Мы отплыли какие-то два часа назад. И мое приключение, которое я думала будет одним из лучших и запретных, превращается в полный аншлаг.
Ведь каюта у меня с Краевским одна. Как и кровать. У бывшего хоть денег и куры не клюют, но сомневаюсь, что он вдруг решил забронировать себе другой номер.
И да… Что это за девица рядом с ним?
– На Вас похожа! – раздается сверху.
Я спросила это вслух?!
Беззвучно рычу.
– И они идут сюда. На то свободное место, откуда Вы спрыгнули.
Глава 8. Василина
– И они идут сюда. На то свободное место, откуда Вы спрыгнули.
Спиной прижимаюсь к теплому дереву, из которого и сделана барная стойка. Ноги подобрала. То, как я выгляжу со стороны, волнует меньше всего.
Мысль, что рано или поздно мы встретимся с бывшим лицом к лицу, ужасает и бесит.
Это должен был быть мой отпуск! Моя моральная компенсация за всю ту боль, что я ощутила, держа пригласительные на его свадьбу с другой! Еще и обращение было: «дорогая Василина…»
Бармен косится на меня то ли с ужасом в глазах, то ли с азартом. Прикладываю палец к своим губам. Пусть только посмеет скосить на меня взгляд, когда заговорит с Краевским. Я найду номер телефона его бывшей.
– Добрый вечер. Что желаете? – спрашивает мой новый друг за баром.
Подбираю ноги теснее к животу. Тот еще и втягиваю. Вот-вот сложусь пополам. Благо я всегда любила заниматься йогой.
– Мне «Апероль», – высокий женский голос задевает мои нервы, как рыболовный крючок. Плечи стягивают мурашки.
– Сок. Апельсиновый.
Я не помню, как выглядит она. Разве только то, что та блондинка. Довольно высокая, судя по вытянутым ногам под столом. Наверняка симпатичная. Было бы глупо, если бы такой парень, как Даниил Краевский, вовсю флиртовал со страшненькой.
И куда только смотрит его невеста Эвелина?!
Нутро согревает мысль: а если сбросить ей фотографию?
В уголках собираются слезы. Вновь до боли обидно. И перед глазами золотой курсив и плотная мелованная бумага: «Краевский Даниил и Хромова Эвелина будут рады видеть вас на своем бракосочетании…».
Першение становится каким-то невыносимым. Жаль, мой «Апероль» остался на стойке.
Отпуск вновь окрашивается слоем серости и туманности.
– Как твой глаз? – снова высокий голос. Я вздрагиваю.
– Болит. Но уже лучше. И спасибо за…
– Консилер. Эта штука, благодаря которой нет и следа от твоего фингала, называется консилер.
Мое лицо морщится, а два пальца лезут в рот. Тошнит от неприкрытого, дешевого флирта.
– Ты можешь всегда обратиться, если вдруг под вторым глазом…
– Ну уж нет. Второго раза я не допущу.
– А что произошло?
Я навострила уши. Последний раз, когда Краевский сверкал своим фингалом, был день нашего знакомства. И почему-то сейчас так ревностно. Не конкретно к бывшему, а к нашим воспоминаниям. Их стереть пока не получается. Они все же теплые, как закатное солнце. А это мое любимое время дня.
– Да… Не важно, – грустно говорит.
– Ну почему же? Мне очень важно. И очень интересно.
Девица делает акцент на слове «очень». Меня вновь тошнит. И мне катастрофически не нравится, что день знакомства бывшего с этой дамой состоялся в тот день, когда кто-то поставил ему фингал. Это что-то личное. То, что я собиралась рассказывать нашим детям, потом внукам. Если повезет, то правнукам.
– Потанцуем? – это голос девчонки, но не Дани.
Их голоса стихают, когда я понимаю, что оба отошли от барной стойки. Но вылезать не спешу. Прогоняю мысленно наш танец.
Оттоптанные ноги, зацепки на платье из-за его молнии на олимпийке (и кто такие носит?) и его дергающееся веко. Смешно. Грустно.
– Ты не обязан был встревать, – говорю. Про себя думаю, что по моей вине-то досталось парню. Симпатичному, между прочем. Может, и сильно симпатичному. В полумраке клуба не разглядеть.
– Да брось. Ты такая красивая, что я бы подставил второй глаз, если бы потребовалось и дальше тебя защищать.
– Ну и дурак! – вспыхиваю. Что за жертвенность? Мы в современном мире. И это все рыцарство – прошлый век. У меня в сумке лежал электрошокер.
– Ага, – отвечает, не задумываясь. – дурак. На свидание пойдешь?
– С тобой?
– С нами. Я и фингал. Мы тебе понравимся. Зуб даю.
Мы смеялись громче всех.
– Они ушли. Можете выбираться из укрытия, – бармен шепчет. Уверена, он позабавился.
Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь. Как ни в чем не бывало оставляю деньги за свой «Апероль», пусть он предоставлялся мне и бесплатно. Дурацкое «Я счастлива быть замужем…».
Даю деньги как в фильмах – за молчание. Бармен коротко кивает.
Что ж, минус четыре евро из моего бюджета ушло.
До номера иду быстрым шагом, уже уверенная, что встречу там Краевского. Продумываю, как буду себя вести (с высоко поднятой головой), что буду говорить (или молчать) и что предлагаю по решению нашей общей проблемки. Очевидно же, кто-то из нас должен покинуть судно. И это точно буду не я.
В каюте тишина. Темно. Пахнет, как и раньше: чистыми простынями, сладостью несъеденных пирожных и чуть пролитым шампанским.
Закрываюсь в ванной, когда слышу, как пищит карточка у входной двери.
