Все в академии знали, что Адель вынуждена жёстко экономить. Ведь малой зарплаты ассистентки помощницы мастера хватало разве что на учебный материал, но уж точно этих средств не хватило бы на покупку одежды, да и прочих необходимых каждой женщине мелочей.
Никто не знал о том, что Аделина, ночами изготавливая простенькие артефакты, частенько из отработанных адептами академии материалов, незаконно сбывает их парочке перекупщиков. Если бы она имела право открыто их продавать, то получала бы доход в десятки раз больше, но пока она лишь адептка, да незамужняя и вынуждена была сбывать артефакты незаконными путями.
Именно поэтому Адель расценила предполагаемый подарок Мионелы как подачку.
– Посмотри на платье и скажи: оно красивое? Только откинь эмоции и оцени, словно со стороны, – Мионела, отпустив руку Аделины, подошла к кровати, на которой было разложено платье, и прогладила ткань рукой.
– Красивое, – вынужденно признала Адель, хотя с языка так и стремилось сорваться – чудесное.
Кивнув, Мионела, приподняла платье, приложила к себе и посмотрела на подругу:
– А вот теперь вопрос: как думаешь, я в него влезу?
– Э-э-эм… – замялась Аделина, сейчас увидев, что действительно, платье не по размеру пухленькой подруге.
– Вот-вот, – кивнула с улыбкой Мионела, – Дело в том, что я купила это платье в столице, будучи беременной. Вот шла по улице мимо магазинов, увидела, – Мионела опять разложила платье на кровати, – и всё! Не смогла пройти мимо. Ну и как можно пройти мимо такой красоты? Муж тогда посмеялся, но платье купил со словами: наденешь, когда родишь. Вот, родила, Лонсику уже четыре колоды, а ты сама видишь, – развела Мионела руки в стороны, демонстрируя свою фигуру.
– Мили, оно действительно красивое, но я не возьму его! – категорично отрезала Адель, намереваясь покинуть комнату.
Какие бы доводы не приводила Аделина в пользу того, что она не возьмёт платье, все они разбились о полный искренности и тёплого дружеского участия огонёк в глазах Мионелы, поэтому спустя два световика, Аделина впервые за очень долгий период с улыбкой смотрела на себя в зеркало.
Платье, которое она всё же взяла у подруги, но с оговоркой, что после бала вернёт, действительно было прекрасно! Изящный корсет, расшитый маленькими жемчужинами, переходил в куполообразную юбку в пол, поверх которой был нашит летящий тюль, украшенный гипюровым кружевом. Адель никогда бы не надела такое платье, если бы в комплекте не шло болеро с рукавом три четверти, которое скрывало узор ожога на её теле.
Волосы девушка подняла в высокую причёску, но несколько локонов спадали свободно на плечи, обрамляя лицо. Весь образ получился безумно женственный и даже немного загадочный.
Подхватив маленькую сумочку, которая была напичкана разного рода артефактами, Аделина, ещё раз бросив взгляд в зеркало, с предвкушающей улыбкой покинула гардеробную.
Глава 7
Зал торжеств был украшен помпезно и на вкус Аделины слишком вычурно, а по аляповатым украшениям из искусственных цветов, было понятно, что руководство академии в этот раз поскупилось и выделило слишком малую сумму организаторам. Но всё равно, настроение у девушки было приподнятым и, прохаживаясь под громкую музыку среди весело гомонящих адептов, глазами искала Освальдо, с которым условилась здесь встретиться. Жених заранее предупредил, что опоздает, так как вновь задержится у родителей.
– Глубинные создания! Выглядишь великолепно! – раздалось за спиной Аделины громогласное и девушка с улыбкой обернулась.
Мастересса Каталина одобрительно поцокала языком, а сопровождающие её мастера Агустин и Джавиер вторили, осыпая Адель комплиментами. Мужчины хоть и были в возрасте, но всё равно, от услышанного девушка зарделась и немного стушевалась. Она с удовольствием приняла приглашение на танец от одного из них.
