Я посмотрел вверх. Вернее, сделал усилие, чтобы поднять голову, но движение далось с огромным трудом, и действо тянулось, кажется, целую вечность. А когда закончилось, я стоял в длинном коридоре с многочисленными белыми дверьми по бокам. Пахло лекарствами и почему-то горем. По лицу текли слезы. Я испытал удивление: не помню, когда вообще плакал в последний раз.
Следом пришло ошеломляющее понимание: тело не было моим. Я лишь присутствовал в нем и словно бы наблюдал со стороны за происходящим, ощущая окружающее, но не имея возможности на него влиять.
Тот, кем я временно оказался, шмыгнул носом и вытер влагу с лица рукавом красного вязаного свитера. На тонком маленьком указательном пальце блеснуло колечко с голубым камнем. Хотел задержать руку, чтобы рассмотреть, но не вышло. Тело жило своей жизнью, не позволяя влиять на события.
– Не надо плакать, – как сквозь вату прозвучал мужской голос. – Плачут только слабые люди, а тебе теперь нужно быть сильной. Мне жаль, Татьяра.
Тело, в котором я очутился, снова издало всхлип. Затем перевело взгляд в сторону и с надеждой посмотрело на одну из приоткрытых дверей. Отчаянно хотелось пойти туда и увидеть кого-то.
Маму? Да, определенно. Но не мою. В мыслях возникло лицо очень уставшей, измученной болезнью брюнетки.
Мужчина, который говорил со мной раньше, встал так, чтобы отгородить собой дверь.
– Запомни ее живой и веселой, – сказал он.
Пригнувшись, мужчина показал свое лицо: морщинистое, с большим носом, на котором сидели крупные очки с толстыми стеклами. Этот человек носил белый халат и пах ирисками. Одну из них он протянул мне со словами:
– Ешь. Это конфетки от горя. И не волнуйся, ведь твоя мама отправила письмо родне отца на север. Скоро дедушка приедет и заберет тебя. Слышишь?
Тело, в котором невольно застрял мой разум, кивнуло.
– Будь хорошей девочкой и точно ему понравишься. Он тебя полюбит, Яра. Видела когда-то дедушку?
Я ощутил, как качаю головой.
– Значит, у тебя все впереди. – Доктор улыбнулся, показывая большую щель между зубами. – А пока иди к сестре Анне. Она поможет тебе хорошо причесаться, покормит и расскажет, где ты поживешь в ожидании родственников. И помни, им нужна только хорошая девочка, так что слушайся как следует.
Он показал вдаль.
В конце коридора от стены отделилась полная женщина в черной одежде. Идти к ней совсем не хотелось. Что-то внутри буквально кричало, что все лгут и хорошего теперь долго не будет. Кричало громко, истошно, заставляя дрожать всем маленьким телом и впиваться ногтями в рукава красного свитера.
Но доктор смотрел и говорил строго, не оставляя выбора.
Я ощутил, как делаю шаг вперед, и… вышел из тумана уже собой. Вокруг шумел лес. На тропинке передо мной стоял здоровяк-оборотень. А рядом бледная девушка. Это ее ледяная ладонь оставалась в моей руке.
Лейтенант Татьяра Ирт.
– Что случилось? – спросил майор Чарыр, с беспокойством глядя на коллегу.
– Я хотела провести его. Помочь, – прошептала лейтенант, вырывая свою руку из моей и суетливо пряча ее в рукав форменной шерстяной куртки. – Но лес этого не одобрил. И я… мы… Вы видели?
Она бросила на меня пронзительный взгляд.
На бледном лице отчетливо выделялись большие карие глаза с чуть приподнятыми внешними уголками и длинными густыми ресницами. Пухлые губы слегка дрожали, крылья аккуратного прямого носа подергивались от частого сбитого дыхания.
– Это были ваши воспоминания, – кивнул я.
– Воспоминания о чем? – спросил Клайв Чарыр, и я кожей ощутил его неприязнь.
– О детстве, – ответил, не считая нужным пояснять большее.
Татьяра Ирт судорожно вздохнула и передернула плечами. Я ощутил эманации страха и смущения. Неудивительно. Вряд ли госпожа Ирт действительно хотела вытащить на свет подробности своего детства. Тем более передо мной.
– Простите, – сказала она, не глядя на меня. – Я не думала, что выйдет что-то подобное. Считала, туман давно принимает меня за свою и пропустит нас без труда.
– Видимо, ваша аномалия не любит, когда с ней хитрят, – задумчиво кивнул я, с интересом глядя вокруг. Лес казался просто лесом, но ощущения здесь были иными: острее, тяжелее и ярче, чем в любом другом месте.
– Считаете, это его наказание за своеволие? – удивилась Татьяра.
– Может, для меня готовили отдельный сюрприз, а вы все испортили? – предположил я. – На обратном пути выясним. Занимательная все-таки аномалия.
– Занимательная, – эхом отозвалась лейтенант Ирт и быстро пошла по тропинке, напоминая: – Мы здесь по делу. Пойдемте, пока еще видно хоть что-то.
Оборотень молча кивнул и пошел следом за коллегой, словно забыв обо мне. Его эмоциональный фон сменился с привычного спокойного на мрачный и тревожный. Хотя внешне майор Чарыр никак себя не выдавал, я сделал вывод, что он волновался за Татьяру Ирт. Возможно, их связывало нечто большее, чем просто работа? Что ж, разберутся – не маленькие уже.
Стоило додумать последнюю мысль, как вспомнилась трясущаяся ладошка и палец с кольцом. Меня снова затопило детским отчаянием. «Сколько ей было лет?» – задумался я, быстро прогоняя чужие эмоции и удивляясь тому, как близко их подпустил. Припомнил и примерную выборку из личного дела Татьяры Ирт.
«Росла в любящей положительной семье. Отец работал в министерстве чрезвычайных ситуаций, связанных с магическими влияниями, и погиб при исполнении. Через год мать умерла от сердечной недостаточности. Девочке не было и десяти лет. Ближайший родственник – дед по отцу – отказался забрать ребенка, сославшись на слабое здоровье и преклонный возраст. Иных родственников не нашлось. Воспитывалась в приюте Святого Онорсиара, а затем училась в академии на боевого мага. Напориста и излишне упряма. Часто подвергается дисциплинарным взысканиям. Маг огня, интуит».
Я посмотрел на уверенно шагающий женский силуэт впереди. Идеально прямая спина, кривой пучок на затылке, руки сжаты в кулаки. Выходит, как бы хорошо она себя ни вела, за ней так и не приехали. Подобное с трудом укладывалось в голове и задевало за живое.
Под ноги попал булыжник. Я споткнулся, громко выругавшись. Глянул на туфли, и стало окончательно ясно: выжить здесь в такой обуви маловероятно. В Местечковске было холоднее и грязнее, чем в Дальбурге. А в лесу это ощущение усиливалось в разы.
Лейтенант обернулась на мою ругань и остановилась в ожидании. А оборотень обошел ее, проходя дальше. Мы шли еще какое-то время молча. Солнце опустилось уже совсем низко за кроны могучих деревьев, между которыми виднелось серовато-розовое закатное небо.
– Почти на месте, – сказала Татьяра, показав направо. – Сейчас выйдем к хижине Отшельника. Там Клайв и почувствовал девушку.
Я кивнул и прибавил шаг.
Лес закончился внезапно. Перед нами появилась большая поляна. С одной стороны от нее был огромный загон, заканчивающийся длинным хлевом. В центре стоял добротный деревянный дом. Чуть поодаль виднелся небольшой сад. Странный. Деревья там росли одно к одному, что в ширину крон, что в высоту. Казалось, они даже ветвями раскачивали одинаково. Я ненадолго остановился, удивляясь увиденному.
– Это аллея Тихого Плача, – сказала лейтенант Ирт, заметив направление моего взгляда. – Туда тоже лучше не ходить.
– Одному? – усмехнулся я, припоминая все ее предыдущие рассказы.
– Вообще, – ответила она без тени улыбки. – Пойдемте к хижине. Клайв уже ждет нас.
Оборотень и правда стоял у дома. Привалившись к одной из стен и скрестив руки на груди, Чарыр откровенно дремал. Мы подошли к нему, но он не подал признаков присутствия. Татьяра Ирт, видимо привыкшая к такому поведению коллеги, указала на загон, сообщая:
– Киру видели там. Мне пришлось перебраться за забор, потому что нам показалось, что она была внутри.
– Показалось? – переспросил я, направляясь к месту.
– Здесь было очень темно, – ответила лейтенант, следуя за мной. – И девушку внутри я не нашла. Но там был ее браслет.
– Серебряный с кулоном, – кивнул я, чувствуя, как все сжалось внутри. – Видел среди материалов. Она носила его на лодыжке.
– Возможно, – сказала Татьяра, задумчиво глядя на меня.
– Это точная информация, – припечатал я.
Мы прошли немного дальше, и лейтенант тронула меня за плечо, чтобы я остановился. Она кивнула подбородком на забор:
– Все случилось вот здесь. Сейчас загон пустой, как и той ночью.
Я подошел, примерился и, подобравшись, быстро перепрыгнул.
Лейтенант что-то вскрикнула. Похоже, собиралась предупредить о куче свежего компоста с той стороны, но было поздно. Туфли погрязли в неприятностях в прямом смысле слова.
– Не стоило вам спешить, – опершись на забор, с улыбкой сообщила Татьяра.
Ее явно веселило такое положение дел. И очень шло это спокойное, расслабленное выражение лица. Жаль, счастье на нем отразилось по не самому радостному для меня поводу.
– Зато теперь на вашей обуви точно не видно отпечатка моей, – заметила лейтенант с самым невинным видом. – Во всем есть свои плюсы.
– Не думал, что вы настолько ярый оптимист, – ответил я, старательно вытирая ботинки о едва проклюнувшуюся траву. – К слову, как нам застать лесника на месте?
Она пожала плечами:
– Сейчас его нет, иначе в прихожей горел бы свет. Он может быть где угодно. Но надолго никогда не уходит.
– Может, поищем? – предложил я, уже зная, что услышу в ответ.
Она покачала головой:
– Придется ждать. Я буду у хижины, на скамье. – Она указала на дом: – Вон там. Если понадоблюсь, зовите.
– Пусть ко мне подойдет майор Чарыр, – отдал приказ я. – Хочу знать, что конкретно он видел.
– Так точно, – зевая, отозвалась лейтенант.
Татьяра Ирт
Клайв был зол. Тот, кто его не знал, вряд ли заподозрил бы изменения в его настроении. Но я видела очень характерный блеск в янтарных глазах; видела раздражение в том, как друг двигался, как держался в целом. Достать Клайва удавалось очень немногим, и чаще всего он был спокоен, собран и непробиваем. Увы, майор Ларс выделялся из толпы своей невероятной способностью задевать всех за живое. Он виртуозно наживал врагов даже среди тех, кто был на его стороне.
В этом майор чем-то напоминал меня. А потому – как ни странно – вызывал все большую симпатию. Сначала приезжий не понравился мне. С первой встречи он произвел самое плохое впечатление. Но не прошло и суток, как я ощутила тончайшую связь с Максимусом Ларсом. Объяснить мои чувства было сложно, да я и не хотела этого. Просто признавала для себя, что больше не испытываю откровенной неприязни к майору.
Конечно, этот Максимус имел огромный ворох «тараканов» в голове, но меня подобное мало касалось. Главной задачей оставалась быстрая поимка похитителя и обнаружение девушек. Он помнил об этом и действовал напролом. Я собиралась помогать всеми силами.
Единственное, что по-настоящему выбило из колеи, – воспоминания, вытянутые туманом и нагло показанные чужаку. Казалось, прошлое давно ушло в небытие. Я переросла все детские страхи и перестала ощущать себя маленькой брошенной девочкой. Но на деле вышло иначе. Стоило приподнять завесу давно минувшего, как накрыло старыми эмоциями.
Когда мы вышли из тумана, я смотрела на чванбурга и надеялась, что мое воспоминание его обошло. Увы. Максимус сам признал, что все видел. Тогда больше всего боялась заметить в его насмешливых глазах жалость. Сколько я наблюдала ее раньше! Она преследовала меня долгие годы, снова и снова причиняя неловкость и желание спрятаться от всего мира. Пока я не научилась вести себя так, как мне удобно. Порой приходилось общаться жестко и в лоб. Но пусть лучше «жалеки» держатся подальше, чем глазеют, словно я какая-то калека. И Ларс не исключение!
Однако Максимус выглядел прежним. Видение о моем прошлом никак не изменило его отношение ко мне. И это принесло небывалое облегчение. А еще я ощутила к нему благодарность и что-то вроде симпатии. Мне нравились люди, не лезущие в чужие души своими лакированными ботинками. И именно поэтому теперь я сочувствовала этому бедняге. Ведь ему предстояло работать среди тех, кого он сам настроил на негатив.
Сидя на скамье, я наблюдала, как Чарыр идет к загону, и перебирала в голове детали расследования, стараясь найти новые зацепки. Клайв же выслушал вопросы Максимуса и принялся что-то втолковывать, показывая вокруг. Видимо, вспоминал траекторию движения девушки, которую мы преследовали в начинающемся тумане.
Глядя на майоров, я плотнее укуталась в куртку и прикрыла глаза, повторяя имена пропавших, их профессии, хобби и привычки. И ничего общего по-прежнему не находила. Девушки и их интересы казались максимально разными. Внешне тоже отличались. Возраст? Снова не то. Отношения? Нет. Магия? Три точно обладали даром, но не пользовались им. Одна – под вопросом. Две других вроде как не были магами. Однако это стоило уточнить подробней.
За размышлениями я продрогла. Мало было холода, начал моросить мелкий дождь.
Спустя пару минут услышала, как мужчины прошли мимо. Клайв говорил о том, что обоняние оборотней не безгранично и все же оно не раз выручало на службе, а потому его чутью доверяют. Я приоткрыла глаза, проследила за удаляющимися майорами и отвернулась, сцедив в кулак несколько зевков. Спать хотелось невероятно, а впереди была ночь дежурства. От этого осознания становилось совсем грустно.
Когда Чарыр вернулся, хотела встать, но он покачал головой:
– Еще не все. Отдыхай.
– Да сколько можно? Нужно поторопить его, – пробормотала я, бросив настороженный взгляд на темнеющее небо. – Что он так долго выискивает?
– Что надо, – сурово ответил Чарыр. – Не мешай человеку показывать нам, как нужно работать.
Я заломила бровь, собираясь съязвить по поводу услышанного, и тут же дернулась от жуткого, истошного, истеричного воя.
– Бардыш! – выпалила, вскочив и неуклюже дергая пристегнутую к ремню резиновую биту. – Где наш майор?
– Подождем, – с чрезвычайно довольной интонацией ответил Клайв, наоборот присев на скамью.
Я непонимающе уставилась на него, но вопль повторился! И тогда я поняла, откуда он. Это был ор сотен или даже тысяч голосов, пробирающий до костей. И шел он от Аллеи, к которой вела единственная, почти нехоженая тропа. Именно по ней сейчас бежал наш приезжий специалист.
Независимый и важный столичный «орел» несся со всех ног, ловко и дерзко перепрыгивая небольшие валуны и петляя, как заяц, словно за ним вели невидимую погоню. Лицо его было бледным, губы крепко сжаты, роскошные волосы красиво развевались по ветру, потеряв где-то сковывающую их обычно резинку.
– БЕГИТЕ! – прокричал Максимус, заметив меня и замахав руками. – БЕГИТЕ!
– Куда? – не поняла я. И, бросившись навстречу, громче спросила: – К вам?!
Он ответил витиеватым ругательным выражением, в котором некрасиво высказался о моих умственных способностях. Стало обидно. Я остановилась и опустила дубинку, с которой собиралась спасать чванбурга.
Тот и сам почти добежал до нас.
А Клайв рядом подозрительно захрюкал.
– Что происходит?! – Я бросилась к трясущемуся в припадке Клайву и в ужасе спросила: – Тебе плохо? Какой-то приступ?
– Угу, – проскулил он, наблюдая за бегом Ларса и продолжая хрипеть.
Из правого глаза Клайва потекла одинокая слеза. Плотно сжатые губы задрожали, а плечи судорожно вздрогнули, после чего он сполз со скамьи и… заржал! Потом резко затих, закрыв рот ладонью.
– Ты смеешься! – осенило меня. – Серьезно?! Ты смеешься?!
С мысли меня сбил Максимус. Он как раз добежал до хижины, согнулся и, уперев руки в колени, тяжело дышал.
– Вы чего? – напряженно спросила я.
Майор нервно обернулся к лесу и уточнил:
– Уже не бегут?
– ДА КТО?! – возопила я.
