– Пап, она же должна понимать, что я с такой даже гм… короче, оно мне вообще не нужно! – Николаю было странно… он сто лет с отцом не разговаривал вот так – не для получения очередной суммы денег, а просто, как в детстве – для «поговорить».
– Не думаю, что твоя мама настолько неумна, чтобы этого не понимать, – весело хмыкнул отец. – Полагаю, что это делается не просто так.
– Но почему именно, ты мне говорить не хочешь? – догадался Николай, которому внезапно стало интересно. Настолько интересно, что мысль смотаться домой в деревню или идея переезда в коттедж к Женьке, потихоньку отступили на второй план и затаились там.
Вечером, когда на ужин приехали новые гости, Николай покосился на маму, увидел, что она ему открыто и задорно улыбается и неожиданно ответил тем же. Просто обрадовался – он сто лет не видел, чтобы у неё было такое хорошее настроение и самочувствие.
Гостей было четверо – мужчина – знакомый отца, который явно рвался пообщаться с Мироновым на тему какого-то совместного проекта, его жена, дама в сильно декольтированном «золотом» платье и уже даже не одна, а целых две дочки – одна, которая постарше, похожая на мать, тоже в вечернем туалете, с миловидным, но каким-то утомлённым лицом, а вторая – помладше, явно играла роль дебютантки викторианских времён – минимум украшений, светлое закрытое платье, глаза наивного оленёнка, но при этом очень оценивающий взгляд.
Весь вечер Николая терзал один вопрос – почему он один отдувался? Нет, понятно, что Андрей женат, но прийти-то он мог? Да, он с Миланой вполне могли поприсутствовать на ужине и пообщаться с гостями.
– А Женька? Он-то где? Чего всё я? Вот что ей надо? Девы, идите лесом! – мрачный взгляд Николая без слов транслировал полный провал любых попыток охмурения, к вящему неудовольствию его собеседниц и их матушки.
– Одна чуть на шею не вешается – практически реально – то руки коснётся, нарочито так, то с лацкана смахнёт что-то невидимое, то под локоть возьмёт, мол, покажите мне вооон ту картину, а то я сама дотуда не дойду! – думал Николай, припоминая поведение старшей. – А вторая изображает этакую ромашку полевую с уклоном в психологическую атаку! Стрельба глазами, разговоры, прощупывание интересов, представление из себя наивной и невинной юной девицы, и при этом принцип трёх согласий в надежде на то, что я четвёртый раз тоже соглашусь. Ми-ла-я, я уж не очень-то юных лет, мне не восемнадцать! Я уже всё это видел-перевидел!
– Николай, а что это вы один? Где же ваша спутница жизни? – мать двух фей, осознав, что усилия дочурок пропадают вхолостую, решила немного поработать катализатором.
– Я не один! – жизнерадостно отозвался Николай. – Я в дружном коллективе! Понимаете, проникся идеями японских корпораций, – доверительно объяснил он, – Работа прежде всего!
– А как же семья? – нарочито испуганно ахнула дама.
– Я слишком молод для такой ответственности! – бодро отрапортовал Николай. – Ещё лет десять – ни-ни, даже мысли не допускаю, отбиваюсь от них!
– От кого? – заботливая мать машинально покосилась на раздосадованных дочек.
– От мыслей, конечно! А вы о ком подумали? – безмятежно отозвался Николай.
Он зашел так далеко, что даже вышел с отцом в прихожую – проводить гостей, и даже рукой помахал, явно спародировав жест королевы Великобритании на парадном балконе.
– Ты был великолепен! – рассмеялась Лидия Андреевна, узрев старшего сына в дверном проёме.
– Мам, может, объяснишь мне, что именно происходит?
– Объясню, конечно, но не сейчас. У меня ещё два визита запланированы.
– Я домой уеду! – пригрозил Николай.
– Это тебя не спасёт! – парировала Лидия. – Там ты будешь даже в большей опасности!
– В какой ещё…
– Не скажу! Вот потерпи ещё два визита, тогда объясню, а захочешь уехать – на здоровье, но не говори, что я тебя не предупреждала!
– Да если бы предупредила, это было бы хорошо, ты же не говоришь! – возмутился Николай.
– И правильно делаю! – абсолютно нелогично с точки зрения мужской логики, отвечала его матушка.
А когда сын, сильно раздосадованный, но решивший не уезжать аж по двум причинам, отправился к себе, хладнокровно сообщила мужу, что всё идёт по плану.
– Во-первых, ему стало интересно, что именно я затеяла, а во-вторых, мне Миланочка сказала, что ещё одёжки для его Виня не готовы.