Всё было прекрасно! Аделина кружилась в танцах с несколькими мастерами. Ей уделяли внимание, говорили комплименты, которых она не слышала уже много колод, успела пообщаться со всеми мастерами и мастерессами. Только одно омрачало настроение девушки: она никак не могла найти Освальдо. Взгляд Аделины то и дело скользил по веселящейся толпе, но нигде она не видела жениха.
– Это возмутительно! – прошипела Мионела, подскочив сбоку к Аделине и ухватив её за локоток, потащила сквозь толпу веселящихся адептов в сторону выхода из зала. Беглые вопросы не дали результата и Адель позволила вывести себя за огромные двери. Стоило им немного пройтись дальше по коридору и свернуть, как Мионела остановилась и гневно сверкнула глазами на подругу.
– Мили, что происходит? Я чем-то…
– Я всё понимаю, Лина, вы с Освальдо не женаты, всего лишь помолвлены и ты дала ему время нагуляться! – выговаривала она, шипя, поскольку не хотела, чтобы её высказывания разнеслись по всему коридору, в то время как у Аделины с каждым её словом вытягивалось лицо. – Но, милая моя, ты просто безрассудно много позволяешь ему!
– О чём ты? – ошарашенно прошептала Адель, потому что смысл сказанного подругой отказывался восприниматься её сознанием.
– О том, что он… – Мионела поморщилась, видимо сдерживаясь, чтобы не выругаться, – он – твой женишок – перешёл все границы дозволенного! Они с этой! С этой иномирянкой, хохоча, уединились в его кабинете!
– Мили, – прошептала Адель, не веря, не желая верить, – Этого не может быть!
– Да что ты говоришь! Мне сейчас адептки с четвёртого потока рассказали и что, ты думаешь, я поверила? Нет, я сама поднялась на этаж к его кабинету, а оттуда слышно их милование!
Аделина, уже не слушая подругу, направилась к широкой мраморной лестнице, уводящей на второй этаж. Мионела было увязалась за ней, но Адель мрачным тоном попросила оставить её.
Девушка просто до ужаса боялась того, что сказанное окажется правдой, надеялась на то, что Мионела что-то приврала, приукрасила свои бесстыжие фантазии, ведь она всегда недолюбливала Освальдо.
Лестница закончилась на удивление быстро, так же как и широкий коридор. Даже сюда доносилась музыка из зала торжеств, где вовсю гуляли, радовались жизни, но вместе с музыкой, из-за двери, напротив которой остановилась Аделина, слышались томные стоны.
Надежда маленьким, строптивым огоньком теплилась в душе: «Это не он! Не может быть он! Там просто кто-то другой, кто-то, кто самовольно укрылся в его кабинете!»
Адель нажала на ручку и та с лёгкостью поддалась. Всё такое знакомое… большие окна, на которых сейчас задёрнуты шторы, горит артефакт светляк на столе, и на этом же столе, опрокинувшись на спину с опущенным до талии платьем, лежит та девушка – иномирянка, демонстрируя упругие, торчащие холмики с острыми сосками. Девушка стонет и оплетает ногами мужскую поясницу. Мужчина со спущенными штанами, расположившись между раскинутых ног иномирянки, с глухими стонами ритмично двигался.
Аделина ошарашено застыла, не в силах сделать шаг ни в кабинет, ни назад. Она не могла поверить в то, что это именно Освальдо, её жених сейчас разложил на столе девицу…
– Что? – вскинула голову иномирянка, – Дорогой у нас гости, – мурлыкнула она, поднимая корпус и опираясь руками о столешницу, бесстыдно демонстрируя обнажённую грудь. И только после её слов мужчина обернулся.
Шаг назад, второй и Адель задыхаясь, резко развернувшись, срывается на бег, а перед глазами стоит перекошенное лицо Освальдо и то, что он, увидев её, даже не прекратил двигаться.
