Любопытно, когда Стелла собиралась сообщить об этом маленьком недоразумении мне?
Я теряю интерес к Люси, и даже гнев на Стеллу бесследно исчезает, потому что с сегодняшнего дня Софи заменяет моего секретаря, выполняя двойную роль. Помимо того, что ей предстоит быстро втянуться в работу и освоиться в компании, она также будет приносить утренний кофе. Это вызывает улыбку. Внутри я ликую. Держу пари, грядет моя лучшая неделя на должности генерального директора.
Я ретируюсь к кабинету Софи.
Дверь приоткрыта, и мой кулак зависает в воздухе. Причина проста: я слушаю, как она тихо подпевает подростковому бойзбенду. Братья Джонас, бога ради, эта женщина не перестает удивлять меня. С каких пор разбираюсь в подростковой музыке? Тринадцатилетняя дочь Стеллы тащится по ним, развесив постеры на стенах ее кабинета и таская их в рюкзаке. Ее лицо озаряет мечтательная улыбка каждый раз, когда камера крупным планом концентрируется на Нике Джонасе. Как утверждает Хейзел, он самый красивый парень на свете с добрым сердцем и милыми кудряшками. Я, кажется, знаю о Нике Джонасе больше, чем он сам.
Возможно, сегодня ты, Ник, сделаешь меня во сто крат привлекательней.
— Кто из братьев Джонас нравится вам, мисс Вуд?
Софи подпрыгивает от неожиданности, а щеки ее окрашивает румянец.
— Никто, — отвечает она.
— Держу пари, Ник.
— Эта информация не указана в моем резюме.
— Значит, я прав.
Софи щелкает по компьютерной мышке, и песня затихает.
— Я не забыла про кофе, — торопливо говорит она, отложив бумагу для заметок. — Принесу через пару минут.
— Я прогуляюсь за ним самостоятельно.
— Но Люси написала, что ваше утро всегда занято... — Софи поднимается и приглаживает юбку-карандаш, которую лицезрел в пятницу. Изменения потерпела рубашка: сегодня она нежно-розовая. — Я в состоянии справиться с кофе.
— Не сомневаюсь.
Софи надевает туфли, которые я замечаю рядом с ножкой стола, и вырастает на несколько дюймов. Мне нравится, что ей не приходится запрокидывать голову, чтобы заглянуть в мои глаза. Она довольно высокая, а если добавить каблуки, макушка оказывается на уровне моей переносицы.
Софи задвигает кресло, и я не могу не улыбнуться, заметив на спинке свитер. Итого: зеленый — с оленями; красный — с елками; белый — с имбирными пряниками. Не то, чтобы я в восторге от ее выбора. Хотя нет, я в диком восторге. Эта женщина сводит с ума мою фантазию.
Возвращаться в свой кабинет не тороплюсь, предпочитаю наблюдать за Софи с порога.
С кофемашиной она обращается умело. Спустя минуту отступаю на шаг, предоставляя Софи пространство. Она направляется к рабочему столу, а мой взгляд скользит вверх от ее каблуков к попке. На последней он задержался, и только потом мною был обнаружен бархатный бантик в ее волосах. Вписывается ли такая мелкая деталь в деловой образ из рубашки и юбки-карандаша? Определенно нет, но придает ей юношеское очарование. У Софи скромная комплекция тела, что отнюдь не является недостатком. Узкая талия гармонично сочетается с небольшой грудью и аккуратной попкой. Кожа светлая, кремового оттенка, оттого у нее никогда не получится скрыть румянец. Мне интересно, насколько она чувствительна к прикосновениям, остаются ли на ней…
«Не заканчивай эту мысль, Джефф», — приказываю себе.
— Не останешься? — Вопрос поставлен неправильно. Звучит жалко, и я вношу уточнение: — Мне нужен секретарь.
— Да. Я, э-э... — Софи покидает кабинет, искоса взглянув на рабочий стол Люси. — Принесу свои вещи.
— Ты не хочешь перебираться сюда, верно?
