Лилия Орланд "Дом призрения для бедных сирот-2"

На втором этаже раздался топот ног. Значит, детей тоже разбудил этот вопль.

Но, раз они спали, что же тогда произошло?

Ко мне начала возвращаться способность трезво мыслить. В вестибюле, откуда донёсся крик, стало очень тихо. На фоне окна виднелась одинокая фигурка кого-то из девочек. Кажется, Зимава.

Что она здесь делает в такой час?

– Вителей, запалите фонарь! – крикнула я в сторону кухни, а затем повернулась к девочке: – Что произошло?

Она засопела, всхлипнула и разрыдалась, уронив деревянную швабру, которая с грохотом упала на пол. Меж столпившихся воспитанников протиснулся Вителей с фонарём. Приподнял его повыше и осветил сцену из фильма ужасов. И было сложно разобрать – Зимава здесь жертва или главный монстр.

Девочка стояла в паре шагов от швейной машинки. Её сорочка, заткнутая за пояс и обнажившая ноги до колен, оказалась перепачкана разводами ржавчины, в сумерках напоминающей кровь.

Ржавчина была повсюду. Размазана по полу, по ведру с водой, по ногам и рукам плачущей Зимавы.

– Так! – применила я действенный приём со строгим голосом. – Все расходимся! До подъёма ещё час.

Но расходиться никто не спешил. Дети с любопытством разглядывали Зимаву, строя предположения, чем она занималась в столь ранний час.

Пришлось добавлять строгий взгляд.

– А ну быстро по кроватям! А то заставлю дежурить до завтрака.

На этот раз подействовало. Воспитанники отправились на свой этаж, продолжая оглядываться на Зимаву и отпускать негромкие реплики, вызывающие взрывы смеха.

– Вителей, дайте, пожалуйста, фонарь. Я позже верну.

Протянула руку, дождалась, когда в неё ляжет нагретая стариковской ладонью дужка, и подошла к Зимаве.

– Идём со мной, – приобняла девочку за плечи, стараясь не испачкаться ржавчиной.

В кабинете усадила её на стул. Закутала в армяк, здраво рассудив, что на тёмном ржавчина не будет особо заметна.

Зимава продолжала всхлипывать. Поэтому я не спеша растопила печь и села рядом с ней. Надо бы дать девочке воды, но для этого придётся идти в кухню. Ладно, узнаю, что стряслось, а потом отведу её к Поляне, пусть напоит успокаивающим чаем. Немного узнав повариху, я была уверена, что она уже заваривает травы.

– Рассказывай, – тихо попросила я.

– Вы меня накажете? – всхлипнула девочка и приготовилась снова заплакать.

– Пока не знаю, – ответила ей честно, – ты же ещё ничего не сказала. Может, и наказывать не за что.

Зимава снова всхлипнула. Вытерла нос, отчего на нём появилось ржавое пятно, и начала говорить.

Всё оказалось очень просто. Сегодня было её дежурство. Проснулась Зимава рано и, вместо того чтобы нежиться в кровати, решила быстренько вымыть коридор, пока там никого нет. Зато потом весь день свободна.

Помня об экономии, фонарь зажигать не стала. Да и зачем? В приюте она очень давно, может на ощупь найти любую комнату. К тому же уже светало, очертания предметов вполне различимы.

Начать Зимава решила с вестибюля и двигаться к кухне, но на пути попалась эта ржавая железяка, с которой за ночь натекло. В потёмках девочка этого не заметила и размазала ржавчину вокруг. Расстроившись, она решила вытереть её, сменить воду и мыть дальше. Но поскользнулась и упала прямо на машинку, испачкавшись сама и перебудив весь приют.

Я слушала жалобный рассказ Зимавы и думала, за что судьба так сурово со мной обошлась?

Оно было похоже на вспышку. Озарение. Однако я точно знала, что это вспоминание из прошлого. Того самого, не похожего на мою сегодняшнюю жизнь.

– Вы беременны, – врач УЗИ водила прибором по холодному гелю, размазанному по моему животу.

– Точно? – досада прорывается в голос.

Карьера шла в гору. Из рядового сотрудника я поднялась до руководителя филиала. Ответственности стало в разы больше, зато и зарплата приятно округлилась. Я сменила машину, переехала в центр, в квартиру с отличным ремонтом и наслаждалась новой жизнью, которую давал мне новый статус.

Ребёнок не просто не входил в мои планы, он бы зарубил всё это на корню. Я, конечно, думала о детях. Но когда-нибудь потом, когда всё утрясётся, настанет стабильность, и я смогу сделать перерыв в карьере. Да и замуж было бы неплохо выйти, чтобы моя дочь или сын, или даже оба росли в полной семье.

