Официантка ловко сгребла их в ладонь и потащила меня к следующему столу.
– Будешь мямлить – сожрут вместо завтрака. Потому никаких расшаркиваний, просто спрашивай: суп или каша, поняла?
Я кивнула и повернулась к следующему столу.
Время вдруг исчезло, превратившись в бесконечные повторяющиеся петли из заказов, ругани на неподходящий цвет, вкус, запах блюда, выдуманных насекомых в нем и попыток шлёпнуть меня или ущипнуть. Самые отчаянные посетители примерялись сбежать без оплаты, но их ловко останавливал Крис.
Потом кто-то подставил мне подножку, как итог – на ногах я удержалась, зато залила супом половину зала, а разгневанный Скарлет пообещал вычесть все из моего жалования, и не важно, что ещё не заплатил ни монеты. У Аниты и Долорес все получалось так ловко и естественно, что слезы наворачивались от обиды. Вот она, истинная цена пяти годам в академии: знаю тьму бесполезных вещей, но не могу справиться с простейшей работой.
Глава 4
Постепенно поток посетителей схлынул, я домыла пол от супа и устало привалилась к стене. Тут же прилетел Рейгаль, склонил голову набок и чуть растопырил крылья.
– Созрела для поцелуя? Бэкки, это бесчеловечно заставлять меня так страдать!
Насколько я успела заметить, за утро он склевал калач, поболтал с Крисом, затем с Долорес, выпил чашку охлаждённого чая и сыграл партию в шахматы с незнакомым мне мужчиной. Не знаю, как привык развлекаться Рейгаль Флинн, если так он страдает. К тому же трясущиеся от усталости руки и ноги не добавляли мне сострадания к наглому парню. Или мужчине?
– Сколько тебе лет? – спросила я.
– Двадцать шесть, получается.
– А успел всех достать уже в двадцать четыре, – вклинился Крис. – Его спасал только редкий дар и матушкин авторитет. Никто не хотел связываться с Лилианой Флинн, верховной ведьмой Дагры.
– Ещё я с восемнадцати самый удачливый бретер в городе, ни одного поражения на дуэлях! – продолжил хвастаться Рей.
– Позёр и задира, – Крис почему-то перевел взгляд на меня. – Интересно узнать, где вы двое пересеклись.
– Здесь, вчера, он чуть не проткнул меня клювом, когда планировал в подпитии!
– И Лилиана отправила его к тебе снимать чары? Не верится. Чего-то вы оба не договариваете!
– Я была благородной девушкой, которая не остаётся наедине с мужчиной, где бы мы могли пересечься? К тому же такого болтуна сложно не запомнить!
– И такого красавчика, – Рейгаль потоптался на месте.
– Высокий, худощавый, как эти ваши аристократы, волосы темные, наглая ухмылка и нос примерно такой же, как сейчас, – пояснил Крис. – Девки по нему сохли, но не так, как по Драммонду. Точно не встречала?
– Возможно случайно где-то в толпе. Лично знакомы не были, – пожала я плечами.
– А твой женишок как выглядел? – сравнение носа с клювом точно не понравилось Флинну, но развивать тему он не стал.
– Шатен с явной рыжиной, глаза серые, обычное приятное лицо, без особых примет и на ворона не похож. Еще Винсент почти не улыбался и мало разговаривал.
Я не понимала интерес Рейгаля к моему жениху. Он будто ревновал к Винсенту, хотя это было глупо. С вороном нас не связывало ничего кроме глупого заклятия его матери, а с Винсентом… Не знаю. Рубин до сих пор мерцал, хотя мой несостоявшийся муж должен был проснуться, вспомнить события вчерашней ночи и нестись к ближайшему жрецу, чтобы расторгнуть брак. Жена с магическим даром – несмываемый позор для мужчины, неудивительно, что в брачную ночь он так испугался.
Немногим ранее
Мама сияла и болтала без умолку, нахваливая мою внешность, прическу, платье и то, как в целом прошла свадьба. Она сама организовала все, подобрала наряды и украшения, даже эту кружевную сорочку, которая сейчас неприятно холодило мою кожу.
– Ах, Ребекка, никак не могу привыкнуть, что ты уже выросла! Остался один маленький шаг до того, как станешь взрослой. Это будет совсем непросто, но тебе нужно быть стойкой и не показывать мужу свою боль.
