Харпер выглядит еще больше и темнее. Значит, одежду он все-таки не снял. Черт, почему меня это вообще волнует?
– В чем заключается вопрос? – услышав его низкий, чуть хрипловатый голос, я даже вздрагиваю от неожиданности.
– Во время занятий доктор Грант подробно описала отличительные особенности этих тварей, – продолжаю, пытаясь четко сформулировать свою мысль. – Мы даже тест сдавали. Поэтому я уверена, что «Аргус» атаковали «велоксы» и «карнисы». Третьего вида среди них не было.
– Нам сказочно повезло, что их там не было, иначе ты сейчас не зудела бы мне на ухо, а переваривалась в желудке какого-нибудь мутанта. А может, и не у одного, – не скрывая раздражения, отзывается Харпер. – Еще раз – в чем заключается вопрос, Дерби?
– Также доктор Грант говорила, что, возможно, третий вид управляет первыми двумя. В смысле, как вы управляете бойцами. Координируете их, отдаете приказы, ставите задачи. Так и они, эти «коллективусы», направляют полчища своих солдат на выполнение определенных целей.
– Это не вопрос, – потеряв терпение рявкает майор, приподнимаясь на подушках. В темноте невозможно рассмотреть его лицо, но взгляд… тяжелый недовольный взгляд я чувствую всем нутром. Почему меня не покидает ощущение, что он может меня видеть, а я его нет? Что за гребаная несправедливость.
– Грант сказала, что эта версия научно не подтверждена, потому что единственный испытуемый образец пришел в негодность.
– Так и сказала? – хмыкнул Харпер. – Пришел в негодность?
– Ага, – киваю я. – И мне кажется, что это тот самый образец, который напал на нас во время ночного патрулирования.
– Интересно, – задумчиво тянет майор. – Продолжай.
– Отсюда следует вывод, что его кто-то выпустил из лаборатории, – подбодренная заинтересованностью в голосе Харпера, смело выдаю я. – Не сам же он смог ее покинуть? – добавляю, передернув плечами.
– И ты решила, что это был я? – проницательно замечает майор.
– Или доктор Грант по твоему приказу.
– Смело. Ты упускаешь важный факт – Элина работает на Корпорацию. И мои приказы на нее не распространяются.
– Значит, личная просьба.
– Откуда такие мысли?
– Ты назвал ее по имени. И она смотрит на тебя… – осекаюсь, не сумев подобрать подходящего слова. – В общем, ты понял, что я имею в виду.
– Допустим, Ариадна, – он намеренно делает акцент на неформальном обращении. – Что дальше?
– Также ты подговорил Эванса…
– Подговорил? – насмешливо уточняет Харпер.
– Приказал, – закатив глаза, быстро исправляю себя. – Ты приказал ему подсунуть мне неверный маршрут, а он в свою очередь использовал Грейсон, чтобы лишить нас связи. Не отпирайся, Кэс во всем призналась.
– Раз призналась, значит, так и было, – невозмутимо резюмирует майор. – А теперь переходи ближе к делу.
– Решив устроить мне проверку, ты не рассчитал силы, нарушил инструкции, подверг нашу группу и свой отряд смертельной угрозе, а позже был вынужден ликвидировать подопытный образец. Я отлично помню, что там происходило, майор. Ты хотел взять шершня живым, но не вышло, – замолкаю, чтобы перевести дыхание. Харпер не оспаривает и не соглашается с моими обвинениями, видимо давая мне возможность закончить свою расстрельную речь. – Не из-за моей ошибки мы оказались здесь, а потому, что ты облажался. И Одинцов четко об этом сказал, прежде чем дал команду открыть огонь. А наша вина только в том, что мы оказались свидетелями халатного поведения одного из командиров, поставившего под удар репутацию генерала.
– Все сказала или остались еще теории? – выждав несколько секунд, бесстрастно интересуется Харпер.
– Одна моя подруга погибла, а вторая ранена… – дрогнувшим голосом начинаю я.
– А теперь послушай меня, – грубо перебивает он. – Если бы я хотел тебя убить, то нашел бы способ это сделать без риска для себя. И уж точно не стал бы рисковать своими людьми, и не возился бы с тобой сейчас, а позволил бы шершням плотно поужинать. Твоя теория хромает, Дерби. Причем, на обе ноги. Только круглый идиот выпустил бы опаснейшего из мутантов, чтобы напугать группу новобранцев.
