Все заканчивается быстро. Мы оба накалены, отчаянно нуждаемся в разрядке, неистово стремимся к ней, высоко взлетаем, ослепленные удовольствием, и низко падаем на ворох смятых простыней. В крови бурлят окситоцин и толика безумия. Блаженная удовлетворённая улыбка не сходит с моих губ, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Если бы он ее увидел, то абсолютно точно записал бы на свой счет. И ни разу бы себе не польстил. С прискорбием признаю, что Кайлер Харпер – шикарен не только внешне, но и в сексе ему пока нет равных. Хотя мне и сравнивать особо не с кем. Эпизодичный тусклый опыт с Солом не в счет, но, черт возьми, это и правда было круче, чем все, что я когда-либо испытывала.
Возможно, дело даже не в Кайлере, а в эмоциях, что толкнули меня на этот опрометчивый шаг. Близость смерти, дышащей нам в затылок, накопившееся напряжение и потребность в человеческом тепле. Пройдя через ад и сделав передышку перед новым прыжком в бездну, я нашла утешение в объятиях Харпера. Так что в этом плохого? Мы помогли друг другу расслабиться. Только и всего. Никакого задела на будущее и ненужных ни ему, ни мне привязанностей и чувств.
– У меня глаза слипаются, – чтобы чем-то заткнуть молчаливую паузу, сонно бормочу я. Неловкости нет, просто мне нужно услышать хоть что-то, подтверждающее только что сделанные выводы.
– Я же говорил, что поможет, – хмыкает он в ответ. – Теперь можно и поспать.
– Ага, – зевнув, киваю я. – Спасибо за колыбельную, Харпер. Роль няньки ты выполнил на отлично.
– Обращайся, Дерби.
«Мечтай, это была единоразовая акция», – ухмыляюсь про себя, скатываясь к нему под бок и, доверчиво прижавшись, мгновенно вырубаюсь, убаюканная его мерным дыханием.
Я просыпаюсь от того, что Кайлер настойчиво трясет меня за плечо. Сон был крепким и, к счастью, без кошмаров. Скорее наоборот, но оборвался на самом приятном месте и всё, что я сейчас хочу – это подарить себе еще несколько минут отдыха.
– Вставай, – его голос звучит твёрдо и бескомпромиссно. – Нужно уходить.
Я открываю глаза, пытаясь понять, что происходит. В комнате светло, что вынуждает меня инстинктивно натянуть валяющееся рядом одеяло. Щеки заливает удушливый румянец, стоит вспомнить, что мы вытворяли в этой постели несколько часов назад. Кайлера, похоже, совершенно ничего не смущает, включая мою наготу, на которую он наверняка с интересом глазел, пока я мирно сопела. Мне в общем-то не жалко. Стыдиться нечего. Природа и родители наградили меня красивой внешностью, а силовые тренировки – идеальной подтянутой фигурой.
– Уже пора? – сонно потягиваясь, медленно сажусь. Тело вялое и расслабленное, двигаться ужасно лень. – У меня ощущение, что я спала не дольше часа.
Харпер уже полностью в экипировке, выглядит, как всегда – уверенно и сдержанно, а я голая и полностью дезориентирована.
– Два, если быть точным, – не расшаркиваясь в объяснениях, он кладет на кровать герметичный комбинезон и броню. Ну надо же, удосужился лично принести. И как его не разорвало? – Это тоже твое, – невозмутимо добавляет Кайлер, бросив сверху снятый пару часов назад костюм и трусы.
– И к чему тогда спешка? Можно хотя бы в душ сходить? – смутившись, устремляю не него умоляющий взгляд. Нижнее белье чистое, но не надевать же его прямо так…
– Нет времени, – говорит он, и, не замедляя движений, продолжает собирать снаряжение.
– А в туалет? – жалостливо тяну я. – Писать очень сильно хочется.
На самом деле – нет, но не посвящать же его в подробности гигиенических процедур и по чьей вине они мне срочно понадобились.
– Иди. У тебя минута.
Справляюсь за две, и это мой личный рекорд, потому как я даже зубы почистить успела. Благо в уборной обнаружился целый комплект запакованных щеток.
Вернувшись в комнату, быстро запрыгиваю в комбинезон, застегивая герметичную молнию. Затем обуваюсь в тактические ботинки.