В общем, сейчас точно нет.

– Точно-точно, – словно в насмешку врач вторит моим мыслям, ещё и улыбается, сообщая: – Семь-восемь недель.

– Аборт ещё можно сделать? – я даже не задумалась. Для меня это было единственно верным решением.

– Можно, – она вздохнула, но не стала меня отговаривать.

Большим плюсом этой клиники я считала тактичный персонал, который не навязывает пациентам своё мнение.

Пока я вытирала гель с живота, доктор щёлкала «мышкой» ноутбука. Глядела расписание, поняла я, когда она задала вопрос:

– Четверг вам подойдёт?

– Лучше в субботу утром или даже в пятницу вечером, – быстро сообразила я, надеясь, что выходных хватит, чтобы прийти в себя.

Брать больничный или отпуск только что назначенному директору очень не рекомендовалось.

Процедура прошла легко и быстро. Только нудная тянущая боль внизу живота напоминала, что это не обычный поход к гинекологу.

Я ехала по вечернему городу в своей новенькой машине и убеждала себя, что ни о чём не жалею. Что поступила правильно. А потом, в будущем, когда настанет другая жизнь, у меня будет много детей.

Ослепивший свет встречных фар даже не испугал. Не успел. Потому что меня сразу же оглушил треск ломающегося пластика и скрежет металла по асфальту, когда выехавший на встречку грузовик сминал и корёжил мою машину. И меня в ней.

А потом всё погасло.

Следующим было осознание себя, когда я очнулась на полу почтовой кареты. Значит, это действительно другой мир и новая жизнь? Не моя, но по какой-то роковой случайности доставшаяся мне.

А может, случайность здесь вовсе ни при чём?

Я вспомнила свои размышления о другой жизни и большом количестве детей. Теперь у меня есть и то, и другое. Я мысленно хмыкнула.

Но разве так бывает? В реальности, а не фантастическом фильме или рассказе.

И тут до меня дошло. Получается, я умерла? Там, в своём мире. Погибла в аварии. Именно в тот момент, когда получила то, ради чего так много работала, к чему шла несколько лет, забывая о сне и отдыхе.

А ещё после того как убила собственного ребёнка, решив, что карьера и материальные блага выше его жизни…

Значит, это не случайно? Я здесь для искупления греха?

– Госпожа директриса, что с вами? – испуганный голос Зимавы выдернул меня из размышлений.

Я смотрела на неё с полминуты, не до конца осознавая, где нахожусь и что происходит.

– У вас такой взгляд сейчас был… – тихо произнесла девочка.

– Какой? – ко мне наконец вернулось осознание себя, а с ним способность мыслить и говорить.

– Потусторонний, – Зимава передёрнула плечами.

– Не говори глупостей! – только дурацких слухов мне в приюте не хватало. – Вот что, иди сейчас к Поляне, она напоит тебя чаем и поможет привести себя в человеческий вид. А то сейчас он у тебя точно потусторонний.

Я улыбнулась, показывая, что поддерживаю её шутку. Зимава не стала зацикливаться на словах и послушно слезла со стула.

– Зимава, – остановила её уже у двери. Девочка обернулась. – Дежурство не отменяется.

Она кивнула, прежде чем выйти за дверь. И недовольной рожицы не скорчила, как мальчишки. Ещё бы, наверняка ожидала наказания за устроенный переполох, а ей всего лишь сказали закончить начатое.

А я вернулась к воспоминаниям о прошлой жизни, которые рухнули на меня все сразу, без предупреждения, заставляя зажмуриться от нахлынувших эмоций.

Я ведь так и не поговорила с матерью. Она сердилась, что я не приехала на похороны бабули. Мы тогда ждали высшее руководство, я буквально жила на работе и не могла вырваться даже на три дня, два из которых ушли бы на дорогу.

Позже, когда начальство уехало, я позвонила матери, сказать, что взяла неделю отпуска и собираюсь к ней. Она ответила, что уже поздно, я ей не нужна. Что, не простившись с бабушкой, я показала, как дорожу родными. Что моя работа и карьера мне важнее жизни тех, кто меня вырастил. Напоследок сообщив, что не желает меня ни видеть, ни разговаривать со мной, она отключилась.

Недельный отпуск я провела, запершись дома. Каждый день забирала у курьеров вёдра с мороженым и смотрела комедии. Однако так ни разу и не засмеялась.