– Но ты не отрицаешь, что напавший на нас образец каким-то образом покинул лабораторию, – настаиваю я.
– Не покинул, а сбежал, вырубив при этом всю систему Полигона. А в остальном ты права. Передатчик и карта – моих рук дело. Как я и сказал, вы оказались не в том месте и не в то время, а ответственность генерал возложил на меня, что вполне закономерно в сложившейся ситуации. И заодно убрал с острова тех, кто может посеять смуту, разболтав о том, чего вы не должны были видеть.
– Подожди, как это сбежал? – потрясенно переспрашиваю я, потирая пальцами пульсирующие виски. Остальные его признания мгновенно утратили какой-либо смысл. Я и так знала, что проверку организовал Харпер.
– Чтобы ответить на твой вопрос, мы должны поймать такой же образец и изучить. Но, судя по всему, с заданием придется повременить.
– А что помешает нам проболтаться остальным после того, как мы вернемся на Полигон? – нахмурившись, спрашиваю я, ощущая, как внутренности стягивает стальной петлей, а страх холодным потом струится по позвоночнику. – Или нас не собираются возвращать? – мой голос резко садится, мозг гудит от роящихся мыслей.
– Давай решать проблемы по мере их поступления, – увиливает от прямого ответа Харпер. – Сейчас наша первостепенная цель: добраться до базы «Спрут» живыми.
– А где гарантия, что мутанты не атакуют «Спрут»?
– Такой гарантии нет, – мрачно отвечает майор. – В случае опасности, нас эвакуируют на Полигон, и твои вопросы отпадут сами по себе.
– А почему не эвакуировали «Аргус»? – допытываюсь я, лихорадочно пытаясь уложить в голове услышанное.
– Не успели.
– А если снова…
– Хватит, Дерби. Я ответил больше, чем на один вопрос, – обрубает Харпер. – И постарайся уяснить, что приказы генерала не подлежат обсуждению, нравится тебе это или нет, – устало добавляет он.
– Я не хочу умирать, майор, – сдавленно шепчу я, откинув голову на подушку и вглядываясь в пугающий полумрак, словно сгустившийся вокруг меня черной тучей. От безысходности хочется выть, умолять его сказать хоть что-то успокаивающее. Соврать, что все будет хорошо, что он непременно нас спасет и выведет в безопасное место. Без новых жертв и потерь.
– Никто не хочет, – не вняв моим мысленным мольбам, глухо отзывается Харпер.
– Лейтенант Эванс так и не выходил на связь?
– Дерби, не испытывай мое терпение, – со свистом выдыхает майор.
– Это простой вопрос, – не отступаю я и не собираюсь сдаваться, пока не услышу ответ. – С ним Грейсон и Пирс. Мне нужно знать, живы ли они!
– У них есть пять часов, чтобы добраться до «Крыла Орла». Потом мы уйдем, – скупо поясняет Харпер.
– А если…
– Без «если». Время выбрано неслучайно. Мы торчим здесь не потому, что нуждаемся в отдыхе или ждем Эванса. Двухчасовое окно, пока шершни скрываются в своих норах и впадают в сон, начнется ровно через пять часов. Это наша единственная возможность попасть на «Спрут» с минимальными рисками, – исчерпывающе объясняет майор. А вот это уже похоже на слабое утешение. В связи с этим шансы на наше выживание пусть незначительно, но повышаются.
– Самый последний вопрос… Можно?
– Давай, – цедит он сквозь зубы.
– На «Аргусе» кто-нибудь еще выжил, кроме нас?
– Да, ученые и часть военных скрылись в бункере под командным центром. Их освободят после зачистки базы. Однако сейчас они в большей безопасности, чем мы.
– Ты тоже должен был быть с ними. Да? – внезапно осеняет меня.
Харпер молчит, из чего я делаю вывод, что попала в цель. Он пошел за нами, хотя мог остаться там, спуститься в убежище со своей Элиной и спокойно дождаться группы подкрепления с Полигона. Неужели его решение было продиктовано только приказом генерала сохранить мне жизнь? А как же жизни других солдат и его самого?
