– Что это из-за нее я столько лет не видел родную мать.
– Я так понимаю, ты рассказал ей о нашем с тобой разговоре… – вздыхаю я.
– Нет, я просто сказал, что знаю правду. Какая ей вообще разница, кто мне это сказал? Ладно, у меня пара идет. Мне нужно идти. А, погоди! Можешь мне денег закинуть?
– Еще?
– Да, мне надо на это… кросы новые хочу. Закинешь?
– Куда ты дел деньги, которые я тебе два дня назад перевел? Опять во что-то вляпался? Снова подсел на ставки?
– Нет, конечно, – фыркает сын. – Я же сказал, что завязал с этим. Мне что, кросы нельзя купить?
– Еще раз спрашиваю, куда ты дел деньги, которые я тебе перевел? Их хватило бы не на одни кросы!
– Монитор новый купил, – огрызается он. – Все, допрос окончен? Или тебе фотку монитора с чеком скинуть?
– Глеб, если я узнаю, что ты опять играешь на ставках, то…
– Что за вечное недоверие? – перебивает он. – Ну, поиграл на ставках, залез в долги, с кем не бывает? Я понял, что все это разводняк и давно уже завязал.
– Надеюсь! – строго изрекаю я. – Не забывай, как я полгода назад покрывал все твои долги. Все, иди на пару. Сейчас закину тебе на кросы. А ты это… Ире не говори, что это я тебе рассказал правду. Мы собираемся разводиться. Не хочу, чтобы она со злости начала вставлять палки в колеса. Ты прекрасно знаешь, что она может пойти по головам.
– Ок, договорились.
С тех пор, как Глеб застукал меня с Оксаной, мне приходится буквально плясать под его дудку: крыть долги, переводить деньги на все его нужды.
Два года назад, когда он переехал в Ярославль, я отказался его спонсировать. Так и сказал: раз уехал от нас, значит, учись сам зарабатывать и обеспечивать себя.
– Я уехал не от вас, а от тебя, – прорычал он. – Потому что хочу свободы, ясно? Ты запрещаешь мне гулять до сколько хочу, играть в компьютерные игры, настаиваешь на том, чтобы я поступил в медицинский и пошел по твоим стопам. А ты спросил, чего я хочу? Мама, в отличие от тебя, адекватно смотрит на многие вещи. Она тоже врач, но не толкает меня в медицину, так как понимает, что родители не должны решать за детей, кем им нужно стать в будущем. И до тебя это пытается донести, но ты стоишь на своем.
Напоследок бросил с усмешкой:
– Занимайся воспитанием Даши. Делай из нее стоматолога, проктолога, психолога – кого угодно, а я поживу пока у Маргариты. Без твоего контроля, который мне уже по горло.
– То есть по-твоему лучше жить с той, которая тебя бросила? А о матери ты подумал? Ты только представь, что она чувствует. Она тебя с пеленок растила как родного сына, а ты уходишь к Маргарите, которой гастроли были важнее тебя.
Я понимал, что сын сбегает из дома из-за моего строгого отношения к нему. Ему захотелось свободы.
Что ж, я дал ему эту свободу.
Но оставил без денег, решив, что скоро он запоет по-другому и вернется.
Вот только домой Глеб не торопился. Ему прекрасно жилось без моего надзора. Так прекрасно, что скатился в учебе, стал зависать в компьютерных клубах, шататься до утра. Потом связался с компанией старшекурсников, которые его подсадили на эти долбаные ставки, и он залез в долги.
Маргарита вообще не следила за ним.
Откуда ей знать, как воспитывать парня-подростка, если она никогда в жизни этим не занималась.
Полгода назад Глеб стал поговаривать о том, что хочет вернуться домой.
Я решил, что он наконец-то одумался. Понял, что жить со мной и Ирой куда лучше, чем с балериной, которая ничего ему в жизни не даст, и ничему не научит. Ну, разве что, может показать ему, как нужно скакать в пуантах. Больше она ничего не умеет.
Мы с Ирой начали искать учебное заведение, куда он смог бы перевестись, готовились к его возвращению.
Но… я не думал, что он вернется домой так внезапно.
В тот день Ира с Дашей уехали в поселок на юбилей тещи. А я впервые привел в наш дом Оксану.
Она сразу дала понять, что не относится к тем девушкам, которые шатаются по гостиничным номерам. Я намек понял и повез ее к себе домой.
Мы прекрасно провели время, затем вместе отправились в душ, а когда вышли из ванной комнаты… встретились со свирепым взглядом Глеба.
