– Кимми Хилл, сэр. А вы, вероятно, Раймонд Ротштейн.
– Не плохая осведомленность.
– Ошибиться было бы глупо.
Конечно, это тот, о ком говорила Марлен.
Богоподобный и до тошноты высокомерный. Ранее мне не приходилось общаться с подобным типом мужчин, и лучше бы так и было. Мнит себя главой именитой фамилии, а по факту добился ровным счетом лишь рождения в этой семье.
– Раз ты не говоришь по-немецки, выучи всего одно обращение, Кимберли, «Herr Rothstein».
– Кимми, – исправила я. – Была бы рада, только вот я американка, находящаяся на территории своей страны, и мне удобно обращаться к вам на английском. Не хотелось бы совершить ошибку в произношении и потом выслушивать нравоучения.
– Нравоучения… Можно и упрек. – Он медленно подошел ближе и обошел меня со спины. – Дом, в котором ты поселилась, принадлежит немцам, которые обожают говорить на родном языке в кругу семьи. В знак малейшего уважения стоило выучить хотя бы ключевые фразы. Это и есть нравоучения, девочка.
Девочка?!
– Сколько тебе? Лет шестнадцать?
– Девятнадцать.
Почти. Будет в октябре.
– Разве? Странно… – Он остановился напротив, чтобы я устремила взгляд ввысь и встретилась с ним взглядом. – Помнится, Марлен говорила, ты еще в школе. Неужели школьная программа американской школы настолько тугая, что тинейджер не может закончить старшую школу до девятнадцатилетия?
Кулаки от ярости сжались.
Я не стала говорить, что пропустила учебный год из-за смерти родителей. Этот человек раздражает своим поведением, поэтому я даже не думала как-то оправдываться. Пошел он на хрен.
– Как по мне, лучше окончить школу в девятнадцать, чем открыто хамить людям и мнить себя не пойми кем, имея высшее образование к двадцати четырем годам. Представляю, как клиентам будет тяжело общаться с вами по деловым вопросам… Хотя что-то мне подсказывает, что перед ними вы будете стелиться как полагается.
Я пробежалась взглядом по его лицу с особым презрением.
Ужасный человек без каких-либо чувств и эмоций, так еще и слова не подбирает, считая меня какой-то глупой, необразованной девчонкой. Даже сложно поверить, что такая чудесная женщина, как Марлен, его родственница.
Делая шаг в сторону, чтобы обойти его, я добавила:
– Лучше бы вам пересмотреть свою подачу общения при знакомстве, Мистер Ротштейн. Она не всем по вкусу. Доброй ночи.
И я ушла с таким ужасным настроением, что полночи не могла уснуть.
Он наверняка энергетический вампир, иначе как объяснить подобное состояние от общения с совершенно незнакомым человеком.
Казалось, на этом неприятность от эффекта Раймонда Ротштейна должна была угаснуть, но, выйдя на балкон, чтобы немного проветриться и подышать для очередной бесполезной попытки заснуть, в джакузи рядом с бассейном я увидела его снова, но не одного. Брюнетка с роскошными блестящими и прямыми волосами стояла к нему спиной, пока тот что-то шептал ей на ухо и нахально водил руками по округлым бедрам. Было понятно, что от таких действий девушка буквально тает в мужских руках, а как только роняет голову ему на плечо, Раймонд без какого-либо стеснения избавляет ее от нижней части купальника, поднимая удовлетворительный взгляд вверх. Прямо на мой балкон. Его приоткрытые губы оголяют верхние зубы в усмешке, на что я с осуждением мотаю головой и как можно быстрее возвращаюсь в комнату.
Жар опаливает щеки.
Я повернулась на другой бок подальше от окна, поглубже вздохнула и прикрыла глаза, но перестать думать об увиденном уже не выходило. Прямо во дворе! Там, где в любой момент может кто-нибудь появиться! Его мерзкое поведение и поступки оправдали слова Марлен, и, значит, он позволяет себе подобное даже при ней. Хоть он только приехал, меня успокаивал факт, что это всего на пару дней.