— Кто-то должен извещать вас о посетителях, а меня природа, к сожалению, не наделила даром видеть сквозь стены и телепатией.
Взгляд перемещается за спину Софи, где замечаю выскочившего из лифта Эштона.
— Время, черт побери, Эш! — повысив голос, привлекаю его внимание.
— Издеваешься? На Рождество подарю тебе гребаную напоминалку, Джефф.
Проклятье, я напрочь забыл, что он отправил машину в автосервис. В голове полный кавардак, и пора обратиться за терапией, которая расставит все по полочкам в алфавитном порядке.
— Звонок в половину десятого, — выкрикивает Эш, скрываясь с поля зрения. — Увидимся на... Дьявол, у меня запланирован обед с Круэллой. Увидимся позже!
Что ж, сейчас понятно, почему он на грани от того, чтобы удавиться веревкой. Причина кроется в Скарлетт. Его настроение омрачается каждый раз, когда раздается звонок. Не помню, в какой момент Эш нарек ее Круэллой, но без подписи Скарлетт мы не начнем стройку, либо же начнем, но незаконно, что чревато проблемами. И так уж вышло, что она клюнула на Эша, хотя тут как никогда подходит выражение «запала». Отныне цель ее жизни — прыгнуть на его член. Либо же прыгнуть повторно. Я предпочитаю оставаться в неведении.
— Круэлла? — хмурится Софи, глядя ему вслед.
— Скарлетт выдает разрешение, — объясняю я. — Мы не начнем стройку, пока она не поставит закорючку на бумаге.
— И для этого вы должны накормить ее... с ложечки?
— Не мы. Эш.
— Интимная взятка, — Софи с неприкрытым отвращением морщит носик. — Очень по-современному.
— Это бизнес, Соф.
— И вы тоже?
Смех щекочет горло.
— Приготовь себе кофе, после чего мы обсудим дела моего члена.
«Какого черта ты творишь, Джефф?!» — Кричит голос разума. — «Спятил?»
Если бы только знал. Я слишком занят, чтобы анализировать отношения с Софи или попросту удобно прикрываться плотным графиком, потому что ничего не хочу менять. Меня устраивает происходящее между нами.
— Я не пью кофе. От него сухость в горле и неприятный запах изо рта. А еще остается налет на зубах, и повышается риск сердечных заболеваний.
— Хорошо. — Я киваю. — Чай, полагаю?
— Нет. У меня внезапно пропал аппетит на весь день.
Софи разворачивается и уходит от меня и моего члена. Такое, знаете ли, случается крайне редко. Не то чтобы хвастаюсь, но до недавних пор у меня не было проблем с женщинами.
Глава 11. София
Не скажу, что неделя из простых, но я не ударила в грязь лицом. По крайней мере, думаю, вполне неплохо справилась. Справляюсь — больше подходит, ведь на календаре середина рабочей недели. Между звонками, а они очень частые, перечитываю документы. Знакомлюсь с уже реализованными сделками и просматриваю фотографии возведенных районов, куда могла бы перебраться, если три-четыре года проживу на воздушном пойке и проработаю на Джеффри Риверу. Всего-то четыре года — и триста тысяч в кармане. Существовать я, безусловно, буду на улице, чтобы откладывать каждый цент. А если все же решу выбрать дом, запавший в душу, то должна буду безвылазно жить на работе ближайшие пять лет. К сожалению, на сегодняшний день другие приоритеты, и первый из них: переехать. Знаю, рискованно, когда только устроился на новую работу, но стены душат по очевидным причинам.
Спенс и я переехали в квартиру сразу после получения диплома. Несколько месяцев до выпускного мы садились на мою кровать в кампусе и подыскивали варианты. Мы оба работали на полставки, чтобы не обращаться за помощью к родителям. Мы копили, ограничивая себя в мелочах, но пережили трудные времена, постепенно встав на ноги. Хотя последнее время мучает ощущение, что в одну из моих ног попала пуля и та не функционирует должным образом. Тем не менее я должна сделать это. Странно ложиться в кровать, которую совсем недавно делила с бывшим парнем. В которой занималась с ним любовью. Готовить завтрак и ужин на кухне, где когда-то делали это вместе и смелись над подгоревшим тостом. Смотреть комедии по телевизору, за который периодически воевали, выбирая фильм на вечер. Все в квартире связано со Спенсером, а мне пора двигаться дальше.