Аделина бежала по коридору, спускалась по лестнице, опять куда-то бежала, захлёбываясь слезами, пока не споткнувшись, упала. Сумочка, которую она сжимала в руках, отлетела в сторону и Адель, всхлипнув, подползла и, схватив, открыла её.
Ладонь сама нырнула внутрь маленькой сумочки и сжала несколько структурных артефактов. А когда перед ней, закрутившись воронкой, развернулся портал, судорожно выдохнув, поднялась и, не раздумывая, нырнула в чёрное потрескивающее марево.
* * *
Первое, что Адель увидела – серое, низкое небо, подёрнутое пеленой туч. Аделина непроизвольно отметила, что когда переносилась, была темень, а здесь сейчас сумеречно и вокруг деревья корявыми ветками царапают это серое небо. Они раскачивались под порывами ветра и словно напевали свою зловещую песню.
Сухо, но где-то под ногами пару раз влажно шлёпнуло, а она бредёт вперед. Просто идёт, обхватив себя руками и покачиваясь. Чувство опустошения неподъёмной ношей опустилось на плечи, вымораживая радость и счастье, оставляя только звенящую пустоту – и даже перебирать ногами не хочется. Девушка, подойдя к осыпавшему листья дереву, села возле его могучего ствола. Слёз уже нет … просто пустота…
– Вот знала бы, накидку вторую взяла, – донёсся до Аделины старческий, словно надтреснутый голос, но он не коснулся сознания девушки. – Да уж задала мне задачку, убёгла как далеко. Заставляешь старую ножками топать. Ну, и что сидишь?
Перед лицом Аделины появилось старое, совсем сморщенное лицо. Пару раз моргнув, нахмурилась, и сипло выдавила:
– Что?
– Чего сидишь на земле-то? Вставай, давай, не то охолодишь себе всё, а тебе рожать.
– Кого? – Аделина не сопротивлялась, когда сгорбленная старуха, ухватив её за руку, потянула на себя. Поднялась и опять обхватила себя за плечи руками.
– Кого? А тебе знать-то пока не положено. Ну, пойдём, пойдём. Скоро совсем посвежеет, да и влагой воздух, чуешь, как насытился? Во-о-от, а я мокнуть уж не люблю, возраст у меня не тот, – вещала старуха, проворно семеня вперёд и увлекая за собой девушку.
Как, какими тропами они дошли до неказистого с виду домика и сколько шли – Аделина не помнила, да и не хотела ничего запоминать. Очнулась, только когда ей в руки сунули кружку с чем-то горячим и приятно пахнущим травами, а над головой прозвучал голос:
– На вот, выпей. Полегче станет на душе, да и тело отогреется.
Пригубив терпкий напиток, выдохнула и, повинуясь понуканиям старухи, аккуратными глотками допила его.
– Ну, вот и хорошо, вот и чудно, – забрала у неё пожилая женщина кружку, а Аделина только сейчас отметила, что сидит на жёстком стуле у окна, за которым уже темно, а перед ней на столе стоит свеча.
Адель даже и не помнила, чтобы в доме у кого-либо горели свечи, что ими можно прекрасно осветить комнату. Сейчас везде пользовались световыми артефактами, а вот свеча – это же совершенно другое. Танцующий огонёк на фитиле, словно балерина на одной ноге выплясывал свои пируэты, полностью завладев вниманьем девушки, и глаза её периодически начали закрываться.
– Пойдём, потёмка. Пойдём, ляжешь. Давай, перебирай ножками, не надо энергию раскидывать попусту, – Аделина встала и направилась за старухой, медленно переставляющей ноги, – Вот вы охапками её черпаете, раскидываете, распыляете, а разве это дело? – под нос бурчала старуха, укладывая девушку на жёсткую кровать и накрывая колючим одеялом.
Пару раз моргнув, Адель закрыла глаза, проваливаясь во мглу.
* * *
– Ну что, потёмка, выспалась? – голос хоть и надтреснутый, но довольно звонкий вытянул Аделину из дрёмы.