У меня вспотели ладони и захотелось попросить маму замолчать, но тогда я уже знала, что это абсолютно бесполезно. В академии у нас был целый курс, посвященный плотской стороне отношений. Крайне туманный и пугающий, из которого я вынесла только знание, что мужчины совсем иначе устроены, необузданны и жестоки. Хотя Адель, которую в академию запихнули родственники, чтобы немного ограничить ее бурную личную жизнь, на подобных лекциях закатывала глаза, а то и мерзко посмеивалась. И сейчас я бы предпочла выслушать одну из ее забавных, пускай и пошлых историй, от которых у меня краснели щеки, чем мамины страшилки.
– … постарайся улыбаться ему до и обязательно поблагодари после, а также скажи, что все невероятно понравилось, ты вознеслась на пик блаженства и познала небывалое удовольствие. Кровь потом отмоешь в ванной, главное удостоверься, что и на простыне осталось пятно. Знаю, сейчас эта традиция уже отмирает, но мне бы хотелось, чтобы слуги разнесли новость о твоей невинности. И не волнуйся, так больно будет только в первый раз, дальше – просто неприятно.
К горлу подкатил ком, а по спине побежал холодок.
– Винсент не станет… Он такой тихий и осторожный.
– Притворялся, пока ты была его невестой! А жена – собственность мужа, с ней можно делать, что угодно! Но ты права: фигура у тебя неважная, может и не соблазниться. Жаль, что под рубашку не наденешь корсет, как под платье.
От одного воспоминания об этом орудии пыток стало трудно дышать. Мама так старалась сделать мою талию потоньше, что, кажется, сломала пару ребер. И ещё болтала, болтала, болтала…
К моменту, когда она все же вышла из спальни, я была близка к тому, чтобы выпрыгнуть в окно и сбежать куда-нибудь в дикие земли. Там хотя бы быстро съедят, а не будут мучить годами. Винсент же задерживался, зато луна шкодливо заглядывала сквозь шторы, чертила узоры лучами и казалась необыкновенно большой. Красивая, недостижимая, но такая же пленница традиций, как и я. Появляется в небе только в определенные часы и дни, а в остальное время вынуждена прятать свой лик от людей.
Откуда-то сверху на подоконник прыгнула белая кошка, потерлась головой о приоткрытую створку и мяукнула.
Я подошла ближе, прикоснулась к мягкой и теплой шерстке, затем погладила уже увереннее. Кошка тут же легла и вытянула вперёд лапы. Вот кто по-настоящему свободен! Может идти, куда хочет, и делать, что хочет, даже сбежать от хозяина. Все равно найдется тот, кто покормит белоснежную красавицу. Я отвернулась, чтобы взять с подноса ломтик вяленого мяса и угостить ее, но когда обернулась, подоконник был пуст, зато из коридора послышались голоса и пьяный смех. Кто-то с энтузиазмом давал наставления Винсенту, а тот ровно отвечал.
От страха я вжалась в шкаф, затем заставила себя выпрямить спину и улыбнуться мужу. Винсент же расстегнул пиджак, отбросил его в сторону и взялся за рукава рубашки.
– Ты очень красивая, Ребекка, до сих пор не верю, что мы женаты.
Он подошел совсем близко, а я все улыбалась и не могла выдавить из себя ни слова от страха. Винс на голову выше и намного шире в плечах, даже если буду сопротивляться – удержит меня одной рукой. К тому же от него пахло спиртным, а пьяные мужчины вдвое опаснее обычных, поэтому, когда Винсент склонился для поцелуя, я испуганно сжалась и зажмурилась. Он же едва прикоснулся своими губами к моим, подхватил меня на руки и отнес на кровать.
– Я сниму рубашку, только не пугайся.
Сложно было испугаться еще больше, поэтому я затрясла головой и уставилась на Винса.
Он расстегивал пуговицы медленно, следя за моей реакцией, затем стащил рубашку с плеч и выпрямился. Наверное, в другой момент, я бы оценила его гармоничное сложение и крепкие мышцы, но сейчас видела только длинный уродливый шрам, рассекающий его грудь сверху донизу.
– Это память о моем втором дне рождения, – Винс подошёл совсем близко и сел на край кровати рядом со мной. – Других отметин на моем теле нет.
Дальше он поцеловал меня, бережно опустил на кровать и навис сверху. От страха я едва дышала, хотела попросить его остановиться, но не решалась, помня все наставления мамы и то, чему учили в академии. Нельзя отталкивать мужа, только слушаться его и изображать страсть, просить о продолжении и стонать.
Я честно попробовала: изогнула спину и протянула: "О-о-ох!", когда стало особенно страшно. Наверное, взяла не ту тональность, потому что Винс отпрянул и нахмурился:
– Я что-то отдавил? Тебе плохо?
