– Даш, а мама уже на работу уехала? – спустившись на кухню, спрашиваю у дочери.
– Наверное, – разрезая на куски омлет, пожимает плечами. – Садись, завтракай, – кивает на соседний стул. – Я сделала тебе тосты.
– Я не голоден. – Подойдя к ней, целую в макушку, застегиваю пиджак, и иду в коридор.
«Странно, что она уехала так рано, – задумываюсь я. – Обычно провожает Дашу в школу и только потом отправляется в клинику».
– Пап, а что случилось вчера? – выкрикивает с кухни дочь. – Глеб что-то натворил?
– Все нормально, не бери в голову, – отрезаю я и, услышав голос попугая, сжимаю губы.
– Ксаночка. Чьи такие ножки? Кубничку будешь? Винца?
– Кто его этому научил? – смеется Даша. – Ты не знаешь, что за Ксаночка?
– По телику, видимо, услышал, – отвечаю я.
Прощаюсь с дочкой, сажусь в машину, кидаю на соседнее сиденье портфель и глубоко вздыхаю.
– Я же не выпускал его из комнаты, – вспоминаю те дни, когда у нас дома была Оксана. – Попугай все время сидел в гостиной, как он мог что-то услышать?
Снова задумываюсь о том, что Оксана могла специально научить его этим словам, но сразу прогоняю из головы эту мысль.
Зачем ей это делать?
Она прекрасно знает, что попугай повторяет за нами почти все слова, и что при первой же возможности может сдать меня жене.
Каждый раз, когда она ко мне приезжает, я не забываю напоминать ей о том, что при попугае нельзя говорить ничего лишнего.
Оксана знает, почему я тяну с разводом.
Она в курсе, что мне сейчас невыгодно разводиться с Ирой, поэтому не стала бы меня так подставлять.
Значит, это я где-то недосмотрел. Возможно, когда мы занимались любовью на кухне, которая расположена рядом с гостиной, попугай нас услышал.
Именно на кухне мы ели клубнику, и Оксана немного выпивала.
Слабо верится в то, что попугай мог нас услышать, но других вариантов нет.
Ладно, черт с ним. У меня есть дела поважнее.
По дороге в клинику отвечаю на звонок от своего заместителя.
– Александр Романович, только что сообщили, что поставка оборудования для нового медицинского центра задержится на неопределенное время.
– Что значит на неопределенное время?! – взрываюсь я. – У нас открытие через две недели! Мы пациентов чем лечить будем? Их обещаниями поставить товар вовремя?
– Увы, но мы ничего не можем им предъявить. По договору оборудование должны поставить до тридцатого апреля включительно, а сегодня только второе. Да, они дали слово, что поставят в начале месяца, но у них возникли проблемы с таможенными документами. Сейчас этот вопрос решается.
Я скидываю звонок, кидаю телефон на соседнее сиденье, и, крепко сжав руль, передергиваю грудными мышцами.
– Все идет кувырком с этим медцентром!
Мы с моим младшим братом, который как и я всю жизнь отдал медицине, вложили в этот проект огромные деньги. Все наши счета плюс кредитные средства ушли на строительство здания и закупку оборудования. Это будет не просто стоматологическая клиника, а многопрофильный медицинский центр с собственной лабораторией, аппаратами МРТ, КТ, УЗИ.
Мы готовы к открытию. Осталось только установить оборудование, которое никак не может до нас доехать, черт побери!
На сиденье снова пиликает мобильник.
– Слушаю! – отвечаю на звонок от администратора.
– Александр Романович, доброе утро! Только что увидела в программе, что Ирина Витальевна отменила прием всех пациентов. Вы не знаете, что случилось? Может, это какая-то ошибка?
– Как, вообще всех?
– Да. И на этот, и на следующий месяц. Она вообще закрыла прием.
Набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю.
– Сейчас приеду и разберусь с этим вопросом.
– Мне пока не звонить пациентам?
– Нет.
Скинув звонок, трогаюсь с места и чувствую, как внутри все закипает.
– Как же все невовремя, мать твою! – ударяю кулаком по рулю.
Ира не должна была сейчас узнать об Оксане, и не должна была уволиться.
Теперь еще и добьет меня разделом имущества…
Ей по закону перейдет половина дома и половина доли в бизнесе. Все это прописано в нашем брачном договоре, который она потребовала составить несколько лет назад.
Ира таким образом решила подстраховаться, сказав мне, что брачный договор никогда не будет лишним. Аргументировала это тем, что она очень много сил вкладывает в развитие клиник, привела большое количество пациентов, и сделала клиникам отличную репутацию благодаря своим профессиональным навыкам и умением идеально выполнять работу.
Винирами, которые она установила, улыбаются со сцены певицы, а актеры – с экрана телевизора.
У нее бесконечный поток пациентов. Запись расписана на месяцы вперед, поэтому ее увольнение сейчас никак не входит в мои планы.
Относительно дома, который я приобрел еще до брака, она тоже высказалась в своей манере:
«Я хочу быть уверена в завтрашнем дне. Жизнь может в любой момент преподнести сюрпризы. Я наслышана о том, на какие подлости идут мужья, когда заводят любовниц: оставляют жен без гроша за душой, выгоняют на улицу с одним чемоданом. Надеюсь, с нами никогда это не случится, но все же хочу быть спокойна за свое благосостояние. Сам знаешь, что, когда мы с тобой познакомились, этот дом был совершенно не таким, каким является сейчас. Да, ты купил его до брака, но здесь были пустые стены. Мы вместе в него вкладывались, вместе строили третий этаж, облагораживали территорию, поэтому считаю, что будет честно, если в брачном договоре мы укажем мою долю».
