Жюль Пайпер "Поезд до жизни мечты. Психологический роман про поиск счастья, предназначения и смысла"

– Просто почему всегда находится кто-то, кому надо управлять? Почему бы не побыть на одном уровне? На равных?

– Хороший вопрос. Наверное, потому что иначе все вый-дет из-под контроля?

– Да, но зачем навязывать свои правила лошади? Это же лошадь! – внезапно во мне снова вспыхивает гнев.

– Слушай, ну это все же больше про установку личных границ, а не про доминирование. Я же говорил. Если у всех получится их соблюдать, то уже нет главных. Наверное, я как-то не так рассказал с самого начала. Я чувствовал, что мы с лошадью на равных, понимаешь? Просто соблюдаем взаимоуважение.

Задумчиво отпиваю кофе.

– А можешь рассказать подробнее? Я не до конца поняла.

– Дай подумать. Тогда мне хотелось, чтобы лошадь просто шла рядом. Чтобы никто никого не вел. И это работало, пока мои мысли крутились вокруг животного, а не причин, которые привели меня в клинику.

– А что случилось потом? – я ставлю чашку на стойку.

– Как только я стал думать о плохом, лошадь остановилась и дальше не пошла.

– Значит, вы не были на равных. Ты ведь не хотел останавливаться, значит, лошадь нарушила твои границы.

– Это только поначалу так кажется. Просто, когда у меня возникали негативные мысли, лошадь сразу же реагировала на это. Мне показалось это немного страшным и впечатляющим одновременно. Поскольку животное реагирует на твои переживания, словно человек.

– Угу, – мой высокоинтеллектуальный ответ. Просто «угу».

Немного помолчав, Патрик продолжил:

– Думаю, чтобы в полной мере понять, надо проделать нечто подобное самостоятельно. Как моделирование ситуации. И получится ситуационная мудрость или как-то так.

Необычное словосочетание рассмешило меня, мгновенно вырвав из задумчивости. Надо запомнить. Ситуационная мудрость.

– Давай подумаем, что это могло бы быть. Приходит ли тебе в голову что-нибудь?

– Пробежаться по поезду голышом, – слова вылетают изо рта, как выстрел пистолета. Я тут же испуганно замолкаю.

– Хорошая идея. Уверен, многие пассажиры были бы довольны. Но, к сожалению, это запрещено. И я как железнодорожный служащий не могу тебе этого позволить. Есть другая идея? – криво усмехается он.

Надеюсь, краснота сошла с моего лица, пока Патрик размышляет, ненадолго замолчав.

– Что-то, чего ты раньше никогда не делала… Собственно, а куда ты едешь? Может, там найдется что-то подходящее? Например, весь день прогулять без смартфона в незнакомом месте или что-то похожее.

– Ха! Я и здесь без смартфона. Совершенно забыла об этом.

– Великолепно, – просиял он. – И как?

– В новинку, – мой ответ лаконичен.

Взгляд Патрика призывает меня рассказать больше.

Что изменилось, когда я забыла смартфон? Я бы не выпускала его из рук и сидела в рабочей учетной записи, отвечая на письма. И уж точно не общалась бы тут с официантом. Да и ни с кем другим, пожалуй, тоже.

– Без смартфона я постоянно разговариваю с незнакомцами.

– И это хорошо. Слушай, что они говорят, и найдешь следующее послание.

Глава 4

Решения

– Благослови вас Господь.

Женщина чуть за 40 входит в вагон-ресторан.

Да что у них всех сегодня с Господом? Мы приветствуем ее.

– Есть ли еще кофе? – спрашивает она, а я в это время любуюсь белоснежными крупными бусами у нее на шее. Они идеально подходят к шелковой блузке. А также к черным брюкам, как у успешных деловых особ. По крайней мере, в моем мире все устроено именно так.

– Конечно, – Патрик наливает ей кофе и указывает на стойку, где посетителей ждут молоко и сахар.

– Ох, то, что надо сейчас. День был долгим и напряженным, – говорит она так, словно надеется на наши расспросы. Выглядит открытой. Общительной. Мне хочется, чтобы она ушла и не мешала нашему с Патриком разговору. Хотя эта мысль некультурная, я такая эгоистка.

– Звучит захватывающе, – говорит Патрик. – А у нас сейчас тоже был довольно захватывающий разговор, – он подмигивает мне.

– О, я не хотела мешать, – извиняется женщина, порываясь уйти.

– Нет-нет. Вы как раз вовремя. Можете нам помочь, – останавливает он ее.

Да что с ним такое? Серьезно? Говорить только со мной ему недостаточно?

– С удовольствием. Чем могу? – интересуется она.