Утром я проснулась как раз к завтраку. Накинув легкую рубашку поверх майки для сна, спустилась на первый этаж и вышла на улицу, где за столом уже сидела Марлен, ее племянник и его невеста. Все при полном параде, из-за чего пришлось немного осудить себя за привычку ходить по дому в пижаме.
– Доброе утро, солнышко. – Марлен с нежностью улыбнулась и поднялась с места, отодвигая для меня стул. – Хочу познакомить тебя с соседями по ванной комнате. Это Раймонд и Амелия – его невеста.
Девушка с достаточно грубыми, но красивыми чертами лица пожелала доброго утра на немецком, на что я с улыбкой кивнула, пытаясь не замечать на своей одежде ее осудительный взгляд.
– Мы познакомились вчерашним вечером, – тут же поспешил сообщить парень, без стеснения на меня уставившись. – В саду.
Марлен с беспокойством коснулась моих плеч.
– Ты гуляла?
– Да, не могла заснуть…
– До сих пор бессонница?
Во взгляде я попыталась намекнуть, что не готова обсуждать это при посторонних, к счастью, Марлен это поняла и присела на свое место.
– Потом обсудим, позавтракай.
Они начали что-то обсуждать, пока я приступила к еде.
Напряжение от присутствия рядом Раймонда давило, поэтому я сосредоточилась на завтраке и пыталась даже не смотреть в его сторону. Нужно было вести себя спокойно, чтобы Марлен не заметила моей неприязни.
Глаза закрыли чьи-то большие ладони. Я вздрогнула и коснулась их пальцами, не скрывая улыбку.
– Ян?
Он убрал ладони, и я обернулась, чтобы подняться и кинуться в объятия старого друга.
– С ума сойти! – Я отстранилась и потрясла его за плечи. – Ты начал качаться?
– Хожу в бассейн. – Он широко улыбнулся и поправил челку темных волос. – Ты тоже похорошела. Когда мы в последний раз виделись? Года четыре назад? Я даже не мог представить тебя такой… взрослой.
– Этого было не избежать. Не всегда же мне быть только младшей сестренкой твоего друга.
– Это нужно будет обсудить.
Возмужавший и обаятельный Ян оставался душкой. Он был типичным Ротштейном по внешности с характерными данными. Темные волосы в аккуратной стрижке, проницательный взгляд слегка прищуренных зелено-карих глаз, часто покусанная нижняя губа, которую тот машинально прикусывал при красивой улыбке. От него всегда шла энергетика уверенности и обольщения. Она привлекала харизмой в поведении.
Обаятельно улыбнувшись, он прошел к матери. Я проследила за ним взглядом и случайно взглянула в карие глаза главного наследника, который смотрел прямо на меня, находясь в расслабленной позе хозяина. Без приятных эмоций, с явным безразличием и пренебрежением. Я перевела взгляд.
Очевидно, наше отвращение друг к другу взаимно. Ни меня, ни его не устраивало совместное присутствие.
– Твоя одежда уже в комнате. Вот-вот начнет приезжать родня. – Марлин поднялась. – Пора бы начинать готовиться.
Ян шагнул в мою сторону и сказал:
– Для начала одно важное мероприятие, мам.
С ловкостью эффекта неожиданности Ян не обратил внимания на мой истерический смех с криком, когда закинул на плечо и быстро подбежал к бассейну, чтобы бросить меня в воду и прыгнуть следом. Одаривая его многочисленными брызгами, я быстро подплыла к бортику и зажмурилась, ощущая, как множество капель от брызгов ударяются в спину.
– Где же твое хваленое наступление, Кимми? – прокричал парень, недовольный тем, что я прижалась к бортику без ответных атак. – С возрастом потеряла хватку?