– Что случилось? Куда мы спешим? – встревоженно уточняю я, ловко и умело облачаясь в жилет с усиленными пластинами для защиты груди и спины. Верхняя часть брони подобрана точно по размеру, но, черт, какая она всё-таки тяжелая.
– Датчики засекли скопление тепловых точек, и они движутся в нашу сторону. Если сейчас не уйдем, придется отбивать атаку.
Фраза «отбивать атаку» как ядовитая стрела проносится в резко прояснившейся голове. Харпер не нагнетает панику на пустом месте. Значит, наши дела действительно плохи. Стук сердца ускоряется. Похолодевшие пальцы начинают двигаться быстрее.
– Шершни? – торопливо одеваясь, спрашиваю я, чувствуя, как в висках ускоряется пульс. Он коротко кивает. – А если это Эванс?
– Ари, мы не можем рисковать, – уклончиво начинает майор, явно пытаясь подсластить горькую пилюлю.
Это абсолютно не в его характере, поэтому я непроизвольно напрягаюсь, готовясь к худшему. Хоть убейте, не поверю, что после наших постельных кувырканий Харпер вдруг начал щадить мои чувства и подбирать слова.
– Если бы это была группа Эванса, мы бы уже знали. Он бы нашел способ сообщить. На случай отсутствия связи и подтвержденной информации существует определенный протокол.
Закончив крепить броню, принимаюсь за наколенники и налокотники. Почти всё.
– Можешь объяснить человеческим языком? – прошу я, пыхтя от усердия.
– Мы будем вынуждены открыть огонь, – он делает короткую паузу, помогая мне закрепить ремень на локте, затем подхватывает пальцами мой подбородок, вынуждая взглянуть ему в глаза. – При атаке на «Аргус» мгновенная активация всех оборонных систем не помогла. Количество шершней увеличивалось ежесекундно. Если мы не уйдем сейчас, нам может не хватить боезапаса, чтобы отразить нападение. Мы окажемся в западне.
– Но до периода бездействия всего полтора часа, – проведя нехитрые математические расчёты, резонно возражаю я.
– База была уничтожена быстрее, – убрав руку от моего лица, он сует мне перчатки из сверхпрочного материала со встроенными датчиками и терморегуляцией. – Нам нужно идти, Ари. Сейчас.
– Ладно, убедил, – тяжело вздыхаю я. Как все-таки приятно звучит мое сокращённое имя из его уст, привыкших отдавать приказы и командовать.
Глава 34
Мы с Харпером заходим в ангар через специальный коридор, минуя зону отдыха и командный отсек. Держа под мышкой шлем, я кручу головой, поражённая изменениями. Ангар теперь словно живой организм: новые груды ящиков с боеприпасами, яркие проблески сварочных аппаратов, лихорадочно суетящиеся солдаты, спешащие к бронированной технике. Даже воздух стал другим – пропитан выхлопами моторов, озоном и тревогой.
У меня складывается отчётливое впечатление, что с нашей высадки прошло не без малого пять часов, а целые сутки. Я тоже чувствую себя совершенно иначе. Менее напуганной и более внимательной к деталям. Загвоздка в том, что в последние дни с ощущением времени у меня периодически возникают проблемы. Оно то скачет рывками, то застывает, словно в черной дыре, но никогда не бывает привычно размеренным и понятным. И я даже не знаю, что лучше в сложившейся ситуации – ускорить стрелки часов, замедлить или остановить. Все три варианта скрывают за собой определённую опасность. К тому же при всем желании я вряд ли смогу повлиять на то, что ждет нас за бронированными воротами «Крыла Орла». Новый бой, смерть или очередная передышка?
Обернувшись на Харпера, беру в быстрый фокус его сосредоточенное лицо, размышляя о том, как ему за столько лет не осточертели служба и постоянный риск на грани выживания? Можно ли осознанно хотеть такой жизни?
Вспомнив об Эрике, отвожу отрешённый взгляд в сторону. Мой брат хотел… Более того, Эрик грезил о военной карьере. Меня осеняет внезапная мысль или, скорее, предположение. Если Харпер не врет и действительно родился и вырос на Полигоне, он должен знать моего брата. Черт, почему я не догадалась спросить, когда была такая возможность?