– Хорошо, – тут же соврала я по маминому совету.
– От "хорошо" стонут иначе, уж поверь, в этом я разбираюсь! И давай ты больше не будешь пытаться меня обмануть? Это, знаешь ли, бьёт по самолюбию.
От стыда хотелось провалиться сквозь землю, а ещё лучше – бежать в дикие земли, чтобы никогда не попадаться на глаза Винсу. Почему у меня нет никого из старших и опытных родственниц, кроме мамы? Чтобы спокойно обсудить детали брачной ночи, а не слушать ужасы. Вдвойне жаль, что старшая сестра не смогла приехать на мою свадьбу. Мы не виделись больше пяти лет, но сейчас мне особенно не хватало рассудительной и спокойной Бренды.
– Эй, Бэкки, – Винс сел и тронул мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза, – не бойся. Ты мало знаешь обо мне, как и я о тебе, но, поверь, я не такой парень, которому нравится насиловать девушек. Если тебе нужно время – давай сделаем перерыв. Как насчет шахмат? Не то чтобы мне этого хотелось, но…
– Тогда не будем, – язык во рту будто распух и не слушался. К тому же Винс до сих пор был слишком близко. Я чувствовала исходящий от него жар, видела напряженные мускулы и потемневшие глаза, а еще – жуткий шрам на груди. Он прав, тот день, когда его спасли от такой серьезной раны, вполне можно назвать вторым рождением.
Правильной жене не положено играть в шахматы вместо брачной ночи, поэтому я никак не могла принять предложение Винсента. И мне бы пришлось проигрывать, потому что женщине не положено показывать свое интеллектуальное превосходство, а сейчас на это не было сил.
– Попробуем еще? – Винс снова навис надо мной и поцеловал в губы. – Только без притворства.
Здесь он погорячился: без притворства мне хотелось оттолкнуть его и сбежать, отсидеться немного в ванной, прийти в себя, пересчитать уцелевшие после корсета ребра, только потом вернуться к Винсу. Но я и так напугала и расстроила его, это неправильно.
– Все еще боишься? – он сел рядом, затем взял мое запястье и поцеловал с внутренней стороны. – Так не страшно?
Не страшно и неожиданно приятно. Винс улыбнулся чему-то своему, потом взял и второе мое запястье, чтобы целовать их по очереди.
Напряжение постепенно отступало, стекало с меня, сменялось непонятным волнением и предвкушением. Я закрыла глаза и расслабилась, полностью доверившись своему жениху, который совсем скоро станет полноправным мужем.
Только бы все и дальше шло так хорошо! Пусть он будет добр ко мне, относится с пониманием и уважением, тогда не будет причин грустить о недостижимой свободе.
Лунный луч прокрался по комнате, высветил рыжину в волосах Винсента, перетек на мои руки, чуть сместился, и те вдруг покрылись светлой шерстью, а кончики спрятались под загнутыми когтями.
Я от ужаса не могла произнести ни слова, Винсент же отскочил и прижался спиной к изголовью кровати, затем закрыл глаза и приложил пальцы к вискам, бормоча что-то про себя.
Ждать, пока он очухается и оттащит меня к ловчим, как и полагается добропорядочному гражданину, я не стала: вскочила с кровати, подхватила плащ, висевший рядом с дверью и выбежала в коридор. Спрячусь в саду, там много укромных мест, где можно пересидеть какое-то время, после вернусь в дом, прихвачу что-то из одежды и украшений, подаренных мне бабушкой и буду думать, куда отправиться дальше. Или поговорю с родителями, возможно, они оформят попечительство надо мной и выплатят откуп в пользу короны, тогда не придется уезжать в закрытый город для магов.
Но план провалился, сломался о темную фигуру отца и рассыпался на куски.
– Почему ты не в спальне с мужем?
– Вышла на секундочку, все хорошо.
Либо я отвратительная лгунья, либо у папы с проницательностью не хуже, чем у Винсента. Не поверив, он подошел вплотную, схватил меня за руку и больно дернул.
– Почему ты не с мужем, мелкая дрянь? Знаешь, сколько сил ушло на то, чтобы договориться с Коулами? Большая часть выкупа за тебя уже пущена в дело, так что хватит дурости, нацепи на лицо улыбку и возвращайся в спальню к мужу!
Отец не повышал голос, но я знала, когда лучше не попадаться ему под руку, и непременно бы вернулась к Винсенту, если бы могла, пока же стояла и прикидывала, как половчее перебраться в сад.
– Чего стоишь? – он тряхнул меня еще раз. – Пошла, живо!