– Спелись! – рассмеялся Миронов.
– Конечно! Я всю жизнь о дочке мечтала – да, она Ларина дочь, – Лидия кивнула в сторону, где располагался коттедж Брылёвых. – Но мне-то тоже немножко хочется, вот я свекроз к себе и не подпускаю.
– Свекроз? – удивился муж новому словечку.
–Да, так твоя мама говорила… Острый свекроз материнского участка мозга! Она у меня была замечательная!
– У тебя? – Пётр Иванович, улыбаясь, смотрел на жену.
– Ну конечно! Чьей она свекровью-то была? Моей? Моей! Значит, и была у меня!
***
Ещё два визита поражали своим разнообразием.
Для первого был накрыт исключительно скудный стол – жидкий зелёный чай, никакой выпечки, тарелочки с тонко нарезанными фруктами, какие-то странные зеленовато-бурые полупрозрачные пластинки.
Николай недоумевающе покосился на сервировку, но вопросы задавать не стал, решив, что потом всё поймёт.
– И, что показательно, понял! На показ, то есть в гости, матерью привезена утончённо – истощенная питерская девица, с претензиями на родство с царской фамилией, никак не меньше, судя по поведению, хрустит этим зелёным непойми чем, томно вещает про ЗОЖ, здоровье, правильный образ жизни, а выглядит так, словно этой самой жизни в ней осталось… ну, на два укуса этого самого… чего она там жуёт.
Потом выяснилось, что это высушенные водоросли, и Николаю стало совсем скучно…
Мать, по мнению Николая, была даже интереснее – она так вошла в роль столбовой дворянки, что высокомерно морщилась, как только припоминала, что Мироновы вообще-то, даже не позаботились изобразить нечто дворянское. Это явно вызывало у гостьи недоумение – как же так, денег полно, а прикупить важный аксессуар позабыли.
– На самом деле их семья никакого отношения к дворянству не имеет, – объяснила Лидия Андреевна сыну, когда они проводили гостей. – Родословная сляпана умельцами, за образец поведения дочери взяты манеры знати девятнадцатого века – сам видишь, остальное пространство под волосами забито идеями оздоровления и похудения. Мать грубее, высокомернее и внушаемее – сама себя убедила в собственном превосходстве над окружающими. А ведь получилось забавно… – задумчиво оценила она.
– Чрезвычайно! – кивнул Николай. – Мам, может, всё-таки расскажешь?
– Нет, погоди, ещё одни гости, а потом… потом побеседуем!
Последние гости запомнились Николаю тем, что девушка Алиса, которую ему представили, была не просто так девушка, а разбитная девица, которая моментально оттащила его в сторону и начала общаться так, словно они были знакомы лет двести!
– Коля… имечко у тебя то ещё! Я тебя Ником звать буду! – объявила она, – Ты ж в Москве сейчас? Ну я к тебе приеду, прошвырнёмся… Я кайфовые места знаю!
– Не в Москве, – Николай фамильярности терпеть не мог в принципе!
– А где? Я приеду!
– В деревне во Владимирской области.
– И чё ты там делаешь? – хохотнула Алиса, – Небось, поместье отгрохал и в этот… в гольф играешь?
– Нет. Живу в дедовском доме и работаю – шампуни произвожу.
– Чё? – изумилась Алиса.
– Ты чё, не в курсах? Меня ж отец поддержки лишил, выгнал в старый дедовский дом. Зарабатываю тем, что шампуни бодяжу. Вот, приехал мани вытрясти из предков. А они, видать, решили, чтоб не тратиться, оженить на богатой. Ты богатая, кстати? – Николай изобразил зверски-заинтересованное выражение лица.
Алиса была богатой… в смысле, не она, конечно, а её мать – чрезвычайно уверенная в себе дама, при знакомстве окинувшая Николая таким взглядом, которым обычно осматривают товар – стол там, или диван…
Предположение Николая, в смысле Ника, Алисе ожидаемо не понравилось, так что четвёртый визит был спешно закруглён объектом показа.
Лидия Андреевна довольно улыбалась.
Реакция сына была вполне-вполне разумной, кое-где креативной, кое-где с юмором и приличным количеством здравого смысла.
А что самое ценное – это была ЛИЧНО ЕГО реакция, последовавшая за его СОБСТВЕННЫМИ выводами.
– Что-то в его упёртой головушке уже сварилось. Надо надеяться, что именно то, что нужно! – оптимистично заключила Лидия, следующим утром наблюдая из окошка, как старший сын выгуливает пса.
Она покосилась на экран смартфона, где размещалось фото девушки дивной красоты.