Осматриваясь по сторонам и вдыхая запах металла и машинного масла, я чувствую подспудную тревогу, сворачивающуюся змеиным клубком в области солнечного сплетения. Солдаты суетливо готовятся к посадке, Харпер, как обычно, командует «парадом», техника работает на полную мощность, наполняя пространство урчащими звуками моторов. Но среди всей этой суматохи я ощущаю странный диссонанс. Что-то определённо не так…
Пристально оглядывая группу бойцов, замечаю, что не хватает нескольких знакомых лиц. В груди мгновенно возникает неприятное чувство, беспокойство поднимается волной, накрывая удушливым шлейфом подступающего страха.
Среди присутствующих не видно Юлин, Финна и Амары, а также одного из бойцов и сержанта Тэрренса. Пересчитав еще раз и не обнаружив ошибки, до крови закусываю щеку изнутри. Внутренний голос твердит, что это не случайность, но я упрямо пытаюсь подавить панику, цепляясь за надежду, что их просто отправили выполнять другую задачу или они еще не успели подойти. Возможно, Юлин понадобилось дополнительное время собраться…
– Харпер, – приблизившись к майору, я дотрагиваюсь до его плеча. – Тут не все члены отряда.
Он полностью сосредоточен на раздаче приказов и никак не реагирует на вопросы, что только усиливает мое волнение. Сердце сжимается от дурного предчувствия. Что если пока я спала и «расслаблялась» с Харпером, с Юлин случилось нечто…
Нет, я не могу и не хочу об этом думать. С меня довольно трагических новостей. Дайте хоть сутки прожить без потерь и потрясений! Разве я о многом прошу?
– Ответь мне, черт бы тебя побрал! – стиснув зубы, требую я, но Кайлер лишь коротко бросает через плечо:
– Обсудим позже, Дерби. Надень шлем и садись в первый броневик. Ты едешь со мной.
– Не раньше, чем увижу своих друзей! – со злостью выплевываю я.
Он медленно оборачивается и, смерив меня сумрачным взглядом, отводит в сторону. Когда его руки властно ложатся мне на плечи, я отчаянно дергаюсь, догадываясь, что услышу сейчас нечто ужасное и непоправимое. Харпер удерживает меня на месте, напряженно сведя брови на переносице. Уставившись на образовавшийся между ними суровый разлом, мысленно твержу, как молитву: «Пожалуйста, пусть с ними все будет хорошо».
– Мне жаль, Ари, – тихо произносит Кайлер, окатив меня кислотным душем неотвратимой реальности. Я сжимаюсь под его пронизывающим сочувственным взглядом, ощущая, как нервный зуд распространятся по всему телу. Кожа горит, к лицу приливает жар, словно меня на долю секунды погрузили в кипяток.
– Нет… – отчаянно мотаю головой, испытывая острое желание закрыть ладонями уши и забиться в угол, как тогда, в детстве на катере…
– Инициар Ши подверглась ускоренной мутации М-вируса, который не был обнаружен в ее крови в установленные сроки. Тэрренс и Лиамс нарушили протокол, когда вошли в отсек изолятора, – всматриваясь в мои глаза, отчетливо произносит Харпер. – Это стоило им жизни.
Оцепенев от шока, я роняю проклятый шлем, внутренности простреливает острой болью. Меня словно режут наживую, я медленно истекаю кровью, бессильно корчась в предсмертной агонии. Мне нужно на воздух, вдохнуть разряженный кислород, зарыться лицом в снег…
– Мутировавшая особь убила обоих. У них не была шанса. Мы ничего не успели сделать, – продолжает Харпер. Каждое его слово, словно контрольный выстрел в голову, но я какого-то черта до сих пор живу и дышу.
– Он забыл тебе сказать, что поджарил Финна, когда тот был еще жив и умолял о помощи, – раздаётся откуда-то с боку резкий голос Шона.
Я слышу его сквозь нарастающий гул и бешеную пульсацию крови в ушах. Что он такое говорит? Это же неправда?
– Скажи, что ты этого не делал, майор, – почти беззвучно молю я.
Он медлит всего секунду, но этого достаточно, чтобы понять – Ховард не соврал. Да и зачем ему лгать? Юлин и Финн… они… мы… Я не могу, не могу поверить, что их больше нет. Сдерживая рыдание, инстинктивно прижимаю ладонь к трясущимся губам. Так вот куда он отлучался! И ни слова мне не сказал. Вел себя, словно ничего не произошло, а я… я целовала его, чувствуя запах гари и пребывая в счастливом неведении.
