Галина Гончарова
Графиня Справедливая
Иллюстрация И. Кругловой
© Гончарова Г. Д., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
* * *
Русская рулетка, патрон, барабан.
Крутится-вертится – и ты атаман.
Крутится-вертится – и ты уже труп.
Выбирай, приятель, так ли ты крут?
Глава 1
1789 год
«Радость моя, Суворочка, целую тебя!
У нас покамест тихо, я сейчас в Кинбурне и здесь пребуду. Чует душа, как весна придет, так и турок вернется. Опамятует за зиму, негодяй, да и решит, что мало мы его гоняли.
Придется мне здесь зимовать, а уж как разобьем негодяя, так сразу же я домой! Верю, что будем мы жить вместе, буду я на детишек твоих радоваться и о походах им рассказывать. А пока даже и вырваться не могу.
Прости душа моя.
Учись прилежно и матушку Софью Ивановну не огорчай.
Господь с тобою».
«Батюшка, Александр Васильевич!
Как Ваши дела? Как здоровье Ваше?
Мы недавно справляли Рождество, ходили в церковь, к заутрене, молились. Я о Вас Господа просила, чтобы сохранил и помог вернуться.
Мадемуазель Мари тоже, мне кажется, за Вас молилась.
Мы с ней часто о Вас разговариваем, вот бы мне такую матушку, как она! Она уже совсем-совсем как русская и православие приняла!
Батюшка, прошу, пишите мне чаще, я так хочу знать о Вас! И буду молиться за Вас!
Любящая Ваша дочь.
Наташа!»
Мадемуазель Мари перечитала оба письма, поморщилась.
Ее бы воля, она бы давно плюнула, отписала бы Суворову, что чадушко его от какой-то хвори померло, да и ладно! И пропади он пропадом, как в России говорят!
Только вот…
Словно проклятие какое!
В любовницы-то ее много кто звал, а замуж – нет. Ангелика ее знакомить пыталась, Софья Ивановна жениха для дочери искала – и все не так! Все не получается!
А в полюбовницы не хотела уже сама Мари. Не так.
И хотела бы, но потом выгодно замуж точно не выйдешь. Это кажется: не узнают! Ан нет, на самом-то деле не успеешь глазом моргнуть, один второму скажет, третий четвертому, так и пойдет сплетня. От человека к человеку, а ей так нельзя… она ж бесприданница!
Странно так…
Гулять можно, а показывать это нельзя.
Выход Мари нашла и несколько раз в месяц ходила в бордель. Да-да, есть в столице и такие. Дорогие, элитные и предоставляющие самые разные услуги. И частенько бывают там знатные дамы, которым дома сладенького не достается или себе нервы пощекотать хочется. Мари нравилось туда приходить, надевать маску и становиться на пару часов просто одной из «девочек».
Кто ее тут знает?
Никто!
Тело получало свое. А вот для души…
Если война закончится хорошо, Мари может стать генеральшей Суворовой. А что? Ей пойдет!
И огромным плюсом идут деньги. Много денег!
Она корыстна? Пусть так, называйте как пожелаете, но жить в нищете Мари не хотела!
Деньги, много денег, еще больше денег!
Так что…
Потерпим до конца войны! Но если ты потом на мне не женишься… отравлю! Ей-ей, отравлю!
И мадемуазель обмакнула перо в чернила.
«Любезный друг мой, Александр Васильевич!
С Рождеством Вас!
Да сохранит Вас Бог!
Я знаю, страна сейчас ведет тяжелую и многотрудную войну! И буду молиться, чтобы Вы победили, чтобы как можно скорее пришла Победа, чтобы были повержены враги и остались живы друзья!
Прошу Вас, пишите Наташе чаще, девочка хоть и довольна своей жизнью, но ей так не хватает отцовского внимания! Никто не сможет заменить ей тепло родных и близких, Наташа – очень нежная девочка.
А я буду каждый раз радоваться, получая от Вас весточку. И за Наташу порадуюсь!
Да благословит Вас Бог!
А я буду молиться за Вас ежедневно и ежечасно, и пусть Он услышит мои молитвы!
