Тишина. Даже Аганесян молчал, впечатленный анализом.
Фу-Линь активировал связь:
– Марк (главный навигатор цивилизации), мы разработали новый курс для станции.
Далее он кратко изложил предложение, наблюдая, как на проекции мерцают вражеские силы:
– Таким образом мы экономим время и, главное, выигрываем в безопасности.
После некоторой паузы обдумывания и анализа Марк ответил:
– Понял вас, командующий. Подождите немного.
В рубке управления цивилизацией царило напряженное молчание. Марк передал предложение Лидеру. Соловей, изучив данные, медленно кивнула:
– Разрешаю лечь на предложенный курс. Но предупреждаю – малейшие признаки опасности, и мы меняем траекторию.
После разрешения Марка, Фу-Линь облегченно вздохнул:
– Принято. КСУ, начинай подготовку к прыжку.
В этот момент Аганесян резко встал:
– А если они нас вычислят? Мы же идем прямо через их силы!
Боев, не поворачиваясь, ответил:
– Их сенсоры тоже в стадии активации. Шанс обнаружить нас – менее трех процентов.
Фу-Линь добавил:
– А оставаться здесь – стопроцентный шанс быть уничтоженными.
Закончив диалог с Микаэлом, Фу-Линь немедленно приступил к подготовке прыжка. Его голос, отдающий четкие команды, разносился по командному центру:
– Все подразделения, перейти на режим повышенной готовности! Инженерный состав – проверить стабилизаторы подпространственного перехода!
***
Станция неслась сквозь пространство перехода, и экипажу оставалось лишь ждать выхода в обычное пространство. В рубке управления царила напряженная тишина – автоматика вела корабль по заданному курсу, и вмешательство людей не требовалось. Мягкое белое свечение приборных панелей отражалось на лицах присутствующих, выхватывая резкие тени на стальных переборках. Где-то в глубине корпусов монотонно гудели генераторы полей сопряжения, и этот негромкий гул отдавался в груди ровным пульсом.
Ирина Сергеевна стояла, скрестив руки, перед центральным обзорным экраном и пыталась сосредоточиться. В голове снова и снова прокручивались последние события: отчаянная стычка на заброшенном комплексе, гибель нескольких десантников при эвакуации таинственного артефакта. Этот кристалл теперь находился у них на борту – молчаливый гость, происхождение и намерения которого оставались неизвестны. Ирина невесело усмехнулась своим мыслям: вот уж действительно, гость.
Неподалеку у консоли навигации неподвижно сидел Артамонов; в свете экрана его лицо казалось высеченным из камня. Чуть поодаль, склонившись над панелью сенсоров, Робинсон рассеянно перелистывала на дисплее одни и те же данные в сотый раз. Оба молчали, погруженные каждый в свои невеселые мысли.
Наконец Ирина негромко заговорила:
– Друзья, может, нам стоит навестить нашего гостя?
Эмма оторвалась от дисплея и непонимающе уставилась на Ирину:
– Какого гостя?
– Ну как же, того самого, которого ты собственноручно доставила к нам на борт, – ответила Ирина, чуть приподняв бровь.
– Ах, так ты о кристалле? – лицо Робинсон помрачнело при одном воспоминании о злополучном артефакте.
– Именно о нем, – тихо подтвердил капитан Артамонов, бросив на Ирину обеспокоенный взгляд. – А не опасно?
– Опасно, конечно. Но есть ли у нас другой выбор? – Задалась она вопросом, сама же ответила: – Пожалуй, что да, есть. Можно, конечно, просто дождаться прибытия на планету и не трогать кристалл до тех пор.
– Нет, ждать столько не имеет смысла, – покачал головой Артамонов. – У нас как раз есть время сейчас, и нужно использовать шанс пообщаться с этой загадочной системой. Кто знает, как сложатся обстоятельства дальше?
Робинсон тихо кивнула, соглашаясь:
– Возможно, ты права. Пойдешь к нему одна?
Ирина отрицательно качнула головой:
– Нет, не одна. Я возьму с собой Грибова и Лунева. Они у меня мастера своего дела, отличные специалисты по искусственному интеллекту.