Вечер среды ничем не отличается от предыдущих. Я снова задерживаюсь. В понедельник Джеффри подсунул номер охраны, к которой могу обратиться за помощью. Отныне не придется бежать по лестнице с двадцатого этажа, словно за мной гонятся адские псы.
Во вторник я приобрела магнитную доску, где размещаю важную информацию. Сейчас она усыпала разноцветной бумагой для заметок. Я раздробила их на несколько разделов: розовая — старые проекты; зеленые — будущие; желтые — те, что на стадии разработки сегодня. Также есть просветы белой, где упомянуты все имена и должности, с кем, так или иначе, Джеффри имеет связи. В основном это адвокаты, люди из городских администрации и поставщики стройматериалов.
Перебирая бумаги, сидя на полу у ножки стола, слышу вибрацию мобильника.
Мама звонит уже третий раз, будто чувствует, что телефон вернулся к хозяину. Почему не принимаю звонок? Потому что тогда придется столкнуться с правдой лицом к лицу. Признаться, почему не вернула его, как только обнаружила потерю. А реалии таковы: Спенсер и я не вместе, следовательно, свадьба не состоится. Тем не менее она волнуется (возможно, волнуется), поэтому принимаю решение расставить точки над i.
— Здравствуй, мама. — Я натягиваю улыбку, стараясь придать тону энтузиазм. — Прости, что не позвонила сразу.
— Милая, я уже дозвонилась до Спенсера, — любезничает она, что крайне несвойственно ее чопорному характеру. — Он заверил, что с тобой все в порядке.
Желудок сжимается до размеров спичечного коробка по ряду причин. Первая из них: Спенсер не сказал, что мы разошлись как в море корабли. Мой, к слову, налетел на риф. Вторая: он скинул атомную бомбу на меня, в то время как знает, что мама превозносит мужчин до уровня божественных созданий.
— Мы волновались за вас.
За вас.
Я устало тру глаза и на одном дыхании выпаливаю:
— Мы расстались, мам.
На линии повисает мертвая тишина. Я не спешу что-либо добавлять, потому что язык прилип к небу. Сердце громыхает в ушах, и часть того, что она говорит, попросту не слышу. Стыдно признать, что не удержала мужчину. Мама довольно строгий духовно-нравственный человек. Она придерживается мнения, что первый секс должен состояться с будущим мужем. Если нет, это приравнивается к греху, и тогда тебе сулит участь ведьмы, которую сжигают на костре. Развод и вовсе незнакомое понятие из китайского словаря. До определенной поры она таскала меня в церковь, пока я в один прекрасный день не опозорила ее, по случайности зацепившись за деревянную скамью и порвав юбку до трусиков. Тем вечером я слушала проповедь, как девушке положено вести себя в общественных местах. Но я не порвала ее целенаправленно, и мне было всего двенадцать. Двенадцать!
— Мне очень жаль, София.
Я очень разочарована тобой, София, — вот как это звучит на самом деле.
— Мне тоже, — сдавленно отзываюсь я, сделав вид, будто не раскусила скрытый посыл. — Но все в порядке. Устроилась на новую работу и... Мне потребуется некоторое время, чтобы разобраться.
— А как дела у Спенсера?
Боже, эта женщина интересуется делами моего бывшего жениха, а не расспрашивает о новой работе и самочувствии в целом. Мужчина, в ее понимании, глава гребаного мира, его слово — закон. Женщина ему прислуживает, разумеется, помалкивая.
— Может, позвонишь ему и спросишь? — Вырывается раньше, чем успеваю подумать. Сглотнув, быстро поправляю себя: — Прости, мама.
— Я не так воспитывала тебя, София! Позвони ему и извинись.
Позвонить и извиниться?