Я согласился.
На тот момент у меня даже мысли не было, что мы однажды разведемся и будем делить имущество.
Она вырастила моего сына, родила дочь, мы вместе занимались бизнесом, воспитывали детей, обустраивали дом, много путешествовали.
Казалось, что еще нужно для полного счастья?
Я никогда не смотрел на других женщин. Меня полностью устраивала моя жена: образованная, умная, идущая к своей цели. Она прекрасная мать и отличная хозяйка.
Но полгода назад я познакомился с женщиной, которая с первой же нашей встречи поселилась в моих мыслях.
Я постоянно думал о ней. Ее бархатный голос звучал в моей голове. Ее движения, взгляд, походка – завораживали.
В прошлом Оксана тоже танцовщица, как и Маргарита, мать Глеба. Не знаю почему, но я всегда был падок на них. Грациозные, худенькие, хрупкие, с идеальной осанкой, тонкой шеей, изящными кистями.
В них есть какая-то особая магия.
Глава 8
Александр
В Маргариту я тоже был по уши влюблен.
Когда она выступала на сцене, я смотрел на нее как на богиню красоты и гордился тем, что она моя девушка.
Когда она забеременела Глебом, я не находил себе места от счастья. Думал: поженимся, создадим семью. На тот момент я уже успел открыть свою первую клинику, взял кредит и купил недостроенный дом, которым планировал всерьез заняться.
Надеялся, что мы будем жить в нем долго и счастливо.
Но «богиня» решила избавиться от ребенка и отдать предпочтение карьере… Маргарите не нужна была семейная жизнь в загородном доме. Она ясно дала понять, что сцена и балет – это все, что ей нужно для счастья.
Я кое-как уговорил ее не делать аборт. После родов забрал сына, и первое время надеялся на то, что Марго одумается и приедет к нам.
Но этого не произошло.
Позже в моей жизни появилась Ирина. Точнее, она сначала появилась в моей клинике.
Я сразу понял, что у этой девушки железный характер и большое сердце – стоило только понаблюдать за тем, как она обращалась с моим сыном.
Ира четко знала, чего хочет от жизни. Усердно шла к своей цели, быстро всему обучалась, ни под кого не прогибалась. Она находила инвесторов, спонсоров, с которыми позже знакомила меня, и благодаря ее стараниям бизнес стремительно пошел в гору.
Стало очевидно, что рядом с такой женщиной я многого добьюсь, и она может стать матерью для моего сына.
Я выбросил из головы все мысли о Маргарите, с головой ушел в карьеру, мы достроили дом, переехали туда, к тому моменту уже родилась Даша и… хотелось бы закончить словами «Жили мы долго и счастливо», но, увы.
После того как я встретил Оксану, моя жизнь разделилась на «до» и «после».
Я понимал, что многим рискую, вступая в отношения с ней, но ничего не мог с собой сделать.
Эта женщина сводит меня с ума одним своим присутствием.
Я не могу назвать свои чувства временным помешательством, страстью, или же безумием.
Это нечто большее.
То, без чего я не могу и дня прожить.
Жаль только, что Ирина обо всем узнала именно сейчас, и именно таким нелепым образом.
Я хотел поговорить с ней обо всем, но позже. Например, летом. Когда новый медицинский центр начнет набирать обороты и приносить прибыль.
Пока что от этого проекта одни убытки, поэтому мне никак нельзя терять такого специалиста как Ира.
После раздела имущества ей достанутся три клиники, а также все ее пациенты, которых, к сожалению, не получится поделить поровну…
Отчетливо понимаю, что многие пациенты пойдут за ней.
Да, я очень виноват перед Ирой, но все же попробую поговорить с ней сегодня. Мне нужно, чтобы она пошла мне навстречу: отложила раздел имущества и поработала на прежнем месте хотя бы до лета.
Спустя три часа
– Глеб, у тебя что-то срочное? – зажимаю телефон между плечом и ухом, и продолжаю разгребать рабочие документы.
– Она обо всем узнала? – спрашивает сын.
– Да. Она поняла, что ты не был дома, и не приводил туда никакую Оксану.
– Ну ты бы хоть что-нибудь раскидал в моей комнате. Расправил бы кровать, что ли. Если честно я думал, что ты сам догадаешься создать видимость что я был дома.
– Поздно уже говорить об этом, – вздыхаю я, откладываю документы и устало растираю переносицу. – Я так понимаю, она звонила тебе. Спрашивала, зачем ты меня прикрывал?
– Ха, – усмехается сын, – не звонила, а приезжала. Только что разошлись с ней.
– Приезжала? – резко оживляюсь я. – О чем вы с ней говорили?
– Пап, я ей все в лицо высказал. Какая теперь разница, вы же все равно разведетесь. Может, я вообще больше с ней не увижусь. Хотел, чтобы она знала, что я в курсе всего, что она сделала. Я и так полгода терпел, хватит. Сказал все, что о ней думаю, и ушел, не дав ей возможности оправдать свой гнилой поступок.
– Глеб! – плотно сжимаю губы. – Да ты хоть понимаешь… – резко замолкаю, чтобы из моего рта не вырвался отборный мат.
Я вне себя от ярости.
Какого черта он влез?!
Все, что я наговорил Глебу об Ирине – неправда. Я был вынужден это сделать, когда он застал меня с Оксаной.
Мне нужно было, чтобы сын встал на мою сторону, а не побежал рассказывать Ире о том, что у меня есть любовница.
Глава 9
Александр
– Что конкретно ты ей сказал?! – стиснув челюсти, еще раз спрашиваю Глеба.