Я делаю глубокий вдох, решаясь задать ещё один вопрос, хотя понимаю, что рискую вызвать очередную вспышку раздражения.
– Кем ты хотел стать до того, как попал на Полигон?
– Я родился на Полигоне и с детства знал кем стану.
Резко повернув голову, я впиваюсь взглядом в четко очерченный суровый профиль, легко узнаваемый даже в полной темноте. Его слова звучат как бред, потому что всем известно – на военизированном острове не заводят семьи и не рожают детей.
– Это запрещено законом, – тихо говорю я, ожидая, что на меня снова накричат и прикажут заткнуться.
– Шлюха, нарушившая закон, была казнена.
– Незамужние женщины не беременеют, а шлюхи тем более. Тебе ли не знать, – иронично бросаю я. – Ты не мог родиться на Полигоне. Это невозможно.
– Значит, я призрак, Дерби, – саркастично отзывается он.
– Значит, тебе лгут, Харпер.
– Лимит твоих вопросов истек. Так что оставь свои выводы при себе и попробуй уснуть, – звучит вполне ожидаемый ответ.
Демонстративно повернувшись ко мне спиной, он взбивает подушку и кладет на нее свою темноволосую голову. Не знаю, заставили ли мои слова его задуматься над версией своего появления на свет, или он намеренно выдал мне искаженную информацию. Нежелание Харпера продолжать тему и отмолчаться тоже выглядит весьма подозрительно. Впрочем, с того момента, как я вступила в ряды инициаров, поток подозрительных событий и не прекращался.
Глава 32
В изоляторе царит угнетающая тишина, нарушаемая лишь умеренными звуками медицинских приборов. Сержант Тэрренс, стоящий особняком, тревожно поглядывает на мониторы, а Финн Лиамс комплексно изучает показатели Юлин Ши. На экране отображается целая палитра медицинских данных: сердцебиение, температура, уровень дыхания. Анализы подтверждают отсутствие М-вируса, но некоторые показатели не дают Финну покоя.
Слишком высокая температура. Острое воспаление. Непредсказуемые скачки частоты сердечных сокращений. Финн беспокойно морщит лоб, борясь с нарастающим чувством тревоги.
– Вируса нет, – озадаченно и не слишком уверенно констатирует он. – Я проверял несколько раз. Никаких следов заражения. Но эта аномальная лихорадка… ее организм ведет себя странно, как будто борется с чем-то… чужеродным.
Тэрренс, нахмурившись, опускает взгляд на мониторы, на которых мелькают тревожные всплески данных.
– Может, это просто последствия ранения? В рану могла попасть любая другая инфекция, – отвечает он, стараясь придать голосу спокойствие. Финн качает головой, перебирая все возможные варианты.
– Нет, анализы не выявили признаков бактериальной инфекции, – его голос дрожит, пока он просматривает данные. – Но я вижу изменения в биомаркерах… как будто ее ткани меняются на молекулярном уровне. Почти как при генетических мутациях, но гораздо агрессивнее. Что-то не так, Тэрренс.
Поглощённые обсуждениями, они не замечают едва заметного движения на койке. Юлин медленно открывает глаза, ее взгляд неподвижен, темные глаза приобретают желтый оттенок, зрачки становятся вертикальными, как у хищника. Тонкие черные прожилки вен расползаются по бледной коже, словно токсичная паутина, закрывающая лицо.
Медленно и бесшумно она отсоединяет датчики и поднимается с койки. Увлеченные разговором, Финн и Тэрренс упускают момент, когда Юлин с неестественной хищной грацией подкрадывается к ним со спины. Внезапно, молниеносным движением, она бросается на Тэрренса, ее руки, наделённые нечеловеческой силой, обхватывают его горло, сдавливают до хруста, ломая шейные позвонки, вспарывая ногтем сонную артерию и вонзая в его горло острые зубы. Брызги крови окрашивают стены уродливыми алыми кляксами, стекающими по стеклу плачущими каплями. Сержант не успевает среагировать, смерть наступает почти мгновенно. Доля секунды – и его лицо искажается в смертельной судороге.