Распахнув глаза, моргнула, потёрла их и села, обеспокоенно осматриваясь: просторная комната, стены деревянные и от окна через симпатичные белые шторки в цветочек плещется солнечный свет, освещая скудную обстановку. На самой Аделине к её изумлению была просторная, льняная рубаха.
– Кто вы? – спросила чуть сиплым со сна голосом.
– Так вчера вроде познакомились мы, али ты забыла? – хитро блеснув глазами, старуха резво прошла к выходу и прежде чем уйти, обернулась, – Ты поди, умойся, да к столу иди, есть будем.
В воздухе уже витали изумительные ароматы, когда умытая, причёсанная Аделина опустилась на деревянную лавку, посматривая с неловкостью на старуху. От помощи та отказалась, и сейчас Адель видела почему. У неё и без помощи всяких бытовых заклинаний дело спорилось, на столе уже были расставлены тарелки с испускающей пар кашей, рядом красовались тарелки с пирогами.
Когда пожилая женщина, вытерев руки о передник, всё же села и приглашающим жестом указала на стол, Аделина вновь спросила:
– Вы так мне и не сказали: кто вы?
– Я Имелда, вчера ещё тебе говорила.
– Ничего не помню, – потёрла лицо ладонями Адель, – Только то, как смотрела на свечу и вроде куда-то шла, а потом всё – провал.
Старуха качнула головой и взяла ложку:
– Ну, немудрено, после пережитого. Ты ешь, ешь, потом поговорим.
То ли поздний завтрак, то ли уже обед, но он был изумительным, вкусным и питательным. После трапезы, устроившись в светлой комнате, которую хозяйка именовала светлицей, Аделина, наблюдая, как женщина суховатыми пальцами прядёт пряжу на каком-то невиданном девушкой устройстве, поинтересовалась:
– Вы ведь можете управлять энергией, я чувствую это, так почему не пользуетесь возможностью?
– Зачем? Я и руками хорошо справляюсь.
– Ясно, – резко встав, Адель отошла к окну, но вокруг был всё тот же лес с голыми, безлистными деревьями с раскачивающимися от порывов ветра ветками. – Странно, – словно самой себе проговорила: – Посреди леса…
– Я конечно рада гостям, но тебе, потёмка, нельзя долго у меня задерживаться, – донеслось до Аделины, а девушка лишь хмыкнула:
– Прогоняете?
– С чего ты взяла? – в вопросе старухи не было ехидства и Адель обернувшись, увидела, как та покачала головой, – не прогоняю, но тебе необходимо вернуться. После случившегося с женихом, неужели тебе надобны сплетни, что сбежала ты? Тебе надобно явиться с гордо поднятой головой, чтобы ни одна стрекочущая выхра не нашла, чем тебя обзубоскалить.
– Не помню, чтобы рассказывала вам о себе, – нахмурившись, заметила Адель, даже не подозревая, что она действительно ничем не делилась со старухой, иначе у девушки возникло бы множество уже совсем других вопросов. – Но и возвращаться, – Адель вздрогнула, представив, как сейчас её обсуждают все кому не лень, – Не хочу. Да и зачем? Что меня там ждёт? Уж лучше… – Аделина вскинула глаза, – А вам может, помощница нужна? Я многого хоть и не умею, но научусь, – тут же заверила старуху, но та лишь мотнула головой:
– Не надобно, потёмка. А вот вернуться – ты обязана.
– Да как вы не понимаете! Не хочу я туда возвращаться! Не могу! Да и зачем? Нет, я прекрасно знаю, что Освальдо не любил меня, да и о какой любви ко мне может идти речь? Он, он… Я вам вчера многое рассказала? – сбилась Адель.
– Достаточно, – кивнула старуха, – И то, что не любила сама и то, что жених твой не пылал любовью.
– Эта помолвка была скорее договорённостью, – тихо проговорила Аделина, отвернувшись к окну, – Нет, об этом вслух конечно не говорилось, но я прекрасно знала, что Освальдо не из великой любви или симпатии сделал мне предложение.