– Ожидаю момента, когда ты отвлечешься, умник!
Но Ян не отвлекся. Он продолжал наносить удары по глади и подходил ближе, пока не встал сзади, с обеих сторон заливая меня водой. Я пискнула и погрузилась в воду, чтобы отплыть немного подальше, но, вынырнув, вновь оказалась под обстрелом.
– Сдавайся, Кимми!
– У тебя ладони в три раза больше моих! – пожаловалась я, закрывая лицо руками.
Сдаваться не хотелось, поэтому я немного ушла под воду и выжидала. Поверхность воды шла рябью, словно на улице шел дождь, но стоило ей утихнуть, как я вынырнула и тут же пошла в наступление, загоняя Яна в угол. Вкладывая в удары всю возможную силу, я не смогла сдержать смех. Брызги не давали парню возможности нормально ответить.
– Ладно! Сдаюсь! Я сдаюсь!
Я успокоилась только тогда, когда запрыгнула на бортик, чтобы отдышаться.
– Я поддался, и ты это знаешь!
– Хоть и поддался, все равно победа за мной.
К бассейну подошла улыбающаяся Марлен. Скрестив руки на груди, она взглянула сначала на меня, затем на сына. В ее взгляде мелькнул азарт.
– Что за дурачество?
Ян обрызгал Марлен, на что та приоткрыла рот, осматривая мокрые пятна на платье.
– Ну держись!
Женщина прыгнула в бассейн, и я быстро начала бить по воде ногами, чтобы отвлечь Яна, перед тем как его мать пошла в наступление. Парень закрыл лицо, пытался скрыться, но все попытки оказались безуспешными. Против нас двоих он оказался слаб.
Я вспомнила, что мы не одни, поэтому мельком взглянула за стол, чтобы встретиться с шокирующей реакцией невесты. Вероятно, она не ожидала, что Марлен способна на что-то подобное. Дорогое платье, уложенные волосы и макияж – все это было испорчено весельем, чего бы та наверняка не допустила бы ни по каким причинам и ни под какими эмоциями. Амелия кинула взгляд на жениха, словно мысленно пыталась спросить: «Это вообще нормально?», но мужчина, как впрочем и всегда, не выражал эмоций. Его взгляд был направлен на мокрый кафель.
Из размышлений меня вырвала очередная порция брызгов, и я спрыгнула в бассейн, присоединяясь к веселью.
К полудню семейство Ротштейн было в полном составе.
Марлен совещалась с визажистом и парикмахером, когда те прочно взялись за мое преображение. Решив уложить распущенные волосы назад, они сделали легкие локоны и невидимками закрепили пряди у ушей. Делая легкий макияж, к счастью, они не переусердствовали. Подвели глаза коричневым карандашом, нарисовали тонкие стрелки и добавили румян на щеки и веки.
– Красавица! – смущая, сообщила Марлен. – Оленят в нашей семье еще не было, одни пантеры, чтоб их… Не важно! Посмотри-ка на себя.
Встав перед зеркалом, я увидела в отражении все ту же себя, но в более дорогой обертке. Черное приталенное платье в пол на тонких бретельках складкой спадало между груди, делая своеобразный вырез. Меня устраивало все кроме разве что неудобных босоножек на высоком каблуке. В образе выделялись круглые глаза. Они показались голубее обычного и были чересчур невинными, вероятно, из-за внутреннего беспокойства перед выходом. Волосы цвета пшеницы чуть выше поясницы смотрелись аккуратными в такой прическе, тогда-то я и решила, что нужно будет ее повторить в будущем. Она мне определенно шла.
– Платье красивое…
– Умоляю! – Марлен закатила глаза и встала сзади, положив руки на мои плечи. – Платье лишь подчеркнет детали, ты же просто великолепна, Бэмби. Такое тебе к лицу.