– Да-да, Сонечка, очень надеюсь, что ты промахнёшься, щучка ты зубастая! – прищурилась она.
Случайные встречи иногда значат так много – она и не думала, что в вип-зале аэропорта у неё за спиной заспорят две девицы, эта самая Соня и её подружка.
– Мать сказала, что нашла мне мужика! – рассмеялся приятный девичий голос.
– А кого?
– Одного из Мироновых, ну, тех самых!
Разумеется, Лидия Андреевна тут же надела тёмные очки, и превратилась в слух, умело сделав вид, что дремлет.
– Это какого?
– Мироновский концерн! Там трое сыновей. Средний, вроде женат…
– И тебя бы это остановило? – рассмеялась подруга.
–Нет, конечно! Но, он какой-то… с изъяном.
Деве сильно повезло, что Лидия Андреевна была заинтересована в продолжении подслушивания…
– Какие-то там срывы у него были…
– Психический или чего-то употребляет? – тоном знатока осведомилась вторая девица.
– Да кто его знает. Он женат на Миланке Брылёвой, так что пусть она с ним и мается, я умная, мне такое второсортное не надо!
– А какое тебе надо? Старший, младший?
– Младший, говорят, глупый очень – возится с… прикинь, со жрачкой для собак и кошек, – девицы рассмеялись. – Да и на вид никакой – такой весь… я не для него, короче! А вот старший…
– А что там за старший?
– Брутал, хмурый, мрачный такой – дуся короче! Счас покажу!
Девахи явно воззрились на фото старшей кровиночки Лидии Андреевны, и у той возникло явственно-кровожадное выражение лица, которое даже тёмные очки не прикрыли – не хватило их на этакую-то ярость.
– Ой, и правда! Коренастый, правда…
– Как раз! Мне подойдёт! Его отец услал его прямо нам «к столу» – он в деревне обретается, во Владимирской области. От нас, сама понимаешь, два часа езды, ну, чуть больше.
– А что услал-то?
– Дрессирует! Сама знаешь, за битого двух небитых дают! Но, как мать узнала, этот самый Николай там развернулся. Сильный мужик.
– Так зачем тебе такой нужен?
– Как зачем? Сильных ломать интереснее! Слабак он и есть слабак… вон, Игоревский… уже год за мной ползает. Мне его даже пнуть уже лениво, а он розы под ноги мне охапками кидает! Душнила какой-то липучий.
– Сонь, а ты на нём что отрабатывала? – с любопытством уточнила подружка.
– Из приёмов? О, он пал перед невинной девой! – расхохоталась милая Сонечка. – Мать, правда, была в ярости, когда я его послала, но на себя бы посмотрела – отец и пикнуть боится – она его морально просто в бараний рог скручивает. А я что, хуже что ли?
Если смотреть со стороны – ничего такого, просто мило щебечут две девушки, а у Лидии Андреевны в груди клокотал гнев – этот тип женщин она ненавидела всеми фибрами души!
– Такая может довести до края просто ради потехи, на спор или от скуки! Вот ссстттeрвь, – именно так определила мать Николая Миронова девицу, приготовившуюся к охоте на её сына.
Она внимательно слушала все «типажи», которые примеряла на себя милая Сонечка, заодно, сумела её сфотографировать и передать снимок Хантерову.
– Ладно, посмотрим… типажи, значит… ну-ну!
Глава 4. Особенности восприятия в стиле рагу
Старший сын Лидии Андреевны всегда славился упёртостью – она и не сомневалась, что он вот-вот явится за обещанными объяснениями – так и случилось.
Сначала в комнату, где она просматривала предложения своих сотрудников о высадке новых сортов яблонь, а также неожиданную, но интересную идею покупки оливковой рощи по соседству с её владениями, ворвался Винь.
Он завертелся у её ног, отчаянно виляя хвостом и намекая на их общий секрет – Лидия под шумок угощала его сыром.
– Ну, извини, с собой не ношу, – тихо извинилась она. – После обеда дам.
Николай заглянул, хмыкнул в сторону хитрого Виня, и осведомился:
– Ты занята? Или можем поговорить?
– Хочу твоего отца раскрутить на подарок – оливковая роща! – рассмеялась Лидия Андреевна. – Она неухоженная, к ней отвратительная дорога, так что просят довольно умеренно. А моя академик-садовод утверждает, что она из этих олив конфетки сделает – всю жизнь мечтала заняться. Опять же… масло, оливки, маслины…
– Мам, я думал, что у нас только отец деловой, а ты, оказывается, такая же! – рассмеялся Николай.