Он сжал кулаки, оглядел Оксану, которая стояла в халате Ирины, прошипел мне в лицо «Мразь!», и быстро спустился на первый этаж.
Я бросился за ним.
– Подожди, я тебе все объясню!
– Что объяснишь? – кричал он на весь дом. – Что таскаешь баб, пока мамы и Дашки нет дома? Даже не надейся, что они об этом не узнают. Я сейчас же позвоню и расскажу о том, чем ты здесь занимаешься.
– Глеб, пожалуйста, выслушай меня. Я…
– Да пошел ты! – выплюнул он, и, зайдя в комнату, хлопнул дверью перед моим лицом.
Я был в полной растерянности.
Не знал, что делать.
Хватаясь за голову, широкими шагами ходил по гостиной и ждал, пока Оксана оденется на втором этаже. Затем вызвал ей такси и, собравшись с мыслями, вошел в комнату сына.
Он сидел на кровати, прижав к уху мобильник.
– Мать трубку не берет, – поднял на меня взгляд, полный глубокой ненависти и злобы. – Но ты не переживай, она сегодня же обо всем узнает.
– Для начала спроси у меня, почему я нашел другую женщину, – проговорил я, пристально глядя на сына.
– Да мне плевать на это, – усмехнулся он. – Ты изменяешь матери в нашем доме. Твоя любовница расхаживает в ее халате. И ты правда думаешь, что мне интересно, почему так вышло?
Я сел рядом с ним, но он тут же вскочил с кровати, отошел к столу, и указал мне на дверь.
– Выйди из моей комнаты! Ты предал мать, а значит, предал всю семью!
– Да если б не она, то ты бы рос со своей биологической матерью! – выпалил я первое, что пришло на ум.
– В каком смысле? – нахмурился Глеб.
– Я сам недавно узнал об этом… – вздохнул я.
Глава 10
Александр
– Что это значит? – спросил тогда Глеб. – Можешь нормально объяснить, почему мама виновата в том, что я рос не со своей биологической матерью?
И мне пришлось врать ему дальше.
Да, я понимал, что выставлю Ирину дрянью, которая разлучила Глеба с родной матерью, но у меня не было вариантов.
Точнее, были: либо Глеб расскажет Ире о том, что я приводил в дом любовницу, либо он ее возненавидит и встанет на мою сторону.
И второй вариант мне был куда ближе.
– Когда ты уехал к Маргарите, Ира очень рассердилась. Она места себе не находила. Однажды вечером она поделилась своими эмоциями с подругой, и я случайно услышал этот телефонный разговор.
– Что она сказала? – напрягся Глеб.
– «Надо было придушить эту Марго, когда она приезжала к нам домой», – усмехнулся я, делая вид, что цитирую слова Иры. – Затем на эмоциях рассказала о том, что Маргарита искала встречи с тобой, когда тебе было около трех лет. Оказывается, твоя родная мать не раз приезжала к нам домой, но Ира не пускала ее на порог и запрещала видеться с тобой. Ира ей ясно дала понять, что у меня уже другая семья, что у нас растет дочь, и что Маргарите тут не место.
Я развел руками и с досадой взглянул на сына.
– Глеб, я не знал, что Маргарита одумалась и захотела вернуться к нам с тобой. Я думал, что она пропала с концами на своих гастролях. Но все оказалось совсем не так. Она приезжала сюда, хотела увидеть тебя, но Ира ее прогоняла. И знаешь, Ира так спокойно говорила об этом, словно ничего не случилось. Всего-то не дала родной матери увидеться с сыном. Еще сказала, что она правильно сделала, что не подпустила к тебе Маргариту, потому что та не вырастила бы тебя таким, каким вырастила она.
– То есть… Маргарита пыталась увидеть меня, но мама… – пробормотал Глеб и медленно опустился на кровать.
– Я понимаю, что Маргарита слишком поздно одумалась. Но все же она искала встречи с тобой. Ира могла бы мне об этом сказать, но она молчала все эти годы, а я считал, что родная мать, как бросила тебя после родов, так и не вспоминала о твоем существовании.
– Почему Маргарита не пошла к тебе? Могла бы узнать, где ты работаешь и все такое.
– Не знаю, почему ей хватило разговора с Ирой. Хотя, чему удивляться? Ира умеет очень конкретно разговаривать с людьми. Помнишь, я тебе рассказывал, как она строила рабочих, которые делали в этом доме ремонт? Все ходили по струночке. Поэтому и Маргарите могла наговорить чего угодно.
Про рабочих я не соврал. Ира действительно быстро поставила их на место, когда увидела, как они халтурили, укладывая плитку.
