Влад улыбнулся и склонился ко мне. Замер на мгновение, рассматривая мое новое лицо.
Сейчас мы были на миссии, от которой зависело будущее человечества, и я понимала, что Влад отыгрывает роль, но он поцеловал меня по-настоящему. Он притянул меня к себе, положив одну руку на талию, а другой зарывшись в волосы на затылке, так что я не смогла бы увернуться, даже если бы захотела.
Я привстала на цыпочки и потянулась к нему.
Теплые требовательные губы приникли к моим губам, горячий язык скользнул в рот, и я ответила на поцелуй, чувствуя его тем острее, что в голове моей по-прежнему висела звенящая тишина.
Пусть Влад не похож на себя: его глаза синие, а в волосах будто запуталось солнце, и на его поцелуй отзывается тело другой женщины. Наверное, более пылкой, потому что я никогда раньше не теряла почву под ногами от поцелуя. Но все равно сейчас мы были настоящие, в этом храме, построенном из обломков космического корабля, перед лицом компьютерной программы, намалеванной на куске холста.
Когда Влад подхватил меня на руки и понес из храма, я улыбалась, как настоящая новобрачная. Дети осыпали нас красными лепестками, женщины – зерном. Чья-то меткая рука швырнула мне колючую горсть прямо в лицо, так что какое-то время я отплевывалась зернышками, и это меня слегка отрезвило. Влад пронес меня по белым коридорам замка и поставил на ноги лишь для того, чтобы усадить за один из столов, накрытых в просторном квадратном зале, украшенном цветочными гирляндами. Возможно, мой новоиспеченный муж опасался, что я могу грохнуться при всем честном народе, не справившись с чужим телом, но я чувствовала себя отлично. Только все еще не привыкла к своим новым пропорциям и случайно столкнула бокал. Когда он разлетелся на осколки, зал взорвался радостными криками, а тишина в моей голове внезапно сменилась раскатами людских голосов, от которых захотелось заткнуть уши.
Я сидела, потупив глаза, исподволь разглядывая собравшихся людей и прислушиваясь к разговорам, а еще целовалась с Владом каждый раз, когда кто-то из гостей поднимал тост. Его губы становились все жарче, руки наглее, а язык успел исследовать весь мой рот.
Надо признать, новое обличье шло ему даже больше, чем настоящее. Он двигался так уверенно, словно был рожден в этом теле – с длинными ногами, широкими плечами и выгоревшей под чужим солнцем шевелюрой. А улыбка по-прежнему была самой обаятельной во всем космосоюзе. Он шутил с мужчинами, сидевшими рядом, безошибочно называя каждого по имени, и я восхищалась его профессионализмом и самообладанием. Здесь, в ином мире, он чувствовал себя как дома и, кажется, даже слишком расслабился.
Глава 4
Валд, младший сын капитана Рутгера, не хотел жениться. Он и не должен был. Невеста предназначалась старшему брату. Союз между экипажами упрочил бы зыбкий мир, и оба капитана – Рутгер и Алистер – после длительных переговоров одобрили будущий брак. Однако Ампер потерял руку на охоте, и Алистер заявил, что не отдаст свою дочь за калеку. Старый козел хотел войны. Валд чуял ее предвестники как приближение грозы, когда все затихает, но горизонт уже подсвечивается далекими росчерками молний. Тогда отец предложил своего младшего сына, укомплектованного всеми конечностями, и Алистер не смог отказать.
Валд был в ярости. Его сосватали, как какую-то девку, даже не спросив. Но, поразмыслив, согласился. Не мог не согласиться. Войны он тоже не хотел. А теперь, сидя рядом с молодой женой, такой милой, нежной, пылко отзывающейся на его ласки, думал, что все, в общем-то, неплохо. Эврика оказалась симпатичной и совсем не такой забитой, какой ее описывал брат.
К тому же головная боль, от которой он пару часов назад чуть не сдох и бился словно в агонии, отступила. Чужой голос затих, и руки-ноги снова повиновались ему, как положено. Как и остальные части тела. Он не стал никому рассказывать о непонятном приступе и списал все на нервное напряжение перед свадьбой, которой, оказывается, не стоило бояться.
