До номера иду быстрым шагом, уже уверенная, что встречу там Краевского. Продумываю, как буду себя вести (с высоко поднятой головой), что буду говорить (или молчать) и что предлагаю по решению нашей общей проблемки. Очевидно же, кто-то из нас должен покинуть судно. И это точно буду не я.
В каюте тишина. Темно. Пахнет, как и раньше: чистыми простынями, сладостью несъеденных пирожных и чуть пролитым шампанским.
Закрываюсь в ванной, когда слышу, как пищит карточка у входной двери.
Замираю. Смотрю на свое отражение широкораскрытыми глазами.
Думала, будет проще.
Слышу шум колесиков его чемодана, длинный усталый вздох. Приоткрыв дверь, вижу, как Даниил открывает воду и наполняет стакан. Выпивает залпом.
Через голову он стягивает футболку. Бросает. Затем джинсы – и тоже в угол. Вот ведь… И как я раньше не видела в нем повадки настоящего козла?
Подаренный нам плед Краевский скидывает на пол и выдергивает покрывало с кровати. Тоже все нагло, без уважения к тем, кто заботливо его стелил.
Вслепую нахожу взятый телефон на мраморе и, так и не смотря на экран, набираю номер Айки. Если не поделюсь с подругой, меня разорвет, как надутый воздушный шарик.
– Ты хочешь сказать, что он на корабле? Твой бывший? Который клялся, что ноги его не будет рядом с тобой? – подруга нападает, стоило мне сказать лишь два слова, как пароль: «он здесь».
– Именно так. Сейчас он раскладывает вещи в шкаф и ведет себя вызывающе! Как избалованный мажор.
– Не знаю. Притворюсь, что его нет.Фыркаю и закусываю губу. Он занимает все полки! – И что ты будешь делать?
– Я справлюсь. А он, – сжимаю в руке тюбик с зубной пастой, – поймет, от кого отказался.И скину его вещи за борт. – У вас одна кровать на двоих. И сто-олько ночей бок о бок… На меня спускается волна жара. Пять лет вместе, эпичное расставание, и… Снова он – предатель. И мое сердце по-прежнему отвечает на его улыбку, оливковый отблеск глаз и голос.
Дверь открывается, и я вижу полуголого Краевского. Секунду-другую мы пялимся через порог шикарной ванной комнаты. В моей руке телефон, откуда доносится взволнованное «Алло» Айки.
И следом второй хлопок. Дверь закрылась. Между нами вновь стена.
Глава 9. Василина
– Выходи. Поговорим, – звучит громко и отрывисто. – Вася.
Сижу как мышка, покусывая нервно губу. Притворяться, что ему показалась – самое глупое, что можно придумать. Ну разве еще прятаться за барной стойкой.
Открываю дверь, расправляю плечи.
Даня стоит ко мне спиной, широко расставив ноги. Его футболка выгодно облегает мышцы спины, а шорты – ягодицы. Краевский вливается в окружающую его обстановку красоты и богатства.
И хорошо, что я в платье, накрашенная и с прической. Пусть не думает, что после расставания скатилась до растянутых треников и сырных чипсов на обед.
Когда бывший поворачивается, часть меня падает на пол. Красивый. Гад. Даже фингал его совсем не портит, а придает некий мужеской шарм.
Но вот консилер полное дерьмо. Фиолетовый просвечивается.
– Ну привет, – говорит недружелюбно и скрещивает руки. Его предплечья тут же напрягаются.
– Хм, – коротко отвечаю.
– И давно ты перестала держать слово?
– Ровно в ту минуту, как и ты, – бросаю в лицо обвинения.
Жаром затягивает всю грудную клетку. Окошко бы приоткрыть, но Краевский стоит у него. Не попросить, не подойти.
Даня закатывает глаза и поднимает глаза к потолку. Мышцы шеи в этот момент выделяются.
– Тебе стоит уйти, – говорит в приказном тоне, моргнув и посмотрев на меня.
Этот человек не может быть таким симпатичным и вызывать во мне настолько много раздражения.
– Почему я, а не ты?
Добрую минуту Краевский думает. Я вижу его мысли по взгляду, по склоненной голове.
Каюта напичкана массами заряженного воздуха, любая искорка – и все здесь взлетит до Луны.
– Я выбрал этот круиз, и я оплатил.
От наглости весь кислород отторгается. Я закашливаюсь от сорванного выдоха.
– Это низко, Краевский. Особенно для тебя.
– Ну, знаешь ли, бесплатно катать на таком корабле чужую мне женщину не входило в мои планы. Я вообще несвободный человек, – играет бровями.
Опускаю намеки на его скорую свадьбу.
– Мое имя на билетах! Я прибыла сюда первой! Даже свою зубную щетку успела положить в стаканчик на раковине. А что сделал ты? А, точно! Подцепил в баре болонку, чтобы та замазала твой фингал дешевым консилером, несвободный человек? – стреляю обвинениями как из пулемета. Во рту пересохло от скорости моих слов-пуль.
– Ты следишь за мной? – вопреки моим ожиданиям, он улыбается. Хищно, сыто. Меня коробит от этого.
– Увидела случайно, – отворачиваюсь. Мои щеки пылают.
– Фингал, кстати, из-за тебя, – бурчит.
– Ага…
Даня цыкает, я гневно выдыхаю. Потираю ладони, они невозможно вспотели от волнения. Последний раз, когда мы были одни в закрытом пространстве, был наш последний день вместе. И тогда еще любили друг друга. Наверное. Я так точно, а вот Краевский сомневаюсь. Его уже ждала Эвелина.