– Я понимаю, что она испугалась тогда, – положил руку на плечо Глеба. – Подумала, что мы с Маргаритой снова сойдемся, и что я брошу ее с Дашей. Но так или иначе она не должна была скрывать от меня приезд Маргариты. Я очень сильно любил твою биологическую мать, и, возможно, если б Ира не вмешалась тогда, то я бы простил Марго и все сложилось бы совсем по-другому.
– Почему Маргарита мне об этом не рассказывала?.. – задумчиво произнес Глеб.
– Не знаю… Скорее всего решила, что ты не поймешь, почему она спасовала перед Ирой, сдалась и не стала за тебя бороться. Наверное, чувствует свою вину перед тобой.
– Вы все время твердили, что родная мать бросила меня и никогда не интересовалась моей судьбой, – отрешенно глядя перед собой, хрипло проговорил Глеб. – Когда я познакомился с ней, сразу подумал, что она вполне нормальная, адекватная. Даже не верилось, что она меня бросила. У меня была большая обида на нее, но в то же время мне хотелось сменить обстановку, уехать подальше от твоего контроля, поэтому, когда она предложила переехать к ней, я почти не думая согласился.
Он повернулся ко мне и посмотрел глазами, наполненными обидой и болью.
– Получается, она и раньше хотела быть со мной. Хотела быть рядом с сыном, но такая возможность появилась только недавно. Когда я уже мог сам выбрать, с кем хочу жить.
– Я прекрасно понимаю, что ты сейчас испытываешь. После того, как я услышал тот телефонный разговор, очень разозлился на Иру, и не смог ее простить. Наши отношения резко ухудшились, и…
– И ты нашел ей замену, – горько усмехнулся сын.
– Да, я встретил женщину, с которой мне хорошо, – сказал я, надеясь на то, что сын теперь меня поймет и не станет осуждать.
Глеб уехал из дома злой как собака.
Я настоятельно попросил его не рассказывать Ире о нашем разговоре, чтобы не усугубить предстоящий развод и раздел имущества.
– Понял. Только возвращаться домой я не буду, – напоследок сказал он. – Останусь у родной матери.
Это мне было только на руку.
Я пообещал, что буду регулярно переводить ему деньги, и что он не будет ни в чем нуждаться.
После его отъезда я позвонил Маргарите.
Раньше я звонил ей и в грубой форме требовал, чтобы она отцепилась от сына и заставила его вернуться в Москву. На что она отвечала: «Его никто здесь не удерживает. Я лишь предложила ему перебраться ко мне, и он согласился. По-моему, он всем доволен. Парень наконец-то почувствовал свободу и живет так, как ему нравится, а не как сказал строгий папа».
Все наши телефонные разговоры начинались и заканчивались скандалом, но на этот раз я поговорил с ней довольно-таки деликатно.
– Зачем тебе это нужно? – спросила Марго. – Такое чувство, что ты хочешь настроить Глеба против своей жены. Или мне кажется?
– Просто сделай так, как я прошу. Ты от этого ничего не теряешь, наоборот, даже вырастешь в глазах сына. Скажи ему, что Ира не давала тебе с ним видеться, и придумай, почему ты перестала искать с ним встречи. Больше от тебя ничего не требуется. Скинь мне номер своей карты. Переведу денег на содержание Глеба.
Эти полгода Глеб сквозь зубы разговаривал с Ирой, но слово свое держал – не выдавал ей наш разговор.
Но это едва не случилось сегодня…
Какого черта она вообще поперлась в Ярославль? Хотела узнать, почему Глеб врал ей, что Оксана якобы его подруга?
А Глеб и рад стараться. Начал ей за прошлое высказывать.
Глава 11
Ирина
– Тихо, Ирочка, тихо, спокойно, – разговариваю с собой по пути в Москву.
Прибавляю громкость и пытаюсь под тибетскую мантру привести в порядок нервную систему.
Подпеваю, стеклянными глазами глядя на оживленную трассу.
– Та-а, та-да-да. М-м-м. М-м-м-. Та-а, та-да-да. М-м-м.
На полминуты мне удается уйти в состояние покоя, что обычно со мной происходит при прослушивании мантры, но сквозь пелену сознания прорываются слова Глеба и успокаивающие звуки медленно растворяются в них.
– Если бы не ты, то отец остался бы с моей матерью. Это ты разлучила меня с ней, ты! – кричал он, стоя на крыльце колледжа. – Приехала из глухомани в Москву и решила хорошо здесь устроиться? Пришла работать в клинику отца и быстренько залетела от него, пока моя мать была на гастролях.
У меня аж дар речи пропал, когда услышала это.
Не могла сложить буквы в слова.