– Расскажите о своем дне, – просит он. Посмотрев на меня, Патрик произносит одними губами: – Слушай.

– Вам действительно интересно? – Ее легкое смущение удивляет меня. Она казалась такой уверенной. Просто невероятно услышать нечто подобное от женщины, выглядящей, как она.

– Что ж, хорошо, – продолжает она через мгновение. – Моя сестра живет в Берлине. Она решила подарить мне несколько дней Сюзанна-Мони в столице. Ее зовут Мони.

– Значит, вы Сюзанна? – неожиданно спрашивает Патрик.

– Точно. Я Сюзанна. Сюзанна фон Гартен.

– Ух ты. Вот это имя. Я просто Патрик. Он протягивает ей руку, вновь поражаюсь его открытости.

Теперь оба смотрят на меня.

– О! Так… Да, я Бетти, – машу рукой, мне кажется, рукопожатие – это как-то чересчур. Не люблю этого, даже стоя лицом к лицу. Лучше просто помахать. Даже если меня при этом сочтут глупой.

– Давайте все-таки присядем. В это время редко кто-то приходит. В любом случае колокольчик даст мне знать, – Патрик указывает на звонок на стойке. Затем подталкивает нас к столику со стульями. Они кажутся мне невероятно удобными. Но согласиться посидеть с ними – значит, признать: разговор выходит куда серьезнее пустой болтовни. За баром у меня оставался шанс уйти в любой момент. Плюхаюсь на сидение у окна. Рюкзак запихиваю под стол между своих ног, а вино и кофе ставлю перед собой на красную скатерть. Патрик и Сюзанна садятся напротив меня.

– Итак, вы были в Берлине, – напоминает Патрик.

– Точно. Я не видела Мони двадцать лет, потому что мы… – она делает глубокий вдох. – Потому что мы были глупы и не общались. Но умерла наша кузина. Это встряхнуло нас и заставило начать все сначала. Или даже намного лучше. Продолжить с того места, на котором тогда остановились. Мое сердце переполнено любовью. Не понимаю, как все эти годы жила без Мони. Подростками мы были лучшими друзьями. Она всегда так меня поддерживала. Была моей опорой, родственной душой. Единственной и неповторимой, – по щеке у Сюзанны течет слеза. Женщина достает носовой платок и сморкается. – Прошу прощения. Я все еще в смятении.

Патрик кладет руку ей на плечо в молчаливой поддержке.

– Мы так сильно любим друг друга. Мне было интересно, как сложилась ее жизнь, как устроен быт в Берлине. Мони зарабатывает не так уж много, но при этом живет как королева. Мы ходили на бесплатный стендап-концерт. Чтобы поддержать артистов, можно было сделать пожертвование. Она водила меня на рынок. У нее есть расписание, в какое время на «Майбахуфере»[4 - Турецкий рынок в Берлине. – Прим. ред.] фрукты и овощи отдают за бесценок. Она знает самые зеленые места столицы, где, как мне раньше казалось, не было ничего, кроме строек. Еще водила меня на выставки современного искусства, которых я раньше никогда не видела. Наверное, у меня дома тоже есть такое, но я особо не увлекаюсь искусством. В течение многих лет для меня все было связано с моей духовностью. Времени на искусство не было, не говоря уже о простых развлечениях. И что самое интересное, мы верим в одни и те же вещи, просто называем их по-разному. Ох, я слишком много говорю, – она прикрывает рот рукой, как я раньше.

Впечатляет. Ее переполняет счастье, распространяясь и на нас. Вижу, как Патрик сияет. Мне тоже комфортно в присутствии Сюзанны. Это невероятно, что счастливые люди рядом могут с тобой сделать. Не это ли Патрик имел в виду, рассказывая о лошади? Он так же говорил об энергетике.

– Нет, нет, все в порядке, – успокаивает ее Патрик. – Мы в поисках приключений.

После удивленного, но заинтересованного взгляда он поясняет, пока я потягиваю вино. Мне неловко, я так скучна.

– Вот почему мы рады выслушать вас. Расскажите еще, чем вы занимались. Или нет, лучше расскажите, что для вас приключение.

– Для меня… Вновь почувствовать себя ребенком, должно быть. Неловким и заинтересованным. Открытым. То самое ощущение покалывания.

– Какого покалывания? – вопрос у меня вырывается слишком быстро. Не успеваю остановить себя.

– Помнишь состояние, когда ты влюблена?

Я помню состояние тоски, которое подарили мне некоторые мужчины.

– Судя по выражению лица, ты думаешь о разбитом сердце, а не о любви. А я про бабочек в животе. Когда полно адреналина. Когда чувствуешь, что можешь обнять весь мир. Хочется всем об этом рассказывать. Кажется, сердце вот-вот вырвется из груди. Ты чувствовала когда-нибудь такое?