Остолбенев от шока, Финн инстинктивно отшатывается назад, опрокидывая стойку с медицинским оборудованием. Его глаза расширяются от ужаса, когда он видит, как хрупкая Юлин отбрасывает в сторону массивное тело Тэрренса, словно оно ничего не весит. Понимание, что перед ним уже не Юлин, не та девушка, которую он знал, огненной стрелой пронзает сознание. Ее мертвенно-бледная кожа испещрена черными прожилками и зловеще выпуклыми венами, глаза – ярко-желтые, зрачки вытянуты.
– Юлин… – сдавленно хрипит Финн, пытаясь нащупать на панели управления тревожную кнопку. И когда ему удается, раздается громкий сигнал, свет вспыхивает ярче, начиная пульсировать красным.
В его груди стынет парализующий панический страх. Взгляд девушки сверкает холодной жестокостью, в нем нет ни капли узнавания, только жгучая ненависть и жажда убийства. Продолжая пятиться, Финн пытается собрать последние силы, чтобы произнести ее имя, пробудить хотя бы тень воспоминаний о том, кем они были друг для друга:
– Юлин, это же я… Финн…
Но она будто не слышит, неумолимо наступая на него, обнажив окровавленные зубы в хищном оскале. Склоняет голову набок, кривляясь и сверкая жуткими змеиными глазами.
– Аристей… Аристей… – со зловещим шипением повторяет существо, за считаные часы захватившее тело Юлин Ши. – Он идет… Идет… Не спастись…
Финн упирается спиной в холодную стену. Его охваченный ужасом взгляд мечется по сторонам в поисках спасительного выхода, но в изоляторе нет дверей, которые он мог бы открыть сам. Совершая роковую ошибку, Финн разворачивается лицом к перегородке из каленого бронированного стекла, отделяющего его от внешнего мира, и с криками о помощи отчаянно колотит по ней ладонями.
Как вспышка надежды из темного коридора появляются несколько человеческих фигур – майор Харпер в сопровождении бойцов. Они быстро приближаются к изолятору. Лица охвачены напряжением, в руках оружие.
– Помогите, – хрипло кричит Финн, срывая голос. – Вытащите меня отсюда. – Звук шагов за его спиной все ближе. – Быстрее, – вопит он.
Майор поднимает руку, удерживая бойцов от резких движений. Какого черта они медлят? Почему не открывают дверь?
Сжимая кулаки, Лиамс остервенело пытается пробить проклятую преграду, и в этот момент в его плечи вонзаются острые ногти Юлин, с безумной силой отрывая парня от стекла. Ее зубы свирепо и жадно вгрызаются в горло Финна, дёрнувшегося в отчаянном рывке. Его мозг фиксирует последние моменты: разрывающая боль, чавкающие звуки, горловое сытое урчание, кровавое марево перед глазами и направленный на него скорбный взгляд Харпера, поднявшего руку к наружной панели управления.
Погружаясь в смертельную агонию, Финн вспоминает самые яркие мгновения несправедливо короткой жизни и веру в то, что однажды сможет вытащить своих близких из загнивающего Гидрополиса, снова обнимет мать и любимую сестрёнку, совершит научную революцию и создаст собственную семью. Он вспоминает момент, когда эти планы осыпались пеплом и день своего призыва… Вспоминает, как впервые шагнул на неприступный берег Полигона и увидел Юлин с тихой улыбкой и мягким взглядом. Как же мало им выпало времени, но он был благодарен даже за эти крохи, вырванные у безжалостной судьбы. Он любил ее, и она его… Наверное… Может, это и не так плохо умереть в ее объятиях…
Чернота перед глазами Финна сгущается и взрывается огненной вспышкой. Он уже не чувствует, как обжигающий жар заполняет изолятор. Пламя безжалостно разгорается, уничтожая все на своем пути. Когда огонь наконец стихает, в отсеке остаётся лишь тлеющая пустота, осыпающийся черный пепел и молчаливая, бесстрастная тьма.
Ариадна
«Солнечные лучи слепят глаза, заливая золотистым сиянием зал. Океан света разливается через прозрачные стены и, отражаясь от глянцево-белого пола, создает иллюзию бесконечности пространства. Воздух чист, почти стерилен, я не чувствую запаха пота, хотя уверена, что это место создано не для медитаций и ленивого созерцания бескрайнего неба за стеклянными стенами. У него совершенно иное предназначение.