– А зачем? – тут же спросила старуха, на что Адель хмыкнула:
– Он же второй сын, а потому на дворянский титул «граф», не мог рассчитывать даже после смерти отца, потому как есть ещё и старший брат, наследник. Так и ходил бы в баронах до конца своих дней. А тут подвернулась я. Семьи как таковой нет, никто не будет за меня горой стоять в случае чего, а титул, который я могу передать мужу – есть. Вот и вся любовь.
– Ну-у-у, ежели знала, то зачем согласилась? – не унималась старуха.
– А что, у меня был выбор? – горько усмехнувшись, бросила взгляд на старуху, которая с участием её слушала. – Матушка рано или поздно меня всё равно бы додавила, заставила выйти замуж. А она не отступилась бы, я точно знаю, уж слишком жадная до денег. Вот и весь выбор, вот и вся любовь. – горько закончила Аделина. – Вы не подумайте, я всё это прекрасно осознавала, но вот как он поступил… он ведь, меня выставил на осмеяние перед всей академией, а такое не забывается, такие слухи будут тянуться за мной шлейфом всю жизнь. Зачем мне туда возвращаться? Чтобы видеть жалостливые взгляды и слышать злобные перешёптывания за спиной? Нет уж, не хочу!
– А надо! – не унималась старуха.
Аделина, повернувшись, гневно сверкнула глазами в её сторону:
– Если моё присутствие вам в тягость, то так и скажите! Просто покину ваш гостеприимный дом. Я вам благодарна за то, что пустили переночевать и за завтрак, – Аделина развернувшись, направилась к двери. Девушка в порыве чувств, действительно решила покинуть дом старухи вот так, в чём есть. Она была уверена, что и жизни-то дальше нет: «Влачить жалкое существование на гроши от зарплаты помощницы и копить неизвестно на что, продавая артефакты, которые мастерю по ночам? Для чего?»
– Ты погодь, – старуха оказалась рядом, ухватив за руку, и в тот момент Адель даже не задумалась о том, что для пожилой, сгорбленной женщины, та уж слишком резво подскочила к ней. – Сейчас действуешь сгоряча, не думая…
– Не думая, – горько усмехнулась Аделина. – Я просто не хочу возвращаться, неужели вам это непонятно? До встречи с Освальдо знаете, чем я жила, ради чего? Нет! А я жила, училась, работала только для того, чтобы доказать матери, что я смогу, добьюсь чего-либо, потому как пошла против её воли. Когда встретила Освальдо, то опять шла против многих. Очень хотела доказать, что достойна его выбора, достойна быть рядом, даже несмотря на мою изуродованную внешность! А сейчас? Ради чего мне вообще жить, работать, учиться? У меня вообще нет ничего и никого, понимаете? Все думают я железная, не чувствую ничего, а я больше не хочу ходить с гордо поднятой головой и делать вид, что меня не трогают насмешки, пересуды. Ради чего терпеть?
– Ради прошлого, потёмка, – тихо проронила старуха, уводя девушку обратно в комнату и усаживая на стул, – И ради будущего.
– Будущего? А что ждёт меня в нём? Унылые одинокие вечера в обнимку с артефактами? А прошлое? Что видела я там? Насмешки, вечные косые взгляды? – подавленно спросила Адель.
– Поведаю тебе, что привиделось мне этой ночью: замок каменный, огонь объял его.
Адель, сначала прислушиваясь, фыркнула:
– Так если я вам сама поведала о своей жизни, то от того и виденье ваше!
На что старуха, шикнув, нахмурилась и продолжила:
– Но пламя то, было не природное, энергией напитанное. Видела комнату, в которую огонь тот ворвался, в зелёно-красных тонах, во всю стену мозаика сражения с ящерами и пожилого, убелённого сединами мужчину. Мужчина, не спасая себя, выплеснул весь резерв, энергию навёл, чтобы указать метавшимся слугам на комнату, в которой спряталась девочка с чёрными кудрями. Слуги позорно ретировались из разрушающегося замка. Но двое – особо преданных – бегом направились по указанному их хозяином пути.