– Спасибо, Марлен, правда, но я не выхожу на этих каблуках. Как вы носите их целый день? Это же жутко неудобно…
– Здесь уже дело привычки, а нам пора присоединиться к семейству. Кузены Яна уже ждут не дождутся знакомства с тобой, и, предупрежу, некоторые из них те еще кокетки. Есть в кого при такой-то тетке.
Не удержавшись, я рассмеялась, и мы спустились вниз, где нас уже ожидали мужчины империи Ротштейн.
От каждого из них исходила сильнейшая энергия мужества и невероятной харизмы, которой я за всю свою жизнь не встречала в таком количестве. Каждый из них был красив, высок и подтянут, так же как и их спутницы. Порода делала свое дело.
Генетика поражала. Темно-каштановые волосы, карие глаза с обаятельным, проницательным взглядом, притягательные черты лица, в которое хотелось всматриваться. Внешне они казались усладой для глаз, их речи охватывали сознание, полностью овладевали им, из-за чего отвлечься было просто-напросто невозможно. Невозможно было не сбежать, не остаться равнодушным.
Их спутницы не отставали.
Из девушек я оказалась самой низкой даже на каблуках. Взгляды немок были холодными и высокомерными. Они улыбнулись всего пару раз, когда Марлен нас представила, но несложно догадаться, что знакомство со мной – лишь вынужденная мера, чтобы угодить единственной чистокровной наследнице. Клянусь, если бы Марлен заметила взгляд одной из невесток, которая не скрыла истинной реакции, когда прошлась по мне осуждающим взглядом, мог возникнуть скандал. Все понимали, что я была белой вороной. Все, кроме Марлен.
– Сыновья моего старшего брата: Никлас и Генрих.
– Очень приятно, – я в очередной раз протянула руку в знак приветствия. – Кимми.
– Она и правда обаятельна, тетя, – улыбнулся Никлас, оставляя на руке легкий поцелуй, от которого к щекам и ушам подступила кровь. – Теперь мы наконец-то понимаем, кем ты так очарована. Марлен все уши прожужжала, Кимми. Она от тебя, наверно, ни на шаг не отходит?
Женщина упрекнула его взглядом, на что парень двадцати лет поднял руки перед собой.
– Она умница. Занимается большим теннисом и получает первые места в команде своей лиги.
– Правда?
– Сейчас уже нет, взяла небольшой отпуск, который немного затянулся. В год.
– Но это не отменяет того, что в деле тебе нет равных.
– Своим сыном ты так не восхищаешься, – прищурился Ян, разговаривая с одним из кузенов чуть дальше от нас.
– Ты как-то сам застеснялся меня при своей команде, поэтому теперь я сдерживаюсь.
– Понятно дело! Ты же пришла на соревнования со своими подружками, которые отвлекали всех от игры. Тренеров, ребят из моей команды и команды противников. Все чуть шеи не свернули, пялясь на вас.
– Ох, ну прости, что твоя мама и ее подруги слишком обаятельные, сынок.
Ян поморщился, всем остальным же было забавно наблюдать за подобной реакцией.
Спустя время я познакомилась со всеми присутствующими и отошла в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей обуви, от которой безумно хотела избавиться. Незаметно расстегнув ремешок, я немного освободила ногу и встала ей на прохладный пол, испытывая невероятное блаженство.
– Занимательная картина, – раздался неприятный знакомый голос сзади, испугав неожиданностью. Раймонд с бокалом в руке встал по правое плечо и устремил взгляд на своих родственников. – Подобающе нарядили, привели в надлежащий вид, а тут со стороны видишь что-то подобное, что, впрочем, и ожидалось.
– Не нравится, не смотрите.
Раздражения я не скрывала.
Вероятно, он специально давил своим статусом, чтобы казаться королем, однако мне вообще не было дела до его принадлежности.
– Не могу, ведь я наблюдаю за этим не где-то на деловом вечере или вечеринке, а в собственном доме за семейным застольем.