Замираю. Смотрю на свое отражение широко раскрытыми глазами.
Думала, будет проще.
Слышу шум колесиков его чемодана, длинный усталый вздох. Приоткрыв дверь, вижу, как Даниил открывает воду и наполняет стакан. Выпивает залпом.
Через голову он стягивает футболку. Бросает. Затем джинсы – и тоже в угол. Вот ведь… И как я раньше не видела в нем повадки настоящего козла?
Подаренный нам плед Краевский скидывает на пол и выдергивает покрывало с кровати. Тоже все нагло, без уважения к тем, кто заботливо его стелил.
Вслепую нахожу взятый телефон на мраморе и, так и не смотря на экран, набираю номер Айки. Если не поделюсь с подругой, меня разорвет, как надутый воздушный шарик.
– Ты хочешь сказать, что он на корабле? Твой бывший? Который клялся, что ноги его не будет рядом с тобой? – подруга нападает, стоило мне сказать лишь два слова, как пароль: «он здесь».
– Именно так. Сейчас он раскладывает вещи в шкаф и ведет себя вызывающе! Как избалованный мажор.
Фыркаю и закусываю губу. Он занимает все полки! – И что ты будешь делать? – Не знаю. Притворюсь, что его нет.
И скину его вещи за борт. – У вас одна кровать на двоих. И сто-олько ночей бок о бок… На меня спускается волна жара. Пять лет вместе, эпичное расставание, и… Снова он – предатель. И мое сердце по-прежнему отвечает на его улыбку, оливковый отблеск глаз и голос. – Я справлюсь. А он, – сжимаю в руке тюбик с зубной пастой, – поймет, от кого отказался.
Дверь открывается, и я вижу полуголого Краевского. Секунду-другую мы пялимся через порог шикарной ванной комнаты. В моей руке телефон, откуда доносится взволнованное «Алло» Айки.
И следом второй хлопок. Дверь закрылась. Между нами вновь стена.
Глава 9. Василина
– Выходи. Поговорим, – звучит громко и отрывисто. – Вася.
Сижу как мышка, покусывая нервно губу. Притворяться, что ему показалось, – самое глупое, что можно придумать. Ну разве еще прятаться за барной стойкой.
Открываю дверь, расправляю плечи.
Даня стоит ко мне спиной, широко расставив ноги. Краевский вливается в окружающую его обстановку красоты и богатства.
И хорошо, что я в платье, накрашенная и с прической. Пусть не думает, что после расставания скатилась до растянутых треников и сырных чипсов на обед.
Когда бывший поворачивается, часть меня падает на пол. Красивый. Гад. Даже фингал его совсем не портит, а придает некий мужской шарм.
Но вот консилер – полное дерьмо. Фиолетовый ничего не скрывает.
– Ну привет, – говорит недружелюбно и скрещивает руки. Его предплечья тут же напрягаются.
– Хм, – коротко отвечаю.
– И давно ты перестала слово держать?
– Ровно в ту минуту, как и ты, – бросаю в лицо обвинения.
Всю грудную клетку затягивает жаром. Окошко бы приоткрыть, но Краевский стоит у него. Не попросить, не подойти.
Даня закатывает глаза и поднимает глаза к потолку. Мышцы шеи в этот момент выделяются.
– Тебе стоит уйти, – говорит в приказном тоне, моргнув и посмотрев на меня.
Этот человек не может быть таким симпатичным и вызывать во мне настолько много раздражения.
– Почему я, а не ты?
Добрую минуту Краевский думает. Вижу его мысли по взгляду, по склоненной голове.
Каюта напичкана массами заряженного воздуха, любая искорка – и все здесь взлетит до Луны.
– Я выбрал этот круиз, и я оплатил.
От наглости весь кислород отторгается. Закашливаюсь от сорванного выдоха.
– Это низко, Краевский. Особенно для тебя.
– Ну, знаешь ли, бесплатно катать на таком корабле чужую мне женщину не входило в мои планы. Я вообще несвободный человек, – играет бровями.
Опускаю намеки на его скорую свадьбу.
– Мое имя на билетах! Я прибыла сюда первой! Даже свою зубную щетку успела положить в стаканчик на раковине. А что сделал ты? А, точно! Подцепил в баре болонку, чтобы та замазала твой фингал дешевым консилером, несвободный человек? – стреляю обвинениями, как из пулемета. Во рту пересохло от скорости моих слов-пуль.
– Ты следишь за мной? – вопреки моим ожиданиям, он улыбается. Хищно, сыто. Меня коробит от этого.
– Случайно увидела, – отворачиваюсь. Мои щеки пылают.
– Фингал, кстати, из-за тебя, – бурчит.
– Ага…
Даня цыкает, я гневно выдыхаю. Потираю ладони, они невозможно вспотели от волнения. Последний раз, когда мы были одни в закрытом пространстве, был наш последний день вместе. И тогда еще любили друг друга. Наверное. Я так точно, а вот Краевский – сомневаюсь. Его уже ждала Эвелина.
– Надо решить, что делать, потому что это, – обводит нашу каюту. Левая рука в конце случайно указывает на плед, – ненормально.
Сажусь на кровать и взглядом обвожу номер еще раз.
Уютно, тихо, романтично. Слышу легкие волны за окошком, а в мыслях простраиваю маршрут, о котором читала в буклете.
Отказаться?
Прищурившись, навожу прицел на Краевского. Он делает то же самое. Я знаю его, как облупленного. Пять лет вместе! Слабые стороны, заскоки, загоны, капризы… И хитро улыбаюсь.
– Ты можешь сойти в ближайшем порту, – предлагает.
Он реально собрался так просто от меня избавиться?