Мучительно пытаюсь отыскать в голове ящик, где могло бы храниться подобное воспоминание. Осторожно открываю. Боюсь, на меня сейчас выпрыгнет что-нибудь смертоносное. Киваю и продолжаю тянуть на себя. Одновременно уголки рта начинают ползти вверх. Да, тогда. Давно это было. Вспоминаю. Но трудно не думать о печальном конце. На долю секунды я вижу и чувствую день первого поцелуя с моей первой большой любовью. Улыбка скользит по губам.

– Думаю, да, – отвечаю я. Но сердце тут же сжимается. Светлое чувство покрыто тяжелым, печальным покрывалом из шипов, пронзающих меня. Не получается отделить хорошее начало от грустного конца.

– Это чувство – счастье. Я испытываю его, когда окунаюсь во что-то новое. Иногда оно появляется сразу, а иногда только после события или до него. Я взволнована, в животе покалывает, будто внутри меня муравей-ник.

Патрик рассеянно кивает:

– Да, чудесное описание. Особенно это касается тишины. Я часто испытываю счастье только спустя несколько дней после радостного события. Например, сижу в парке и слежу за ветром, играющим в верхушках деревьев. И тут счастье наполняет меня, ощущается каждой клеточкой, окутывает, как сладкая вата.

– Мне бы так, – произношу я тихо. Видя, как они оба переполнены счастьем, завидую и смущаюсь.

– Тогда поищем для тебя приключения прямо сейчас, – глаза Сюзанны загораются.

Даже не заметила, как внезапно она перешла на ты.

– Это подводит нас к исходному вопросу. Что для тебя приключение? Чем на самом деле ты хочешь заняться? – Патрик ободряюще смотрит на меня.

– Могу ли начать с простого? Ну, хотя бы с еды.

– Конечно, а что для тебя будет в новинку? В конце концов, ты из Берлина. Там ведь есть всё, – Сюзанна берет в руки кофе.

– На самом деле, я никогда не хожу в рестораны.

Мне стыдно признаться в этом, звучит чертовски скучно. Но я просто люблю экономить деньги. Да мне и не с кем пойти на ужин. Бутерброд здесь – абсолютное исключение из правил. И я плачу за это отпускными. В конце концов, на этой неделе я почти не тратила деньги, да и на выходных сильно не потрачусь. А весь оставшийся отпуск просижу на балконе, и деньги для этого не нужны. Что ж, в этом есть свои плюсы.

– Ну, а что ты любишь? – продолжает расспросы Сюзанна, не подавая виду, что я ее утомляю. Напротив. Она выглядит так, будто отчаянно хочет помочь.

Пожимаю плечами.

– Не знаю. Есть идеи?

– Тоже едешь в Вену? Могу порекомендовать несколько хороших кафе.

– Нет, я еду в Штутгарт. К сожалению, у меня не так много времени. Завтра я иду на дурацкую вечеринку. Плюс исследовать окрестности будет сложно, я забыла телефон и никуда не смогу без него добраться.

Только тогда замечаю, что оба смотрят на меня странно.

Патрик подает голос первым.

– Не знаю, как сказать тебе… – он смотрит на меня с тревогой, – … но мы едем не в Штутгарт.

– Что? – выдыхаю я.

– Этот поезд едет в Вену.

– Этого не может быть, – возражаю, когда голос возвращается ко мне. – Я вовремя оказалась на правильном пути. Прыгнула в последнюю секунду. И женщина специально дважды повторила мне путь, – размышляю я вслух, пытаясь убедить их и себя в правильности моего решения.

– Поезд до Штутгарта опаздывал, как и мы. Он должен был прибыть, когда мы тронемся. Разве ты не видела объявление?

– Не видела, – неуверенно отвечаю. Конечно, я бы посмотрела на объявление, верно? Но у меня не было времени. На самом деле я прыгнула в поезд только потому, что верила, будто он тот, что мне нужен.

Патрик ненадолго уходит, чтобы вернуться с шоколадным батончиком.

– Думаю, сейчас сахар не будет лишним.

Апатично беру батончик и съедаю его на автомате. Вокруг царит тишина.

– Я еду в Вену, – бормочу с набитым ртом, целиком запихнув конфету в рот.

– Ты едешь в Вену.

Повторяю громче:

– Я еду в Вену без мобильного телефона.

Мой мозг пытается найти решение, но в голове пусто. Что же теперь делать?

– Вот это я называю приключением, – Сюзанна осторожно смотрит на меня и фыркает. Ее смех настолько заразителен, что мы невольно присоединяемся. Ситуация слишком абсурдна.

Когда все успокаиваются, я спрашиваю: