Я отшатнулась.
– Ты с ума сошёл, я не Лиза и не могу быть твоей женой!
– Я, наконец-то, получил что хотел – семью. Ты не уйдёшь отсюда.
В этот момент я уловила плач, Максим проснулся. Марк посмотрел наверх, потом на меня.
– Иди к нему, а потом мы продолжим этот разговор.
Я бросилась к двери, но он вдруг схватил меня за руку.
– Ярослава, – его голос стал мягким, почти ласковым. – Добро пожаловать домой.
Я вырвалась и побежала наверх, к плачущему Максиму, но в голове уже крутилась мысль: «Как мне теперь отсюда выбраться? Я ещё и сестре обещала позаботиться о её сыне».
Зашла в комнату, где плакал Максим, сердце бешено колотилось, а в горле стоял ком. Он сидел на кровати, всхлипывая и теребя своего плюшевого зайца – того самого, что Лиза купила ему на день рождения.
– Солнышко, я здесь, – прошептала я, голос дрожал, но я изо всех сил старалась не нервничать.
Присела рядом с мальчиком, обняла его, и он тут же испуганно прижался ко мне.
– Мама… – выдохнул он, и у меня внутри всё оборвалось.
Опять он зовёт маму, путает меня с Лизой. Я закрыла глаза на секунду, сжала зубы, чтобы не расплакаться самой.
– Я здесь, малыш, всё хорошо, – проговорила ласково, гладя его по спинке, а в голове гудело: – Ничего не хорошо. Ничего не будет хорошо.
В коридоре раздались тяжёлые, неторопливые шаги. Я вздрогнула, в дверном проёме появился Марк. Я чувствовала на себе его холодный, изучающий взгляд.
– Он всегда так плачет по утрам? – спросил мужчина тихо.
Я прижала Максима чуть сильнее, будто боялась беды.
– Обычно он спокойный. Сегодня он проснулся в чужом доме, а единственный человек, которого он знал, исчез. Как ты думаешь, почему он плачет?
Марк даже бровью не повёл, но в его глазах промелькнула злость. Максим притих, уставившись на него огромными глазами, полными слёз.
– Па… – прошептал он неуверенно.
Марк замер, казалось, даже воздух вокруг него перестал двигаться. Потом он медленно опустился на колени перед кроватью, и впервые за всё это время я увидела в его движениях что-то человеческое и тёплое.
– Иди ко мне, сынок, я твой папа и позабочусь о тебе.
Максим колебался, но потянулся к нему. Когда Марк взял его на руки, у меня внутри всё сжалось. Он держал сына осторожно, почти боязливо, как будто ребёнок был из стекла, затем мужчина встал, начал его качать на руках и что-то бормотать.
Удивительно, но мальчик быстро уснул, ведь ещё было раннее утро. Марк бережно положил его на подушку и укрыл одеялом.
– Отдохни ещё немного, Ярослава, потом мы позавтракаем, – сказал Марк тихо, он смотрел на меня, и в его взгляде снова была эта железная решимость. – Потом обсудим, как будем жить дальше.
Как будто обсуждение – простая формальность. Как будто у меня вообще есть выбор. Я стиснула кулаки, короткие ногти впились в ладони.
– Ничего обсуждать не нужно, – прошипела я. – Мы не вещи, которые можно просто взять и оставить у себя, потому что захотелось.
Марк лишь усмехнулся, поправляя одеяло.
– Поздно, Ярослава. Я сказал, что вы останетесь здесь, значит, так и будет.
И в этот момент я поняла: Марк не шутит, он меня не отпустит. Он нашёл своего сына, но зачем ему я?
Мужчина ушёл к себе, прикрыв за собой дверь. Я вдруг подумала: «Если бы я вот так же нужна была своему отцу, какой бы стала моя жизнь?»
Пятнадцать лет назад.
Мать дала денег на мороженое и попросила погулять, к ней пришёл очередной хахаль, имени которого я даже не знала. Сбегала в ближайший магазин, а потом села на одной из лавочек, расположенных на детской площадке. Было «бабье лето», установилась жаркая погода.
На соседней лавке сидели соседки пенсионерки, они говорили приглушённо, но тёплый ветер доносил до меня их слова.
– Жалко мне Ярку, бабоньки. Мать её специально в интернат сдала, чтобы мужиков в дом водить. Приезжает бедная только на субботу и воскресенье. Отцу вообще плевать на девчонку, уехал и думать забыл, – сказала одна из старушек.
– И не говори, Макаровна, жалко девчонку. Ольга на передок слабая, тащит на себя всех, кто предложит. Я слышала, ей продукты несут, а то и деньгами дают. Говорю, перестала бы ты проституцией заниматься, Оль. А она мне в ответ: ничего вы не понимаете, я в активном поиске нового мужа, – поведала другая старушка.
Я ушла на пустые качели, сделала вид, что ничего не слышала. Заступаться за мать не собираюсь, она действительно сдала меня в интернат с этого учебного года. Там жили неделю, а на субботу и воскресенье уезжали домой. Мне почему-то казалось, что если бы разрешили и в выходные там торчать, то она вообще меня забирать бы не стала.
Я пыталась дозвониться отцу, его номер был выключен. Папа сменил его и забыл о матери как о страшном с не. Ведь ещё есть я, почему он обо мне не вспомнил? Было горько осознавать, что родителям я не нужна. Мама и о Лизе никогда не говорила, будто та давно умерла. Жаль, когда нас разлучили, мобильные телефоны были только у родителей, а так бы я позвонила ей.
Искала Лизу через социальные сети, но не нашла. Возможно, она там есть, просто под другим именем и фото настоящее не прикрепила. Я была зарегистрирована в «ВК», но потом удалилась, оставила только «Телеграм» для переписки с мамой и подругой, с которой училась в прежней школе.
В этом году повезло, Катя уезжала на всё лето в Ромашкино, и бабушка Валя с дедом Ваней согласились приютить меня. Мы ходили купаться на реку. Дедушка научил меня плавать. С бабушкой Валей я посещала на вечерние молитвы по воскресеньям, смотрела на огромную библию, которая продавалась в церкви и вздыхала: мама ни за что не купит.
– Мне шесть свечек, пожалуйста, и вон ту библию с иконкой, – сказала однажды бабушка.
Потом она раздала нам с Катей свечи, а библию вручила мне.
– Это подарок от нас с Иваном. Вижу я, как ты тянешься к вере. Нас когда-нибудь не станет, а память будет жива.
К толстенному фолианту прилагалась складная икона, я раскрыла её, тут были нарисованы Иисус и Божья матерь.
– Красивая и небольшая, можно в дорогу брать. Похожая библия у бабушки, тут старый завет, новый и псалтырь, – восхитилась подруга.
Я искренне поблагодарила бабушку Валю, как бы это странно ни звучало, но для меня это был ценный подарок.
Помотала головой, провожая наваждение о прекрасных днях в Ромашкино. Глянула на дверь нашего подъезда, мамин хахаль вышел с довольной рожей. Может, мать меня покормит или опять самой яичницу жарить? Вздохнула и направилась домой.
Глава 10
Марк
Я сидел за кухонным столом, наблюдая, как Ярослава кормит Максима кашей. Она делала это с такой нежностью, что на душе невольно разлилось тепло. Следом пришло понимание, что это вовсе не Лиза возле нашего сына, а её сестра. Сжал кулаки под столом, чувствуя, как гнев норовит затопить сознание.
– Ты сказала, её сбила машина, – резко начал я.
Ярослава вздрогнула, но не подняла глаз.
– Да, я же всё рассказала.
– Ты видела номер? – задал очередной вопрос.
– Частично, у полиции есть мои показания.
– И что они говорят?
– Они… – Ярослава, наконец, посмотрела на меня, – они сказали, что найдут водителя.
Я усмехнулся, наивная девочка, с каких облаков она спустилась на грешную землю?
– Конечно, много они найдут. Если водитель был обыкновенный работяга, то его быстро схватят. Когда дело касается богатых людей или заказного убийства, тут сложнее кого-то посадить.
– Ты думаешь, это не случайность? – её голос дрогнул.
Я не ответил, вместо этого встал и подошёл к окну.
– Лиза сбежала от меня беременная, скрывалась два года. Вдруг случайная смерть? Я не исключаю, что её побег и машина, которая сбила из разных историй. Также есть вероятность, что из одной. Хотя, если рассуждать логически, Лиза могла попросить у меня помощь, если ей угрожала опасность. Не хочу сказать, что я всесильный, но у меня есть деньги и некоторые связи.
Ярослава побледнела.
– Ты хочешь сказать, что её убили?
– Я хочу сказать, что полиция может не докопаться до правды. Дам поручение службе безопасности начать параллельное расследование. Ты остаёшься здесь.
– А если я не хочу? – сказала Ярослава, и я уловил в её голосе дрожь.
Она боится меня, хотя старается не показывать вид. Медленно повернулся и посмотрел прямо на неё.
– Ты обязана остаться, – постарался сказать спокойно.
– Почему?! – Ярослава вскинула голову, и я увидел блеск в её глазах. – Ты не имеешь права держать меня здесь!
– Имею, – я шагнул к ней. – Потому что я – отец Максима. Если ты попробуешь сбежать…
– Что? – она перебила меня, несмотря на то, что явно испугалась. – Привяжешь меня к кровати?
Я наклонился к ней так близко, что почувствовал её дыхание.
– Нет, я просто найду тебя и притащу назад силой.
Она замерла на миг, смотрела на меня в упор, потом я увидел, как её глаза увлажнились.
– Ты не можешь этого сделать.
– Могу и сделаю, твой дом теперь здесь, рядом с моим сыном. Ты думаешь, я монстр? Это не так, просто я не умею по-другому. Максим к тебе привык, он считает тебя мамой, этого достаточно.
– Хорошо, признаю, что ты его отец. Свидетельство о браке с Лизой ты мне показал. По закону ты опекун Макса, ты вписан в его свидетельстве о рождении. Ни одна опека не отдаст мне мальчика при живом отце да ещё и таком состоятельном. Я ещё не успела ничего оформить. И всё же хотелось бы знать в качестве кого я в этом доме.
– Я уже говорил, ты няня для Максима, а если я захочу, то и моя жена, – спокойно ответил я.
– Вот уж нет, я не Лиза и не стану с тобой спать, – резким тоном заявила девушка.
– Давай не будем сейчас спорить на эту тему, у меня уже голова гудит, – я подошёл к кофемашине и налил себе бодрящего напитка. – В среду и субботу служанка приходит убирать комнаты. Она же стирает и гладит постельное бельё и мою одежду. Повар появляется через день и готовит сразу на два дня. Твоя задача только приглядывать за Максимом. Если хочешь, можешь варить ему еду сама.
– А сегодня мне готовить?
– Нет, мы пообедаем в ресторане. Сейчас поедем покупать Максиму хорошую одежду и игрушки. Оденься нормально, пожалуйста. Если ты снова напялишь что-то из своих балахонов, клянусь, я сожгу их в камине, – приказным тоном сказал я и принялся пить кофе.
Ярослава накормила ребёнка и стала доедать за ним кашу. Я терпеть не мог овсянку, поэтому съел пару бутербродов с колбасой.
– Почему кофе не пьёшь? – спросил я с удивлением, когда она запила еду простой водой.
– Отвыкла от кофе, в последнее время травяной чай пила, но у тебя такого нет, – она развела руками.
– Обычный чай есть, в пакетиках даже. Что ты как неродная, всё, что есть в холодильнике и в кухонном шкафу твоё.
– Спасибо, я наелась. Пойду одевать Максима для прогулки, – Ярослава встала, подхватила мальчика на руки и ушла.
Я опять задумался о поведении жены раньше и только теперь один момент в нашей жизни показался мне странным. Возможно, это просто воспоминания и тут нет никакого подвоха.
Три года назад.
Жена съездила к гинекологу, беременность подтвердили. Я был счастлив, не стал спрашивать подробности, просто обнял её. На миг показалось, что Лиза вся напряглась, но она тут же улыбнулась.
– А у меня тоже новости. Один мой партнёр по бизнесу хочет для своего сына купить дом моего отца. Мне второй особняк ни к чему, решил его продать.
– Постой, но ведь полгода не прошло, ты в наследство не вступил? – удивилась жена.
– Сделку оформим после того, как нотариус мне выдаст все необходимые документы. Денарин женит сына на следующей неделе и хочет, чтобы после свадьбы молодые уехали в своё гнёздышко. Обстановка в доме шикарная, поэтому мебель останется там. Нам нужно съездить и забрать всё, что мы хотим оставить себе на память. Одежду можно в одну церковь привезти, там раздают нуждающимся, – ответил я.
На следующий день я взял выходной, и мы поехали в отцовский дом. Заходил туда со щемящим сердцем, тут я провёл детство. Без матери было не тяжело, отец старался подарить мне любовь за двоих.
Неожиданно на глаза навернулись слёзы. Папа был полон сил и практически не болел, его забрала трагическая случайность. Уплыл с приятелем рыбачить на катере, и у него внезапно остановилось сердце. Ничего не предвещало беды, и вдруг он резко упал на палубу. Пока Фёдор Иванович доплыл до берега, спасать было уже некого, хоть скорая помощь уже ждала их.
Врачи сказали, что такое бывает, и никакого криминала не обнаружили. Я и не сомневался в этом, у отца никогда не было врагов, которые хотели бы его убить.
Мы прошли в гардеробную, Лиза достала из сумочки рулон больших чёрных пакетов, потом спросила:
– Ты уверен, что ничего не хочешь взять на память?