Сейчас у Аделины и мысли не возникло подумать, что старуха сумасшедшая, ведь она описала и замок, и малую гостиную деда в точности, как помнила сама Адель, а потому дальнейшее слушала внимательно:
– Только один из слуг добрался до комнаты и спас ту девочку с тёмно-серыми, огромными глазами, но не только ценой своею жизни, но и деда, ведь он, отдав последние силы, поддерживал камни и горящие балки перекрытий, что готовы были обрушиться на их головы. До последнего своего дыхания выплёскивая всю энергию, помогал, пока пламя не поглотило его. Так что скажешь, потёмка? Стоит ли бороться и доказывать насколько отвратительный поступок совершил твой жених, доказывать, что ты лучше, сильнее остальных, хотя бы ради благодарности тем, кто ценой своей жизни спас твою?
– Вы хотите сказать, что мой дед спас меня? Нет, – тут же мотнула головой Аделина неверяще, – Не может… дед ненавидел мою мать и даже отношения разорвал с сыном, когда тот женился на ней.
Аделина вспомнила извечные скандалы между матушкой и отцом, как та укоряла его в том, что он не может обеспечить достойное существование семье. А матушка тогда желала жить шикарно, хотя с тех пор она не изменилась.
– Он и меня с трудом переносил, – тяжело вздохнув, вспомнила Адель тяжёлый взгляд деда.
– Так ли? – опять прищурившись, спросила старуха, – Может, ты многого не помнишь? Хотя придёт время и с воспоминаний слетит пелена. Но это потёмка дело будущего, тебе сейчас надобно думать о настоящем.
– Почему вы меня называете потёмка? – Аделине надоело слушать, как она считала, бред старухи.
– Потому что в тебе есть глубинный дар, который ты насильно закрываешь.
– Я никогда его не закрывала! – резко возразила девушка.
– Не развивала и я чувствую, что закрываешь.
– Конечно, закрываю! – вспылила Адель. – Если не приведи искристые об этой капельке узнают, то на контроль поставят, следить всю жизнь будут, да и замуж за какого-нибудь старого хрыча принудят выйти. Ну конечно: такой дар же не должен пропадать зря! – Аделина, пылая возмущением, отвернулась от старухи, не заметив усмешки на её губах.
– Ну, жизнь покажет, – покладисто кивнула старуха. – А вот из-за того, что глаза у тебя тёмно-серые – оттого и потёмка, – пояснила с улыбкой она, а потом, вроде как нахмурившись, спохватилась, – Время-то идёт, а тебе и впрямь пора обратно, так что, поди, переоденься, да…
– Я не смогу так быстро вернуться, – Адель покачала головой. Ранее она никому бы не призналась, но видимо ей успела каким-то образом рассказать о себе слишком многое, – У меня не хватит энергии вернуться, а артефакт переноса пуст. Я даже не знаю, каким образом попала к вам.
– Ну, с порталом я тебе помогу, – старуха тоже поднялась и, подталкивая девушку в сторону комнаты, где она проснулась, и где на спинке стула висело её почищенное платье, поинтересовалась: – А куда планировала попасть?
– В аграмский лес, – вспыхнув щеками, повинилась девушка. Вспомнила своё состояние и то, как ей в тот момент было плохо, как мысленно построила вектор перемещения в чащу леса, чтобы никого не видеть и не слышать. Только вот о том, что делала бы она там, в вечернем наряде, промозглой виньей – не подумала.
– О, как! Ну и хорошо, что векторами ошиблась. – Не стала акцентировать внимание на признании Аделины старуха.
Глава 8
– Графиня Моуро-Солер? – гвардеец, задержавший Аделину у входа в её дом, суровым взглядом прошёлся по её фигуре от макушки до носочков туфель, которые она надевала ещё на крестовый бал. Перенеслась Адель на садовую дорожку за главным корпусом академии, а направившись в выделенный ей домик, столкнулась с гвардейцем.