М-ль Мари».
* * *
Роджер Уэбб пил.
Яростно и методично, как могут только англичане.
Заливал в себя виски, лакировал джином и ромом, накачивался на ночь и повторял с утра пораньше.
А что еще может делать благородный человек на этом идиотском корабле? Только пить!
И раз за разом перечитывать драгоценное письмо, которое хранилось у сердца.
«Дорогой Роджер!
Простите, что не сказала Вам этого лично.
Не успела. И слишком много было вокруг посторонних ушей. Особенно тех, которым я не склонна доверять.
Прошу Вас отправиться в Америку, помочь там нашим друзьям начать дело, а потом – по Вашему желанию. Я постараюсь приехать в ближайшее время, если чуточку задержусь – не волнуйтесь. Где меня найти – Вы знаете. Возвращайтесь.
Я Вас буду ждать.
Леди Барбара».
Варя долго думала, что написать.
Положа руку на сердце… ей этот Роджер нужен? Как специалист по фальшивым бумагам – безусловно. Но такого специалиста можно и поближе найти. И подешевле встанет.
И не так опасно, и о ее делах знать уже не будут, и лишнего не расскажут. По-хорошему, Роджера бы под лед спустить. Но Варя не могла так поступить. В восемнадцатом веке это не вызвало бы ни вопроса, ни заминки.
Убили?
Тело в воду – и забыть. Много их там плавает.
Варя не могла приговорить человека.
Ругала себя за мягкотелость, шипела, но… и язык не поворачивался. Случайное убийство, как с послом, – одно. Это просто случилось, никто ж дурного не хотел! Целенаправленное, по ее приказу, это немножко другое, правильно? Вот так хладнокровно, рассудочно, безжалостно… нет!
Не могла.
Сама бы не убила, и приказать никак.
Второе соображение было, кстати, не менее веским.
А КОМУ она прикажет?
Что потом о ней подумают ее люди? Что от них могут избавиться так же безжалостно? Когда они перестанут быть необходимыми?
А могут.
Объясняй не объясняй, что это – англичанин, то есть природный враг, что вреда от него может быть много, что дешевле убить сейчас, чем плакать потом.
Нет. Все равно не получится.
Приличные люди и в Англии водятся, а проблемы… они еще могут и не наступить. Потому Варя поступила иначе.
Отправила всю компанию «прохвостов» в Америку, написала лично Роджеру и заодно оплатила капитану небольшую дополнительную услугу. Чтобы наливали англичанину, вот этому, конкретному, каждый день, и побольше, побольше…
Капитан и спорить не стал. Клиент всегда прав, пока платит. Желает леди, чтобы наливали? Будем!
Одному или всем? Ах, всем, кто пожелает, а этому в особенности? Как прикажете.
Расчет оказался верным.
Роджер запил. Крепился он целых два или даже два с половиной дня, а потом хлопнул стаканчик, залакировал вторым, и жизнь стала уже не столь яростно безнадежной. Его примеру последовали Джеймс и Аллен, Пол и Брайан… да что там!
На халяву пьют все. И англичане в этом ничем не отличаются от прочих национальностей.
Наверное, не пили только трое. Брайан Хьюстон, Дональд Картер и Том Холт.
Том – по уважительной причине. Он возился с собаками, к которым прикипел всей душой. И думал про себя, что пропади она пропадом, та затея.
Вот приедут они в Америку, возьмет он свои деньги да и займется делом.
Найдет пару сучек, откроет питомник и будет собак разводить. Вот эту породу!
Найдутся покупатели! Если правильно это дело представить, еще как пойдут люди! Косяком! Только вот если они будут вот это все с Аляской устраивать… надо будет посмотреть. Но собаки-то – золото!
Так что переедет Том куда поближе к Аляске и примется за дело.
И не надо ему ничего больше, кусок земли, собаки, может, женится, дети пойдут. А что?
Деньги есть, все решаемо.
Но так думал только Том.
Остальные собирались и вправду попробовать все провернуть без Вари. Брайан Хьюстон сидел над бумагами и документами, прикидывал, думал, сравнивал…
Выходило так, что шансы есть.