– Надо решить, что делать, потому что это, – обводит нашу каюту. Левая рука в конце случайно указывает на плед, – ненормально.
Сажусь на кровать и взглядом обвожу номер еще раз.
Уютно, тихо, романтично. Я слышу легкие волны за окошком, а в мыслях простраиваю маршрут, о котором читала в буклете.
Отказаться?
Прищурившись, навожу прицел на Краевского. Он делает тоже самое. Я знаю его, как облупленного. Пять лет вместе! Слабые стороны, заскоки, загоны, капризы… И хитро улыбаюсь.
– Ты можешь сойти в ближайшем порту, – предлагает.
Он реально собрался так просто от меня избавиться?
– Или ты, – парирую, поднимаясь с кровати.
– Никогда.
– И я не спешу.
Даниил устало рычит. Меня почему-то это радует.
– Почему ты вообще решила поехать, черт? – срывается, раскидывает руки в сторону. Его волосы шевелятся, словно ветер разгулялся в темно-каштановых прядях.
Опустив взгляд на серый ковролин, веду одним плечом. Вспоминаю последние недели без него, слезы, которые все то время впитывала моя подушка, усталость, десятки интервью с новостями о его свадьбе…
– Хотелось ненадолго что-то изменить в своей жизни. Подумала, раз ты зарекся не ехать, я могу позволить себе отпуск. От всего. Кто знает, может, за эти дни я снова найду себя. Потому что потеряла знатно.
Возможно, моя откровенность выйдет мне боком.
– Твой вариант, что нам делать? – вполне спокойно спрашивает.
– Каждый живет своей жизнью. Единственное, нам придется решить, как делить каюту.
Даниил начинает измерять большую комнату шагами. Прикусывает уголок губ. На его лбу образуются складки.
– Все ровно пополам. Ты не лезешь ко мне. Я к тебе. Представим, что это такая вот коммунальная квартира.
– Ты хоть знаешь, что такое коммунальная?
– По-видимому, когда вынужден делиться тем, чем не хочешь, но другого выбора нет.
Я вновь хмыкаю.
– Мы в номере для новобрачных, – киваю на плед. – Будь я здесь одна, можно было бы свалить, что я рано овдовела. Примерно на несколько дней до отплытия. А теперь…
Скошенный взгляд Даня ползет от моих ступней к коленям и тянется как ниточка выше. Когда наши глаза встречаются, я высоко приподнимаю левую бровь. Краевский прочесывает верхний ряд зубов языком.
Мы затаившиеся враги?
– Мировое соглашение, – измученно опускается на кровать. Ткань его шорт теперь обтягивает мощные бедра.
– Коммунальная квартира звучит лучше.
– Мы просто мирно проведем этот отпуск, Василина. Каждый сам за себя, но и не против другого. Мы как две вселенные, которые случайно столкнулись в одной точке. Не более.
Даю себе на раздумье минуту.
Я бы, конечно, предпочла выдворить Даниила, но… Пока не поднимается рука. Он все-таки бывший, даже не сосед с дрелью.
– Надеюсь, зубная паста у тебя своя. Потому что мою трогать не смей, – выставив указательный палец перед его носом, говорю. – Я всегда первая иду в душ и… – быстро очерчиваю кровать по кругу, – ты спишь на полу. Сквозняка нет, а подушкой я поделюсь. Их все равно две.
– Сучка ты, Ольховская! – бросается в спину, но я успеваю закрыться в ванной комнате. – Я тогда забираю себе одеяло!
Глава 10. Даня
– С добрым ут… – осматриваюсь. Прислушиваюсь к ощущениям.
Мышцы спины закоченели, голова гудит, и я чувствую себя инопланетянином, у которого черепная коробка размером с арбуз.
И какое, к черту, доброе утро? Оно было бы добрым, если бы не она.
– Надеюсь, тебе хорошо спалось, – доносится едко сверху.
Вот ведь сучка. Как я мог ее любить?
Слышу, как она сладко потягивается и медово стонет, просыпаясь ото сна. Не представляю, как буду с ней жить рядом, когда по извилинам бродят одни нехорошие мысли.
Сажусь и устремляю свой взгляд на чемодан, который вчера так и не разобрал.
– Я в душ, – говорю быстро.
До желанной двери четыре шага, и я преодолеваю это расстояние в один прыжок. Щелчок, и я опираюсь основаниями ладоней на раковину в виде дурацкой ракушки.
– Эй! В душ должна идти первой я! – глухо доносится из-за закрытой двери.
Смотрю на свое отражение, улыбаюсь. Опустив взгляд, замечаю одну аккуратно поставленную зубную щетку и пасту. Куча розовых тюбиков расставлены на единственной полочке. Все подписано: шампунь, бальзам, гель для душа.
– Ты слышишь меня? Эй!
Ну, во-первых, не «эй», а Даниил. Это как минимум. Во-вторых, можно еще добавить отчество и волшебное слово. И это не «быстро», а «будь любезен».
Весь этот монолог проговариваю про себя под громкие, настырные удары в деревянную дверь. Стоимость наших путевок включает страховку за случайно причиненный вред имуществу компании «Dream house»? Хочется на это надеяться. Удар у Ольховской поставленный.
Снимаю боксеры, разминаю плечи. И слышу странное движение в замке, как металлический шепот.
– Ты что делаешь? Эй! – кричу. Не по себе от этого звука.
И дверь открывается. Я только успеваю прикрыть самое дорогое. Мы все же бывшие!
– В душ иду первой я! У нас уговор, Краевский!