– Совершенно верно, – чуть сипло выдавила Аделина, не ожидавшая подобной встречи.
После её подтверждения, мужчина вскинул руку, и с его ладони сорвалось энергетическое послание, искрой взметнувшееся вверх.
– У меня приказ задержать вас и сопроводить…
– Задержать? Что вы имеете в виду? – оторопело перебила Адель мужчину в чёрной форме с ярко красными нашивками на рукаве.
– Графиня, на ваш поиск выделены патрули. У нас приказ: как только вас найдут – сопроводить к дознавателю. Следуйте за мной.
– Но… – заартачилась было опешившая девушка.
– Я могу вас доставить и без вашего согласия, так что не усложняйте своё положение, графиня.
– Но подождите! Я могу хотя бы переодеться?
– Нет. Приказано, как только вы появитесь – доставить вас. Так что, прошу следовать за мной и, – тут же ещё больше нахмурился гвардеец, – не задавать вопросов.
Растерянно оглянувшись на дом, в который так и не вошла, Адель настороженно покосилась вслед удаляющемуся мужчине. Пришлось поспешить за ним, строя разнообразные догадки по поводу её задержания. «Что могло случиться?» – терзалась она мыслью, торопливо перебирая ногами и зябко обхватив себя за плечи. Всё же середина виньи уже миновала и дул пронизывающий, холодный ветер.
Понимая, что гвардеец точно не ответит на её вопросы, молча плелась следом и удивилась, когда мужчина свернул в сторону центрального здания академии. Облегчённо выдохнув, потому как решила, что её приказано доставить в местное отделение городовых, взбежала по ступенькам огромной, мраморной лестницы, устремляясь в тёплый холл академии.
Гвардеец оглянулся, проверяя, следует ли девушка за ним и, утвердившись, двинулся дальше, к лестнице уводящей вверх. Снующие адепты бросали любопытные взгляды в сторону Аделины, но она старалась отгородиться от слышимых шепотков и колких взоров.
Поднявшись на третий этаж и проследовав за гвардейцем, остановилась у двери приёмной ректора.
Леонори, секретарша ректора, удивлённо округлив глаза, посмотрела на Аделину, но выслушав требование гвардейца, метнулась в кабинет начальства, однако через мгновение распахнула дверь, пропуская их со словами:
– Вас ожидают.
Кабинет ректора был большим, а по видению Адель – огромным: отделан в светлых тонах, с большими, сейчас не зашторенными окнами, с одной стороны заставленный шкафами с фолиантами и посредине стоял длинный, массивный стол. За этим столом частенько сидели мастера и мастерессы на подведениях учебных итогов, а сейчас же во главе, сидел сам ректор и рядом, судя по одеянию, представитель закона.
Насколько помнила Аделина, в службе контроля безопасности и порядка, отдел дознавателей подразделялся на категории.
Судя по тому, что у присутствующего здесь мужчины слева, на груди строгого, чёрного сюртука была приколота эмблема скрещенных серпов золотого цвета, то сделать вывод было просто: это был дознаватель высшей категории – коронер.
Мужчина кивнул на доклад гвардейца и, отпустив его кивком головы, впился взглядом в Адель, от которого ей захотелось спрятаться за ректорскую спину, слишком холодным, пронизывающим он был.
– Адептка де-Солер, проходите, присаживайтесь, – начал ректор, который всегда к Аделине относился с теплотой, но его жёстко перебил коронер:
– Встать!
Адель, едва успевшая опуститься на стул, тут же вскочила, в то время как коронер повернувшись к ректору и надменно произнёс:
– Гранд де-Круз, с каких это пор в академии орнамента энергий, где априори обязаны чтить и соблюдать закон и порядок, так расшаркиваются перед обвиняемыми?