Валд положил руку на колено Эврики и провел вверх по бедру. Полы свадебного одеяния разошлись, и его пальцы коснулись горячей шелковистой кожи. Кроме церемониального халата, сколотого одной лишь брошью-звездой, на девушке больше ничего не было, и это будоражило. Хотелось отстегнуть звезду, развернуть свою жену, как дорогой подарок, и рассмотреть все ее тело, которое он так внезапно увидел в храме, в деталях. А заодно потрогать, поцеловать, попробовать на вкус…
Он сдвинул ладонь еще выше.
– Влад, – Эва одернула его руку и посмотрела строго, как учительница.
– Ты напряжена, – придвинувшись, промурлыкал он ей на ухо и слегка прикусил маленькую розовую мочку.
– Конечно! – возмущенно прошептала она. – У нас впереди важная миссия!
– Миссия? – Валд едва не расхохотался, но сумел сдержаться и состроил серьезное лицо. – Поверь, я отношусь к ней со всей ответственностью, – заверил он и поцеловал нежную кожу за ухом.
– Ты точно знаешь, что делать дальше? – спросила Эврика.
Он отвернулся, пряча улыбку. Девочку воспитывали в монастыре, известном строгими правилами. Даже в сопровождающие ей выдали священника. Понятно, что она волнуется из-за предстоящей брачной ночи.
– Знаю, – твердо сказал он и положил на ее тарелку ароматную котлетку. – Поешь, силы тебе понадобятся.
Эврика благодарно кивнула и, отломив вилкой кусок, с опаской понюхала и отправила его в рот. Прожевав, застонала от удовольствия и мигом умяла котлету целиком. Валд подвинул к ней блюдо с закусками, подал бокал вина, и она осушила его до дна.
– Это лучшее, что я когда-либо пробовала, – пробормотала она. – Значит, у тебя уже есть план?
– План? Нет, я предпочитаю импровизировать, – улыбнулся он и, заправив прядь волос ей за ушко, погладил длинную шею.
– Ладно, – серьезно кивнула Эврика и, посмотрев на него доверчивыми глазами олененка, облизнула пухлые губки, красные от вина. – Скажешь, что мне делать. Я полностью в твоем распоряжении.
Валд выдохнул и, поерзав, незаметно поправил ставшие тесными брюки. Брак – это великолепно!
В зале, только недавно полнившимся смехом и криками, повисла тишина.
Отец тяжело поднялся со своего места, опираясь на плечи матери и тети Энни, посмотрел на невесту, потом на него. Все притихли, ожидая слов капитана. Валд до сих пор был в ярости из-за выходки отца: он опозорил его будущую жену, чтобы задеть Алистера. Но сейчас, когда Валд посмотрел на отца, злость притупилась, уступив место острой горечи. За последние месяцы капитан Рутгер совсем постарел: две косы побелели и истончились, кожа стала серой и морщинистой, как кора камнелома.
Валд встал, потянул за руку молодую жену, помогая ей подняться. Отец пристально смотрел на него, и Валд понимал все без слов. От их союза зависел мир между экипажами, и он был намерен стать образцовым мужем. Кажется, это будет не так и сложно.
– Будьте счастливы, – выдохнул отец и осушил поданный ему кубок. Капли красного вина стекли по седой бороде. – Хватит лапать невесту, младший. Жена, отведи ее в спальню, пока мой сын не разложил ее прямо на свадебном столе.
Дружный хохот прокатился по залу, тетя Энни и мама помогли отцу сесть и увели Эврику. Валд представил, как они зажигают свечи по всей спальне, усаживают девушку на большую кровать, расчесывают длинные густые волосы, которые можно намотать на кулак… Он едва выждал несколько минут и тоже поднялся.
– За невесту, – провозгласил он тост, подняв кубок, – которую я собираюсь сделать своей женой немедля.
– Девка что надо, – сказал Магнус, опрокинув кубок. Он вытер губы рукавом, развязно улыбнулся. Покачнулся слегка, как будто уже успел напиться, но глаза, такие же яркие, как у Валда, оставались трезвыми. Двоюродный брат, а похож на него больше, чем родной: светлые волосы, синие глаза. Разве что ростом Магнус пониже, в тетку Энни, и характером гаже – это уж непонятно в кого. – Чистенькая, тоненькая, сисечки тугие, как яблочки, – продолжил Магнус. – Если понадобится помощь – зови.
– Справлюсь, – ответил Валд и поймал суровый взгляд Ампера, который, кажется, единственный не одобрял эту свадьбу. Странно. После помолвки брат ходил как в воду опущенный и теперь, по идее, должен радоваться…
– А может, пусть Ампер будет первым, – предложил Магнус, хихикнув. – Сначала ведь он был ее женихом. Кварги только руку ему откусили или кое-что еще? А, Лора? Если что – только скажи, и я…
Ампер резко вскочил с места и попытался вмазать Магнусу по роже здоровой рукой, но тот легко уклонился, и удар по инерции пришелся в плечо толстого Буя. Тот облился вином и несколько мгновений осмысливал произошедшее. За это время самые сообразительные успели сорваться с мест и удрать подальше. А потом Буй встал, опрокинул стол и, зарычав, повернулся к Амперу.
Валд вышел из зала, где, судя по доносившимся крикам и грохоту, стремительно разгоралась драка, и поднялся по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Он столкнулся с тетей Энни и матерью у дверей спальни.
– Давай, покажи, кто здесь настоящий мужчина, – напутствовала тетка.
– Не спеши, – посоветовала мать, пригладив ему растрепавшиеся волосы. – Будь поласковее. Эва – хорошая девочка, вы сможете быть счастливы, если постараетесь найти подход друг к другу…
– Разберусь, – отрезал он и, протиснувшись между ними, вошел в спальню.
– Вынесешь потом простыню! – выкрикнула ему вслед тетка, и Валд, захлопнув дверь, прислонился к ней спиной.
Его жена сидела на краешке кровати, глядя на него с нежной улыбкой. Темные волосы шелком струились по белой ткани свадебного одеяния, щеки разрумянились то ли от вина, то ли от того, что должно было произойти, глаза сияли.
– Наконец-то мы одни, – выдохнула она.
– О да, – согласился Валд и подошел к ней ближе.
***
Только когда дверь за Владом закрылась, отрезая нас от остальных, я поняла, какое испытывала напряжение. Чужой мир изнурил впечатлениями, и мне требовалась передышка. В спальне, которой предстояло стать моей комнатой на ближайший месяц, оказалось куда уютнее, чем в каюте «Арго»: обтянутые узорчатой тканью стены, свечи с мягкими язычками огня, ароматы цветов, проникающие через приоткрытые окна, шум моря – я будто попала в сказку.
А больше всего меня поразила ванна – огромная, чугунная, стоящая на толстых перепончатых лапах у дальней стены комнаты и источающая пар. На «Арго» для мышек предусматривались общие душевые с нормой расхода воды четыре литра на человека. Водой из этой ванны мог бы помыться весь обслуживающий персонал звездолета.
Влад же смотрел только на меня. Наверное, пытался привыкнуть к моей внешности. А его донор был упоительно хорош. Слегка грубоватые, но правильные черты лица, густые темные брови, контрастирующие с выгоревшими волосами, и какие-то космические глаза. Да и остальное выглядело неплохо.
– Тебе досталось хорошее тело, – сказала я, разглядывая его.
Он слегка удивленно приподнял бровь. Подошел к маленькому столику у камина, который не стали разжигать, взял кувшин и разлил по бокалам вино. Влад двигался с ленивой грацией хищника, и я снова поразилась тому, как быстро он сумел обжиться.
– Спасибо, – ответил он. – Тебе тоже. За нас?
Я взяла из его рук бокал, отпила и покатала жидкость во рту, наслаждаясь терпким вкусом на нёбе.
– И за успех миссии, – добавил он, как-то странно улыбнувшись.
Я кивнула и выпила до дна. Он забрал мой бокал, поставил его назад на столик.
– Влад, ты не против, если я приму ванну? – спросила я. – День был сумасшедший. Меня везли сюда в тесной лодке, и я вспотела, как собака.
– Конечно, – ответил он. – Давай я тебе помогу.
Я с легким сожалением встала с кровати. Она была такой широкой, мягкой, с нависающим над ней балдахином. Я приму ванну – самую шикарную в мире, а потом упаду в эту кровать и просплю до самого утра.
Если, конечно, Влад не предложит что-то еще. А судя по его рукам, обнявшим меня, потемневшему взгляду, губам, которые коснулись моего виска, оставив пылающую метку, у него есть и другие планы, кроме сна.
Глупо отрицать, что я чувствовала возбуждение. Он касался меня так нежно – расчесал пальцами волосы, слегка помассировал затылок, потом осторожно поцеловал в уголок губ, будто и не он вовсе засовывал язык мне в рот на глазах у всех этих варваров с девятого Ковчега. И все действительно было по-другому. Там мы были обязаны вести себя в соответствии с выпавшими ролями.
А сейчас остались одни.
Я мечтала о Владе Увейро долгие годы, но он обо мне узнал лишь сегодня. На его плечах в нашем времени остались отметины ногтей другой женщины. А кто я для него? Тренажер, чтобы обжить тело донора? Когда его губы стали настойчивее, я отстранилась, слегка оттолкнула его, положив руку на грудь.
– Ванна, – кивнул он, глядя на мои губы. – Понял.
Золотая брошь в форме звезды упала на пол. Влад медленно раздвинул полы моего халата, будто наслаждаясь мгновением. Белая ткань зашуршала, падая к ногам. Я переступила через нее и пошла к ванне, спиной чувствуя горячий взгляд, провожающий меня. Забравшись в ванну по маленькой лесенке, я с наслаждением откинула голову, свесив волосы через край. Заморачиваться с их мытьем сегодня не хотелось. Лучше всего было бы обрезать их до приемлемой длины, но, боюсь, это не по правилам местного общества. Насколько я успела заметить, замужние женщины здесь носили длинные косы, закручивая их в узел на затылке.
– Я присоединюсь? – вкрадчиво спросил Влад.
Не став дожидаться ответа, он начал расстегивать рубашку, а я поняла, что не откажу ему этой ночью. Пусть я для Влада всего лишь случайная партнерша по заданию и нужна ему только для получения полного физического контроля над телом донора – плевать. Если я откажусь, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Передо мной сейчас раздевался самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела: широкие плечи, крепкие руки, торс, по которому можно изучать анатомию мышц. И в этом теле был Влад. Мой герой, спаситель и кумир.
Он снял рубашку и бросил прочь. Я слегка поморщилась. Терпеть не могла нерях, разбрасывающих свое грязное шмотье. Но рубашка спланировала точно на лавку, стоящую в углу.
Интересно, как это Влад успел ее заметить. И бросок был таким точным…
Я поджала колени к груди, глядя на мужчину, приближающегося ко мне.
Он, однако, не торопился забираться в воду. Вместо этого подошел сзади, положил руки мне на плечи, слегка помассировал, потом его ладони медленно спустились ниже, обхватили груди, а пальцы обвели соски и легонько сжали.
– Влад… – прошептала я, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами – смесью иррационального страха и острого желания. – Ты уверен, что нам стоит это делать? Мы совсем не знаем друг друга.
– У нас вся жизнь впереди для того, чтобы познакомиться, – ответил он тихо. Бархатистые интонации его голоса и дразнящие ласки пьянили не хуже вина.
Выходит, это не разовая интрижка для него? Не только физическое упражнение для попаданца?
Его руки скользили по моему телу, тающему от прикосновений. И я поняла, о чем он говорил еще в лаборатории, предлагая заняться сексом, – теперь я воспринимала тело действительно своим. Это моя голова запрокинулась, мой рот приоткрылся, впуская его язык. Повернувшись к Владу, я гладила его колючие щеки и зарывалась пальцами в густую шевелюру, легонько царапала широченные плечи, целовала, ласкала, кусала его губы, такие нежные и требовательные, и лизнула короткий шрам, прячущийся в их уголке.
– Уф… – Влад дернул шнурок на штанах, но тот запутался. – Какая горячая у меня жена. Подожди…
Я улыбнулась и снова погрузилась по шею в воду, глядя, как Влад идет к лавке, сражаясь со штанами.
– Кстати, раз уж мы заговорили о знакомстве, – сказал он, развязав, наконец, шнурок, – ты не совсем верно произносишь мое имя. Не Влад. Валд.
– Валд? – недоуменно повторила я.
Он кивнул и, стащив штаны, бросил их на ту же лавку. Следом отправились носки. Но почему Валд? Я знала его имя едва ли не лучше, чем свое. Я изучила всю его биографию. Никакой ошибки не было. Сердце забилось быстрее, паника затопила тело, сметая и вожделение, и негу. Я облизнула губы и спросила:
– А полное имя?
– Разве ты не знала, за кого выходишь замуж? Не слышала имя в храме? – улыбнулся мужчина, снимая трусы.
Да уж, он точно хочет продолжить… Я невольно отвела взгляд, вжалась в ванну и прикрыла грудь руками.
– Валидол, – нахмурился он. – Мое полное имя.
Валидол. Я нервно рассмеялась, но глаза мои защипало, и все поплыло, будто я опять потеряла контроль над телом. Я сморгнула, слезы быстро скатились по щекам, и картинка снова стала четкой.
Осознание произошедшего набатом стучалось в голове, но я просто отказывалась это принять.
Он шутил с гостями, двигался грациозно, как хищный кот, и вел себя естественно, потому что все это время был собой. Но не Владом Увейро, а незнакомым мужиком, который сейчас медленно приближался ко мне с членом наперевес.
Этого не может быть! Не может! Я одна. На чужой планете. В чужом теле. И рядом со мной дикарь, который собирается заняться со мной сексом!
– Что за имя – Валидол? – спросила я, подобравшись и мысленно надавав себе оплеух. Собраться! Не раскисать!
– Старинное имя, – пожал он плечами. – Означает – услада для сердца. Мать выбрала его для меня. Она умерла при родах, но отец исполнил ее желание.
Боже, это все не шутка! Это происходит на самом деле!
– Я думала, твоя мать – Инфинита, – сказала я.
– Она моя мачеха, – ответил он коротко, явно не желая сейчас вдаваться в подробности, и потянулся ко мне.
Я метнулась к другому краю ванны, вода выплеснулась через бортик.
– Эврика, ты говорила, что будешь делать, что я скажу. Что ты полностью в моем распоряжении. Сейчас я хочу, чтобы ты перестала от меня бегать, – сердито приказал он.
Я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу истерический смех. Так вот как он это понял. Я говорила о миссии по спасению человечества, а он – о брачной ночи. А ведь по законам этого общества он, как супруг, наверняка имеет власть надо мной. И может сделать все, что взбредет ему в голову. Эврика, в чьем теле я сейчас заперта, после брачной ночи убила его, а потом покончила с собой.
И из-за него погиб Влад Увейро!
По-видимому, мой новоприобретенный муж что-то понял по выражению моего лица, потому что он остановился, поднял ладони и попятился на несколько шагов.
– Отвернись, – сухо сказала я.
Он вздохнул, повернулся ко мне спиной и, отойдя к стене и присев, стал разжигать огонь в камине.
– Я не понимаю, – сказал он, пока я выбиралась из ванны и быстро заворачивалась в свадебный халат. Кто придумал эту одежду? На ней даже нет пуговиц! И брошка, как назло, куда-то подевалась. – Все было хорошо. Ты так нежно целовала меня и отвечала на ласки. Что случилось?
Огонек заплясал на бревнах, и мужчина, выпрямившись, повернулся ко мне. В синих глазах читалась решимость, которая мне совсем не понравилась.