Дальше попросту толкнул в сторону спальни. Зло, не жалея сил, чтобы я прокатилась по ковру или влетела в стену, но сумасшествие сегодняшней ночи все не кончалось.
Я ловко приземлилась на руки и ноги, а когда отец замахнулся, чтобы отвесить оплеуху, внезапно припала к земле и зашипела на него, кажется, еще пару раз хлестнула хвостом по полу.
Трясущимися руками отец вытащил из внутреннего кармана магический жезл, бьющий плетью из молний и замахнулся, но секундной заминки мне хватило, чтобы выскочить на улицу через входную дверь. Ночная столица мало приспособлена для прогулок девушек, одетых только в плащ и сорочку, но далеко идти и не нужно: несколькими метрами левее есть удобное раскидистое дерево, по которому можно забраться за забор и спрыгнуть уже в саду.
– Куда-то торопитесь, леди? – ловец поймал меня, когда до цели оставалось не больше шага, затем скрутил, не слушая возражений, и переправил в Дагру телепортом.
***
– Твой муженек-болван рыжий? – Рей перелетел поближе и склонил голову. – Такой мерзко-бледный с конопушками на носу и щеках? Бу-э-э! Правильно сделала, что сбежала от него, Бэкки! Вот снимешь чары – и я тебе покажу, как выглядит настоящий мужчина!
– С Драммондом познакомишь, что ли? – вклинилась Анита, которой срочно понадобилось протереть именно ближайший к нам стол.
– Он бледный, как моль! А у меня естественный загар и харизма!
– И волосы любой девке на зависть. До низа лопаток, лежат локонами на плечах, будто завитые…
– Я не завивал волосы, что ты несешь! Принеси мне лучше еще пару ломтей копченого окорока и эль!
– Так нельзя же птицам! Зерна давай насыплю, или лети в город, там у Джо такая сочная корова окочурилась, все ваши пируют, пока тушу не прикопали! – в ее голосе слышалось столько искреннего возмущения и заботы, что Рей взбесился и перелетел ко мне на плечо.
– Ребекка Коул, целуй меня немедля, я больше не могу это выносить!
И перегнулся так, что чуть ли не влез клювом мне в рот. Возможно, человеком он был и красивым, но здоровая черная птица, которая больно впивается когтями в плечо – не самый вдохновляющий объект для поцелуев.
– А я больше не могу выносить тебя! – я отшвырнула Рея и схватила со стола поднос и выставила перед собой, как щит. – Только и разговоров о своей утраченной неземной красоте и поцелуях! Я замужем, понятно? И загорелые брюнеты меня всегда отталкивали! Даже на картинках из романов Адель!
– Ах вы поглядите на бедняжку Бэкки! – взъерошенный ворон нервно расхаживал по краю стола. – Ее отправили в Дагру и разлучили с прекрасным мужем, который бы хвалился ей, как племенной кобылой, и поколачивал по пятницам, после того, как переберет с друзьями в клубе, потому что на самом деле ни одна кукла с белокурыми локонами не заменит любимой женщины рядом!
Каждое его слово било по мне, точно те самые молнии, и ломало стержень, на котором держалось самообладание. Шаг, другой, третий, наклониться и тронуть губами черный клюв – не самое сложное действие, надо было еще утром решиться.
Но после поцелуя не последовало раскатов грома или магических взрывов, ошарашенный Рей остался ровно таким же, каким был минуту назад. Я решила не напоминать, что предупреждала о таком исходе, просто отвернулась от него, взяла у Аниты тряпку и тоже начала тереть столы. Со злостью, остервенением, зато почти до чистоты.
Глава 5
Рей развернул крыло, полюбовался на сине-зеленые переливы перьев, тронул одно клювом, попытался превратиться в человека, но ничего не выходило. Он застрял в птичьем теле и поцелуй Бэкки не разрушил чары. Но мама не стала бы врать, расколдовать его сможет только эта девушка, оставался вопрос – как.
И когда. Сейчас она явно не горит желанием это делать, вон как трёт стол. В ее руках тут же представился таз с горячей водой и обезглавленная воронья тушка, с которой летят перья, поэтому Рей отодвинулся подальше, склонил голову и влез клювом в кружку с элем. Пить как птица – худшее из наказаний, выдуманных матушкой. А Лилиана Флинн однажды недрогнувшей рукой перебросила своего сына в центр диких земель!