Эмма сделала шаг вперед, глядя Ирине прямо в глаза:
– Разреши мне тоже пойти. Хочу сама увидеть того, кого взяла в плен. И из-за кого погибли мои десантники.
Ирина коснулась локтя Робинсон, стараясь ее успокоить:
– Я не против, конечно. Но сейчас ты нужна здесь, в рубке. Позже обязательно получишь возможность с ним пообщаться, обещаю.
Робинсон несколько секунд молчала, сжав губы, потом выдохнула и неохотно кивнула:
– Ладно. Договорились.
Иван встал и на прощание мягко тронул Ирину за плечо:
– Будь осторожна.
Ирина благодарно кивнула и тут же коснулась сенсора связи на наручном коммуникаторе. Тут раздались голоса Грибова и Лунева:
– На связи Ирина Сергеевна.
– Я вас попрошу ассистировать мне при контакте с нашим кристаллом. Вы как, не против?
– Ну что вы, очень интересно, мы за.
– Замечательно. Тогда экипируйтесь и ждите меня у отсека.
– Поняли, выполняем, – откликнулся более собранный Лунев.
Грибов и Лунев переглянулись и тотчас бросились выполнять приказ. Не сговариваясь, каждый из них мигом принялся за подготовку: они натянули защитные скафандры, проверили портативные сканеры и подготовили интерфейсные модули связи с ИИ. Через несколько минут оба уже спешили по коридорам станции к изолированному отсеку, в котором хранился кристалл.
Возле массивной гермодвери отсека ученых ждала Ирина Сергеевна в защитном скафандре. На поясе у нее висел стандартный бластер, а в руках планшет с данными о состоянии артефакта. Завидев Грибова и Лунева, Соловей коротко кивнула:
– А вот и вы, отлично. Готовы к контакту?
Грибов посмотрел на нее сквозь блистер скафа и ответил:
– Ирина Сергеевна, вы уверены в мерах безопасности?
Он поправил очки. Его пальцы дрожали, когда он проверял показания портативного сканера.
Соловей не ответила. Вместо этого она провела рукой по поверхности шлема своего боевого доспеха – сложного комплекса, предоставленного Мудрецом. Материал был холодным и слегка пульсировал под пальцами, будто живой.
– Мудрец, последняя проверка систем, – произнесла она.
Голос искусственного интеллекта раздался прямо в их шлемах:
– Все системы функционируют в оптимальном режиме. КСУ контролирует ситуацию. Уровень изоляции отсека оптимальный. Готовы войти?
Соловей обменялась взглядами с учеными. Их лица за стеклами шлемов были бледными, но решительными.
– Ну что, слышали? Готовы?
Лунев и Грибов молча кивнули.
Толстая дверь отсека с шипением отъехала в сторону, выпуская облачко охлажденного воздуха. Ирина первой переступила высокий порог, за ней внутрь вошли ученые.
– Дезинфекция, – предупредил КСУ.
Из стен хлынули струи голубоватого газа, окутывая их фигуры. Через несколько секунд система дала разрешение, и внутренняя дверь шлюза открылась.
Отсек предстал перед ними во всей своей пугающей простоте. Совершенно пустое помещение, освещенное приглушенным красным светом. В центре – несколько стеллажей с контейнерами, в которых мерцали осколки кристалла. По периметру – несколько герметичных дверей, ведущих в соседние лаборатории.
Но больше всего поражало поведение самого кристалла. Его осколки, разбросанные по разным контейнерам, пульсировали в унисон, словно сохраняя какую-то невидимую связь. Слабое голубоватое свечение проникало сквозь прозрачные стенки контейнеров, отбрасывая причудливые тени на стены.
– Ну что, коллеги? Какие предложения? – Соловей повернулась к ученым, ее голос в шлеме скафандра звучал неестественно громко в этой плотной, почти осязаемой тишине.
– Какие предложения, Ирина Петровна? Берем образец и начинаем работать с ним в лабораториях.
– Хорошее предложение, Сергей Геннадьевич, – кивнула она, отстегнув замок шлема и слегка потянувшись.
– Я даже как-то волнуюсь. Очень ответственно, – с дрожью в голосе проговорил Грибов.
