Соколовский присел рядом. На меня он не смотрел – тоже на сына.
– С чего ты взяла, что для меня он – игрушка?
– А кто? – Я повернулась к нему. Поймала пристальный взгляд. – Думаете, не понимаю, для чего вы это затеяли?
– И для чего же, по-твоему? – Уголки его губ приподнялись.
– Хотите показать своим друзьям, что у вас теперь новый сын. Новый наследник взамен утраченного. Вроде как империя продолжает существовать… – Я горько усмехнулась. – Знаете, Миша был замечательным человеком и самым лучшим отцом. И я все думаю…
– И о чем же?
– Кто вложил в него все эти качества.
Я поднялась, поняв, что пора сворачивать этот цирк, пока Артем не начал психовать от усталости.
– Уж точно не вы. – Глядя на Соколовского сверху, я добавила: – Надеюсь, вы купили моему сыну достаточно люксового шмотья, чтобы он выглядел красивой дорогой игрушкой перед вашими гостями. Мы уходим.
– Ты слишком много на себя берешь, Аделина. Тебе не кажется?
– Не кажется, – сквозь зубы процедила я и пошла к сыну. – Достаточно, – отодвинула в сторону порхающую перед ним продавщицу.
Та приторно улыбнулась.
– Может быть, подберем платье и для вас во взрослом отделе?
– Мне не нужно платье, – отчеканила я обратилась к Тёме: – Устал?
Тот вяло кивнул.
– Лучше бы за машинкой съездили, – недовольно скривил пухлые губы, чем вызвал у меня улыбку. Я провела рукой по мягким волосикам и притянула его к себе.
– Обещаю, я тебе куплю машину.
– Красную гоночную?
– Красную. Гоночную. – Кивнула – и снова ощутила за спиной Соколовского.
Резко обернулась. Он пристально смотрел мне в глаза, ничего при этом не говоря. А я… Я не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Да черт возьми, я даже моргнуть не могла!
– А знаете, – оторвавшись от меня, Ян обратил внимание на продавщицу, – думаю, стоит все-таки подобрать для Аделины подходящее коктейльное платье.
– Я не… – начала было я, но замолчала под тяжелым взглядом Яна.
– Мы подберем для вашей супруги самое лучшее коктейльное платье. – Широкая улыбка была настолько сахарной, что у меня свело скулы.
Я ждала, что Ян поправит её, но он лишь кивнул.
– Мне не нужно никакое платье, – прошипела я.
Ян взял меня под локоть, не обращая внимания на стоящего рядом и внимательно слушающего нас Артема.
– Я решу, нужно оно тебе или нет, девочка.
– Я не девочка. – Смахнула его руку и с ненавистью выплюнула: – И я не позволю делать из себя куклу! Надевайте платьишки на своих любовниц, Ян, а меня не трогайте! Пойдем. – Взяла Артема за руку и повела к выходу.
Совсем забыла, что на улице зима и надо одеться. Взяла куртку сына и накинула на него, сама торопливо влезла в пуховик. Всё это время Ян не сводил с нас взгляда.
– Всё, пойдём, – шепнула сыну, мягко подтолкнув к двери.
– Ты куда? – Вопрос прозвучал с насмешкой.
Я едва не зарычала.
– Будем ждать вас в машине, Ян Владимирович.
Обернувшись через плечо, приторно улыбнулась и выскочила из стеклянных дверей магазина. И только тогда дала волю слезам.
– Мам, ты плачешь?
Остановилась, я присела перед Артемом и крепко его обняла, напрасно пытаясь подавить отчаянный всхлип.
– Прости, Солнышко.
Мне так хотелось, чтобы все это оказалось лишь сном. Страшным дурацким сном. Порой казалось, что сейчас я открою глаза, а Миша жив, и я ничего не знаю о его отце.
Крепче обняла сына и заставила себя унять слезы.
– Ма-ам, – протянул сын недовольно. – Ну не плачь, пожалуйста.
– Не буду. – Отстранила его и улыбнулась. Тут же заметила мыски начищенных черных ботинок. Подняла взгляд.
– Садитесь в машину, Аделина. – Охранник повелительно указал на открытую дверцу автомобиля.
Я выпрямилась, застегнула пуховик и, ничего не говоря, повела сына к машине.
***
Мы около получаса сидели в ожидании Соколовского. И где его черти носят?! Решил сам прикупить парочку костюмов и не может определиться с цветом?! Серый или графитовый?! Проблема выбора, черт его подери!
Я злилась молча. Артем рядом играл в игру на телефоне. Почувствовав мой взгляд, сын поднял голову.
– Мы скоро поедем?
– Скоро, – ответила я, в очередной раз бросив взгляд в сторону дверей магазина.
– Я в туалет хочу, – виновато поморщился Артем. – И есть хочу.