А вдруг она зло пошутила насчет Бэкки Коул и просто отправила Рея поближе к тихой и воспитанной девушке благородных кровей, чтобы он набрался ума? Потрется недельку рядом, поест дохлых коров,схлопочет пару камней из пращи от местных мальчишек, потом приползет к матушке просить прощения. Скверно то, что Рей абсолютно не помнил, чем провинился перед ней. Или вообще провинился.
И Бэкки он тоже не помнил: ни этой сердитой складки между бровей, ни резких движений, ни длинных светлых волос, сейчас собранных в высокий пучок. Зато при одном взгляде на нее отчего-то щемило сердце, а еще хотелось подойти и извиниться за свои слова, хотя Рей сказал сущую правду. Бэкки так горевала о своей порушенной жизни, будто там было что-то хорошее.
Постепенно ее злость уходила, движения стали плавнее и мягче, зато из взгляда исчез огонь. С каждым шагом Бэкки будто угасала, и к обеду уже ходила среди столов безучастной куклой, которую не трогают сальные шутки или грубый флирт. Но ото всех попыток шлепнуть по заду она уворачивалась с кошачьей скоростью и грацией. Правда, один раз ему все же пришлось вмешаться: когда двое особенно наглых парней зажали Ребекку в углу и пытались влезть к ней под платье. Скарлет гонял поваров на кухне, вышибала мирно дремал в углу, рассудив, что пока посетители не пытаются развязать драку или сбежать без оплаты, вмешиваться не стоит, а девки на то и девки, чтобы их лапали. Долорес и Анита либо тоже не видели в происходящем проблему, либо давали Бэкки шанс проявить характер. Рей же просто перелетел к одному из умников на плечо и ласково предложил выколоть глаз и избавить бедолагу от соблазна заглядываться на чужих девушек.
Древний страх перед воронами и нынешний перед Флиннами сработали отлично: парни тут же ретировались, даже оставили Бэкки на чай. Она зло сгребла монеты и бросила их в общий горшок, а на Рея даже не взглянула.
– Знай я тебя чуть поменьше, решил бы, что ты запал на Бэкки Коул, – Крис закончил с делами на кухне и вернулся поболтать. К тому же отсюда открывался хороший вид на происходящее в зале. – Привел ее к нам, а не бросил на улице, оберегаешь, ловишь каждое движение…
– Не люблю светленьких, вечно в постели лежат заиндевелым бревном, а от Бэкки, если ты забыл, зависит моя жизнь. Не снимет чары – буду и дальше скакать на лапках.
– Уверен, ты даже не заметишь разницы: можно как раньше пьянствовать, задирать всех, иногда работать и трепать нервы матушке. Даже с девками развлекаться, темненькими, как ты любишь, – с ловкостью, которая не вязалась с его массивным телом, Крис изобразил флиртующую ворону и тихо каркнул. А Рей с намеком ударил клювом по блюдцу, раскалывая его напополам. Хорошо, что в бытность человеком он внес на депозит в “Лунной кошке” солидную сумму, ее хватит на целый буфет посуды.
– Твоей Бэкки сложнее, – самоуверенный Крис ни капли не испугался, как и положено каменному псу, – благородная дама разносит еду в таверне для всякого сброда.
– А ты сделай ее управляющей, – подвел Рей к тому о чем хотел поговорить с самого начала. Но Скарлеты – упрямцы и ретрограды, к переменам их надо готовить постепенно, выбивая по одной уступке в день. – Сам же постоянно ныл, что “Кошке” не хватает класса и лоска, Бэкки может дать то и другое. В таверну пойдут приличные люди, вместе с ними – приличные деньги.
– Здесь пока и приличные официантки не задерживаются, – по лицу Криса пробежала тень, но Рей уже чувствовал заинтересованность. – И большинство – по твоей вине! Только-только найду какую-нибудь тихую птичку, которая не прыгает с разбегу на колени ко всем гостям, как она уже стонет под тобой на втором этаже или подсобке. Не хочу даже вспоминать про те случаи с кухней, подвалом и моей любимой стойкой!
– Твои деревенские птички всегда такие затейницы, так и норовят забраться повыше! К тому же меня два года не было в Дагре, девок мой призрак совращал? Или пора признать, что их поведение только следствие старых проблем твоей таверны? У вас с Джефом просто не хватает знаний и стержня, чтобы переломить ситуацию, а у Бэкки – хватит.
– Да она сбежит замуж, за первого, кто позовет, – Крис задумчиво мял полотенце, – а позовут ее скоро. Нет в ней никакого стержня! Это же кошка!
– Не сбежит, она уже была замужем, и куда это ее привело? Нет, Бэкки и не посмотрит в сторону мужчин.