– Ничего, коллеги, справимся. Организуем работу следующим образом: тут три отсека, поэтому будем работать по трем направлениям, с тремя образцами. Я лично проверю один на возможность коммуникации. Вы, Сергей Геннадьевич, возьмите второй – изучайте его реакцию на внешнее воздействие. А вы, Илья Николаевич, займетесь третьим. Ваша задача – определить химический и структурный состав. Есть возражения?
Ученые молча переглянулись. Возражений не было. Оба профессора понимали, что каждый из них отвечает за свою часть головоломки, и только совместная работа может привести к разгадке. Они аккуратно взяли контейнеры с образцами – каждый свой – и исчезли за дверями своих лабораторий. Двери закрылись с глухим щелчком.
Ирина вошла в свою лабораторию, пространство которой было заставлено приборами, проводами и терминалами. Каждый сантиметр здесь расписан под конкретные исследования. Она прошла к центральному терминалу, где на массивном столе ее уже ждал контейнер с кристаллом. Сняв скафандр, осталась в легком комбинезоне.
– Мудрец, изолируй лабораторию и компьютеры, чтобы образец не смог воздействовать на станцию.
– Уже сделано, – раздался мягкий, чуть механический голос искусственного интеллекта. – Изоляционные протоколы активированы. Электромагнитный барьер установлен. Системы переведены в автономный режим. Я тоже исчезаю. Удачи вам и вашим ученым…
Экран рядом с терминалом погас. Ирина осталась одна.
Она открыла контейнер. Перед ней лежал кристалл размером с крупное яблоко. Его поверхность мерно переливалась, словно внутри него горели крошечные огоньки, то вспыхивая алым светом, то угасая в глубине. Это был не просто минерал – он был живой. Или, как минимум, обладал какой-то внутренней энергией. Этот блеск, который шел изнутри, говорил только об одном – кристалл активен. Насколько активен – предстояло выяснить.
Ирина пробормотала:
– Ладно, посмотрим, на что ты способен.
Она надела бронированные перчатки, осторожно взяла кристалл и поместила его в специальный держатель – устройство, способное считывать любые формы энергии, от электромагнитных импульсов до гравитационных колебаний. Затем начала сканирование в разных диапазонах: радио, инфракрасный, рентгеновский… Попробовала воздействовать различными излучениями – тепловыми, ультразвуковыми, даже нейтронным пучком. Но результат один – ноль. Ни реакции, ни изменений. Только мерцающий кристалл и чистый экран.
Порядком устав, Ирина откинулась на спинку кресла и потерла глаза.
– Последний эксперимент, – решила она. – Если не сработает – ухожу отдыхать.
Не торопясь, подсоединила кристалл к главному компьютеру лаборатории через изолированный интерфейс, проверила соединение и нажала кнопку запуска. Экран мигнул, затем высветился стандартный интерфейс системы диагностики. Все параметры были в норме.
Экран оставался девственно чистым. Но вдруг в самом его центре появилась точка. Точка, которая медленно расширялась, принимая форму символа – странного, неизвестного ей иероглифа. Он вспыхнул красным и исчез так же внезапно, как появился.
Ирина не могла отвести взгляд:
– Что бы это значило?
Теперь кристалл мерцал чуть быстрее, словно отдавая какой-то сигнал.
Экран мигнул. Вспышка – и всё изменилось. Сначала потухли мониторы, затем погасли индикаторы на приборах. На мгновение в лаборатории стало темно, словно её отрезали от реальности. Ирина невольно вскрикнула от неожиданности. Но внезапно пространство озарилось мягким, но холодным светом. Из воздуха, будто вылепленная из ничего, возникла голограмма. Она повисла посреди отсека, огромная и идеально детализированная – это был не просто проекционный образ. Это было что-то большее.
На голограмме появился кристалл, но уже не тот, что лежал перед ней на столе. Нет. Этот был гигантским, сверкающим тысячами граней, каждая из которых переливалась разными цветами: фиолетовым, зелёным, багряным. Он напоминал живую конструкцию, как будто был частью чего-то гораздо большего.
Голограмма медленно вращалась, и с каждым оборотом кристалл на изображении слегка вибрировал, будто отзываясь на что-то невидимое, но мощное. В этот момент в сознании Ирины раздался голос – скрипучий, механический, но с еле уловимой долей эмоций.