Я тоже хотела есть. Посмотрела на водителя.
– Нам нужно сходить в торговый центр.
– Зачем? – Он даже взглядом меня не удостоил.
– Мой сын хочет в туалет. – Раздражение зашкаливало. – Он маленький и писать хочет. Достаточно понятно объясняю или нужно ещё конкретней?
– Дождитесь, когда вернется Ян Владимирович.
– Мой сын хочет в туалет. Сейчас, – жестко выговорила я.
Наши с охранником взгляды пересеклись. Он колебался недолго. Кивнул.
– Только недолго.
– Мы постараемся. – Я вышла из машины, забрала сына, и мы быстрым шагом отправились ко входу.
Отыскать туалет труда не составило. Я завела сына в кабинку, а сама уставилась в зеркало над раковиной. Выглядела я ужасно. Пригладила растрепавшиеся волосы и прижала ладони к щекам. Сколько я еще выдержу? Когда все это закончится и, главное, чем? Я так и останусь горничной в доме Соколовского, пока растет мой сын? Забрать через суд я его не смогу, только…
– Мам… – Артем вышел из кабинки и уставился на меня через зеркало.
– Что? – Я обернулась.
– Давай всё-таки сбежим. – Сын хмурил темные бровки и выглядел куда старше своих лет.
– Артем…
Против воли мозг начал работать. Я пыталась проанализировать последствия нашего побега. И финал был везде один – Соколовский нас находит, и я больше никогда не увижу сына. Уж он-то постарается.
– А куда ты хочешь сбежать?
– Домой.
– Домой нам нельзя.
– Тогда к тёте Маше. А можно ещё куда-нибудь, только надо зайку взять, а то он остался в этой комнате с пауком
– Это не паук, а осьминог.
– А похож на паука. Он зайке не нравится. Давай пойдём к тёте Маше.
– К тёте Маше нам тоже нельзя.
Сын, заметно погрустнев, вздохнул и опустил голову.
– Тём, я обещаю, тебе будет хорошо у дяди Яна.
– Нет, – мотнул головой. – Не будет! – Резанул взрослым взглядом и тут же по-детски надул губы. – К папе хочу.
Я притянула сына к себе. Это единственное, что я могла сделать – обнимать своего ребенка и повторять как мантру: все будет хорошо. Все. Будет. Хорошо. И пусть сама я ни капли в это не верю – неважно.
Все будет хорошо.
Глава 10
Аделина
Когда мы сели в машину, Соколовский уже ждал нас на переднем сиденье. Повернулся. На лице его играла усмешка.
– Я думал, вы сбежали.
– Вы бы все равно нас нашли, – ответила я холодно. А в его глазах прочла: молодец, понятливая девочка.
Резко отвернулась и уставилась в окно. Машина тронулась с места, и я с сожалением проводила взглядом двери торгового центра. Клетка вновь захлопнулась, а я даже не попыталась выскользнуть из неё.
– О чем задумалась?
Мы встретились с Соколовским глазами.
Я ничего не ответила. Ощущение было, что он видит меня насквозь. Будто просчитывает мои шаги на несколько вперед.
– Аделина.
Я снова посмотрела на него.
– Что? Я не обязана отчитываться перед вами, о чем я думаю! – вспылила я. – Я ваша горничная, Ян, а не…
– Аделина, ты не закрыла дверь, – как ни в чем не бывало сказал он.
Готовая к очередному раунду нашей с ним войны, я опешила. Повернулась к сыну, тот молча смотрел в окно и не обращал внимания на нашу перепалку.
Машина притормозила, я потянулась и захлопнула дверь. Громко, вложив в хлопок весь свой гнев.
***
На протяжении трёх следующих дней Соколовского я не видела. Даже завтрак в постель он больше не требовал, по крайней мере, грымза Дарина мне об этом не говорила.
Приезжал Ян за полночь. Пару раз я слышала, как на территорию дома въезжает его внедорожник, но и не подумала встать и выйти ему навстречу. Нам не о чем разговаривать. Я всего лишь горничная в его доме, да и то на птичьих правах… Как изменить это, я пока не знала, поэтому выполняла свои новые обязанности и старалась как можно больше времени проводить с сыном.
***
– Мама! – окликнул меня сын, когда я чистила ванну Соколовского.
– Артём, что ты здесь делаешь? – Сняв перчатки, я бросила их на край раковины и выглянула в спальню. Сын стоял в дверях и переминался с ноги на ногу.
– Мне скучно, – надул он губы. – Можно я посижу с тобой? – Он прошел к постели и забрался на покрывало.
Я хотела его остановить, не дай бог помнется царское ложе его величества, но остановила себя. Если кто-то будет недоволен – это его дело.
– Хорошо, – улыбнулась и, подойдя, потрепала сына по голове. – Только ничего тут не трогай, ладно?