Это жестоко и нечестно. Все равно что пировать на костях. Чем мы тогда лучше животных? Внутри всё переворачивается: обида, боль и гнев смешиваются в один адский коктейль, оставляя во рту едкий привкус горечи.
Зачем он так со мной?
Из милосердия, внезапно осознаю я. В его понимании оно выглядит именно так – встряхнуть и подарить мне короткое забвение, чтобы потом окунуть в океан боли и скорби.
– Термальная стерилизация, – звучит короткий и бескомпромиссный ответ, вызывающий во мне глухую вспышку гнева.
– Что? – мой голос срывается, глаза наполняются слезами.
– Согласно протоколу, – Харпер делает шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. – При выявлении неконтролируемой мутации, которая угрожает команде, мы обязаны уничтожить источник угрозы вместе с зоной поражения.
– Но он был ещё жив! – почти кричу я, сжимая кулаки, чтобы хоть как-то сдержать ярость и боль. – Ты мог его вытащить!
– Нет. Я не мог. – Харпер смотрит прямо в глаза, без тени сомнений. – Открыть изолятор, внутри которого находится источник заражения, равносильно умышленному массовому убийству. Я должен думать о безопасности своего отряда, – цедит он, проговаривая каждое слово. – Это мой долг, черт возьми.
– Меня бы ты тоже сжег? – импульсивно бросаю я.
– Если ты заразишься, это лучшее, что я смогу для тебя сделать, – холодно чеканит он и, развернувшись, направляется к своим бойцам, с интересом наблюдающими за разыгравшейся сценой. – В броневик, Дерби. Быстро, – не оглядываясь, приказывает он и переключается на глазеющих солдат. – Что уставились? По машинам и выезжаем. Времени в обрез.
– Что с Амарой? – не двинувшись с места, поворачиваю голову к Шону, скользнув по его напряженному лицу расфокусированным взглядом.
– Она отказалась ехать.
– Почему? Здесь опасно. Я хочу с ней поговорить! У меня получится ее убедить!
– Нет, – поймав меня за руку, Шон не позволяет мне ринуться в сторону главного входа. – С ней говорили все, включая Харпера. Амара непреклонна. Просто поверь мне на слово. Ты не сможешь повлиять на ее решение.
– Но она столько сражалась и выжила! – сипло восклицаю я. – Не могу поверить, что она сдалась. Кто угодно, но не Амара! Она – настоящий боец и…
– Ари, Лароссо не сдалась! – отрицательно качает головой Шон. – По крайней мере, я не заметил, что с ее нервной системой что-то не в порядке. Она заявила, что собирается дождаться Эванса. Понятия не имею, почему ей взбрело это в голову.
– Она не объяснила?
– Нет, – снова качнул головой Шон. – Харпер оставил с ней бойца на случай атаки. Майор уверен, что этого не произойдет, потому что шершни пойдут за нами, – он протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я рефлекторно отстраняюсь.
Ховард бледнеет, в глаза горит немой укор и обида. Догадываюсь, какие мысли сейчас крутятся в его голове, но у него нет никаких прав хоть в чем-то меня упрекать и осуждать, а у меня – ни малейшего желания оправдываться.
– Значит, мы должны быть быстрее, Шон, – сухо произношу я и, на ходу надевая шлем, направляюсь в сторону обозначенной Харпером машины.
Запрыгнув на высокую подножку, неуклюже забираюсь в огромный броневик. Бойцы заслуженно называют эти громадины «Тиграми». Рычат они так же грозно, как некогда обитавшие на Сахалине полосатые хищники. Сейчас их популяция полностью уничтожена шершнями, та же участь постигла и других животных. Но большинство видов удалось вывезти на Маринорию еще во время глобальной эвакуации, чтобы не допустить полного вымирания. Там животным обеспечены все условия для жизни и размножения. Если однажды вирус будет побежден, а мутанты – полностью зачищены, у обитателей животных ферм Маринории появится шанс вернуться в дикую природу. Свобода никогда не сравнится даже с самым комфортным вольером. Я не тигр, но знаю это по себе.
Заняв переднее пассажирское сиденье, я закрепляю ремни безопасности. Кресло водителя временно пустует, но слова Харпера «поедешь со мной» я восприняла буквально. Пусть только попробует прогнать! Я не собираюсь трястись сзади. Хватило прошлого раза. Меня болтало по салону, как ложку в стакане.