В разрыве она заочно обвиняет меня. Мужчины, разумеется, не ошибаются.
— Мне пора, мама.
Я завершаю звонок до того, как она возразит. Щеки влажные от слез. Яростно смахнув их, ненароком вспоминаю, почему не приезжаю на Рождество домой. Дебби Вуд будет указывать, где мое место, и недовольно кривить губы, потому что моя юбка выше колен. Спенсер как-то попытался переубедить ее, но тщетно. Он сдался. Я советовала ему сделать это еще до знакомства с ней. Мой отец тоже не подарок, но он способен проявить мягкость и терпение. Он не нарекал меня падшей женщиной из-за гребаной одежды.
В такие моменты хочется стать подростком-бунтарем, который включает в своей комнате Эминема на полную громкость, чтобы насолить «правильным» родителям. Конкретную песню. Конкретный фрагмент. Конкретную фразу.
Пошла ты, Дебби!3[3]
Что мешает сейчас?
Ничего, черт возьми!
Я включаю композицию на мобильнике, покачиваю головой в такт мелодии и улыбаюсь сквозь слезы, пытаясь угнаться за исполнителем. Задиристый Эминем, играющий на нервах властных чернокожих парней и Голливуда, восхищает меня.
— Эминем? Вы не перестаете удивлять, мисс Вуд.
Дрожь пробегает по позвоночнику при звуке этого голоса.
Почему он тут?
Почему он вырастает в пороге моего кабинета в самый неподходящий момент?
Я не высовываюсь из-за ножки стола, чтобы не показывать покрасневший кончик носа. Джо называет его отличительной чертой. Я могу солгать. Глаза не выдадут. Но вот нос тот еще предатель.
— Угу, я такая. Несовременная.
— Отдых от работы входит в ваши планы? — Тон Джеффри что-то среднее между порицанием и озорством. — Я прихожу, когда ты уже тут, и ухожу, а ты, опять же, остаешься тут. Из наблюдений можно подвести итог: ночевки на рабочем месте. Где прячется кровать?
Я закусываю нижнюю губу, подавляя смех. Задерживаюсь я не только из-за несоразмерной нагрузки, но и из-за нежелания возвращаться домой. Меня никто не ждет. В рассуждениях Джо кроется жестокая правда: я зациклена на заботе о ком-то. Возможно, мне хочется дать другому то, чего недополучила сама. Моей матери выражение любви чуждо, а отец не из тех, кто предпочитает тактильный контакт. Наверное, Джо и Спенс подарили мне больше объятий, чем родители за двадцать семь лет жизни.
— И все же где? — подтрунивает Джеффри.
— Пока только одеяло и подушка. — Я выглядываю из-за ножки стола, надеясь, что при свете настольной лампы, сложно разглядеть неудачный разговор с мамой. — Дождусь жалования и приобрету раскладушку.
Джеффри неодобрительно качает головой, прислонившись к дверному проему бодром. На его руке повисло пальто, а вторая прячется в кармане брюк.
— Я могу провести вводную лекцию, Софи, нужно просто обратиться за помощью.
— Нет, благодарю. — Указав на костюм, в который Джеффри был одет утром, делаю замечание: — Судя по всему, вы и сами вот-вот освободились.
— Так и есть.
— Расл будет ждать к восьми утра, не советую засиживаться допоздна.
— У меня бессонница, так что независимо от того, когда уйду, сон продлится максимум четыре часа.
Я успеваю прикусить язык, прежде чем спрошу почему его мучает бессонница. Не вижу ничего хорошего, если начну узнавать мужчину, застывшего в дверях. К тому же мужчину, который является моим боссом.
Джеффри бросает взгляд на наручные часы, и уголок его губ приподнимается.
— Вы опоздали, мисс Вуд.
— Куда? — Запаниковав, стягиваю со стола ежедневник и открываю план на день. — У меня ничего не записано.
— На свидания вслепую.
— Очень смешно, — ворчу я, громко захлопнув ежедневник.
Джеффри хихикает и исчезает в коридоре.