Мама была права. Работа для меня оказалась важнее жизни близкого человека. Я знала, что бабуля меня поняла бы и простила. Но легче от этого не становилось. Мороженое горчило, а от шуток на экране хотелось плакать.

Больше мы с мамой не разговаривали. Сначала я ждала, когда она отойдёт и наберёт меня. Потом и сама начала сердиться на её категоричность.

И вот теперь мы никогда больше не встретимся и не поговорим, потому что меня отправили в другой мир, исправлять совершённые ошибки.

Глава 7

Что было на завтрак, я не заметила. Письмо в Министерство не забыла только потому, что заранее положила его на коробку с шубой.

Воспоминания о прошлой жизни оглушили и выбили из колеи. Сейчас я уже жалела, что мне открылось всё и сразу. Уж лучше бы продолжало всплывать маленькими порциями, по одному эпизоду за раз.

Единственное, что более-менее радовало, я уже успела влиться в новую жизнь. Наверное, если бы сразу помнила своё прошлое, сошла с ума от когнитивного диссонанса и невозможности что-либо изменить. А может, как раз посвятила бы себя поискам способа вернуться обратно.

И тогда дети так бы и продолжали оставаться брошенными на произвол судьбы. И кто знает, как долго они бы протянули…

По коже прошёл озноб от мысли, что я могла погубить ещё несколько жизней. Вздрогнув, передёрнула плечами. Заслуживаю ли я второго шанса?

– Что с вами, госпожа директриса? Вам холодно? – уже второй раз за утро воспитанница выводила меня из состояния глубокой задумчивости.

На этот раз Невея, сидящая рядом в санях. Она наклонилась вперёд и укутала мои ноги рогожей. А сама притиснулась ещё ближе, взяв меня под руку.

– Так будет теплее, – объяснила свой поступок.

– Спасибо, – с трудом выдавила я, тоже прижимаясь к тёплому боку Невеи. В горле застрял сухой колючий комок.

Если я получила свой второй шанс, чтобы помочь этим детям, значит, обязана это сделать. Пусть я и раньше не собиралась их бросать, но сейчас начала считать это долгом, ниспосланным мне свыше.

Личное желание позаботиться о сиротах сменило масштаб, став вселенским замыслом.

Меня переполняли мысли и эмоции. Я почувствовала, что если сейчас же не отвлекусь, то моя голова просто лопнет. Поэтому буквально заставила себя переключиться на насущные проблемы. Это было намного важнее.

Только теперь я обратила внимание, что сани у нас довольно тесные, явно не рассчитанные на четверых. Если мы с Невеей как-то уместились сзади, ещё и коробку в ноги поставили, то Димару пришлось сесть полубоком, чтобы Вителей мог править лошадью.

Только Рыжуха чувствовала себя вольготно. Мороз спал. Слегка подтаявший снег сбился в плотный колючий наст, позволяя копытам не скользить и при этом глубоко не проваливаться. Одно удовольствие – прогуляться по знакомой дороге.

– Вителей, сначала заедем на почтамт, – попросила я, когда мы свернули к городу.

– Как прикажете, – отозвался возница.

А я повернулась к Невее, которая так и сидела, прижавшись ко мне.

– Я сейчас выйду у почтамта, а вы пока погуляйте где-нибудь.

– Без вас? – удивилась она.

– Думаешь, потеряетесь? – с иронией спросила я.

Невея неуверенно улыбнулась, пожала плечами и призналась:

– Нас раньше никогда одних в городе не отпускали. Даже когда ещё ездили, всегда с учителями или воспитателями.

– В следующем году вы с Димаром покинете приют и начнёте жить самостоятельно, – увидев испуг на её лице, я продолжила: – Если, конечно, захотите. Я не буду вас гнать. Вы оба можете остаться и работать. Из тебя выйдет прекрасная воспитательница или даже учительница, если мы сейчас найдём ресурсы, чтобы нанять преподавателей, и ты всё же закончишь обучение.

– Вы так думаете? – похоже, прежде эта мысль не приходила ей в голову, и теперь Невея обдумывала её, рассматривая со всех сторон.

– Уверена! – это была правда. – Ты прекрасно справляешься с младшими. Ответственна, трудолюбива, на тебя можно рассчитывать. Я буду рада, если ты останешься.

– А Димар? – по лёгкой дрожи в голосе я поняла, что ответ для неё много значит.

– У Димара сложности с дисциплиной. Он привык принимать решения самостоятельно и не умеет играть в команде. Каждый раз, требуя что-то от него, я не уверена, он меня послушает.

– Но как же сегодняшняя поездка? Вы ведь выбрали нас не случайно?