Слышу, как следом за мной в броневик забираются Шон и еще несколько бойцов. Их голоса доносятся до меня приглушённо, сливаясь с фоновым гулом техники. По обрывкам фраз догадываюсь, что они обсуждают маршрут и проверяют связь: «Сканеры перегружены… Тепловые точки на западе… Повтори, прием!»
Радует, что никто не лезет ко мне с вопросами, не раздает команды и не пытается претендовать на мое место. Воспользовавшись короткой заминкой перед массовым стартом, я упираюсь затылком в подголовник и прикрываю глаза. Сосредоточившись на монотонном реве мотора, пытаюсь абстрагироваться от царящего вокруг хаоса и спешки и упорно гоню прочь вязкие мысли, но они прорываются, как вода через трещину в плотине и в какой-то момент я сдаюсь. В памяти яркой вспышкой всплывает недавний кошмарный сон…
Залитый сияющим светом стеклянный зал, синхронно двигающиеся безликие фигуры в одинаковых комбинезонах. Их шаги звучат гулко, как будто отдаются эхом в пустоте. Мой отец, неподвижно застывший у стены, его пристальный требовательный взгляд. Громкий приказ подняться на ринг. Короткий бой с тремя соперниками. Точные удары, уверенные подсечки, быстрая победа. Растерянность и шок, когда поверженные начали снимать со своих лиц капюшоны. Юлин, Финн, Теона. Совсем юные, не старше двенадцати лет или даже младше, но я не могла их не узнать. Теа открыла лицо первая… и первая ушла. Юлин и Финна на тот момент тоже уже не было в живых, но я не знала, не могла об этом знать, потому что спала в комнате Харпера, пока он меня не разбудил.
Так что это было? Предзнаменование, интуиция, предчувствие? Или подсказка, скрытая в глубинах моего подсознания? Стоит ли ломать голову и искать во всем этом смысл? Что, если тот кошмар – всего лишь ряд случайных эпизодов, набор запомнившихся фраз, отголоски тяжелых эмоций, требующих выхода?
В наших разговорах Теа упоминала о подготовительных секциях, где она тренировалась с Шоном и Заком. Мозг вполне мог запомнить эту информацию и, исказив ее, выдать совершенно другие образы. И «Аристей» – тоже всего лишь созданный спящим сознанием мираж, воплотившийся в пугающий образ человекоподобного хищника. До сих пор чувствую ледяной холод, который пронизывал меня, когда в лесу я впервые услышала это слово…
«Аристей».
Оно не просто звучало в голове – оно резонировало в каждом нерве, словно что-то чуждое. Как жуткое послание или угроза. Может быть, таким образом мутант искажал мое собственное имя на своем зверином языке? Но почему он обратился именно ко мне, и никто другой его не слышал?
А что, если они просто испугались и промолчали, как и я?
– Не спи, Дерби. Мы выезжаем, – резкий голос Харпера выдёргивает меня из воспоминаний.
Повернув голову, с легким недоумением отмечаю, что он уже сидит рядом и, вдавив педаль газа, выкручивает руль. Его тон, как обычно, уверенный и твердый, но я улавливаю едва заметную нотку напряжения, заставляющую меня насторожиться.
– Прости, что наорала на тебя, – поддавшись необъяснимому импульсу, тихо проговариваю я.
Сквозь прозрачный визор он бросает на меня удивленный взгляд и вопросительно прищуривается.
– Я понимаю, что ты не мог поступить иначе, – осторожно добавляю, стараясь быть искренней. Слова даются тяжело, со скрипом продираясь сквозь плотный комок в горле. – Обещаю, что впредь буду держать эмоции под контролем.
– Посмотрим, Дерби, – коротко кивает он, переключая взгляд на разъезжающиеся ворота.
Гидравлический механизм с громким шипением размыкает створки бронированных заслонок, открывая перед нами холодный, погружённый в ночную тьму пейзаж. Лучи прожекторов прорезают густую мрачную темноту, выхватывая застывшие груды камней, редкие искорёженные деревья, едва заметные следы от шин на промёрзшей земле. Сквозь толстое бронированное стекло видно, как порывы ветра кружат по земле облака пыли и мелких обломков, словно желая проникнуть внутрь машин. Высоко над нами раскинулось ночное небо, похожее на мозаичное полотно с россыпью мерцающих звёзд, пробивающихся сквозь редкие островки облаков.