Если до этого Адель была растеряна, испугана, то сейчас в её душе взметнулась злость! Не объяснив ничего, её привели сюда под конвоем, даже не дав возможности привести себя в порядок и сейчас мало того, что этот представитель закона окатил её презрением, так ещё и обвиняет непонятно в чём!
Но не успела Адель и рта открыть, чтобы возмутиться, как сам ректор её опередил:
– Не смейте указывать мне в моём же кабинете, гранд де-Дельгадо! – Резко произнёс их душка ректор и полыхнул взглядом так, что у Адель, не то что коленки подкосились, но даже стёкла в окнах задрожали. – Адептка де-Солер не обвиняемая, а всего лишь подозреваемая.
– У нас есть свидетельские показания её причастности и…
– Чьи? – Ехидно усмехнулся ректор. – Не иномирянки ли, в чьей порядочности и адекватности я очень сильно сомневаюсь?
За эти слова Адель готова была кинуться к ректору и расцеловать его в обе пухлые щеки, но, вздёрнув подбородок, холодно посмотрела на коронера:
– Позвольте, наконец, узнать, в чём меня подозревают?
– Ах, да, – словно только вспомнив о её присутствии, едко усмехнулся коронер, – Где вы были последние три световика и темени?
– Три? – удивилась Адель, но коронер подтвердил:
– Именно. Так где вы были?
– Был крестовый бал, после которого я перенеслась порталом, – и вдруг Аделина запнулась, поскольку не знала места, где побывала и имя старухи, которое та ей говорила, вылетело у неё из головы.
– Почему вы замолчали, адептка? – тут же вцепился в неё коронер.
– Потому что я не знаю местности, где была, – Адель растерянно посмотрела на ректора, – Гранд де-Круз, я перенеслась порталом в лес. Осенний, облетевший – и там наткнулась на старуху. Эти световики я пробыла в её доме, но… я не могу вспомнить её имени.
– Присядьте, де-Солер, – мягко произнёс ректор, и Аделина, благодарно на него взглянув, тяжело опустилась на стул, при этом сразу посмотрела на представителя закона:
– Вы не сказали: в чём меня обвиняют?
– В вероломном нападении на адептку Смитт, которое едва не закончилось для той смертельным исходом.
– Меня? – ошарашено воскликнула Аделина, – Но я-то тут причём?
– По словам адептки, – ответил ей ректор, – она видела именно вас в момент нападения. Поэтому, де-Солер, вспоминайте, где именно вы были. Нам нужны свидетели и доказательства вашей невиновности.
– Я честно не знаю куда перенеслась, – растеряно проговорила девушка, пытаясь сообразить: почему, с чего иномирянка указала, что именно Адель напала на неё.
– Как можно не знать, куда сами же построили портал? – в голосе коронера звучала едкая издёвка и по его глазам, поведению было видно – он не сомневается в причастности Адель к нападению.
– Я была не в том состоянии… – потерянно пробормотала Аделина, но тут же взяла себя в руки и ответила мужчине холодным взглядом, потому как понимала: он уже знает всё, что случилось в тот роковой для неё крестовый бал, – В те сумерки состоялся бал, в середине которого я увидела своего уже бывшего жениха в компании иномирянки. Причём застала их в самый интимный момент.
– Бывшего? – тут же колко переспросил Дельгадо, и Адель прищурила глаза:
– После всего случившегося, естественного – бывшего. Так вот, как вы должны понимать, для меня это было ударом, и я не могла в тот момент действовать адекватно и …
– И как раз на волне потери адекватности попытались убить адептку Смитт?
– Нет! – тут же вскочила девушка, – Нет! Я покинула академию и, пройдя чуть дальше в парк, нащупала артефакт переноса в сумочке.
– И часто вы носите с собой артефакт переноса? – не унимался коронер, не давая возможности полностью объясниться Аделине, сбивая её с мысли.
– Постоянно. Я артефактор, если вы не знали, и постоянно ношу с собой несколько самых разных артефактов.
– Почему вы без него не открыли портал? – тут же задал новый вопрос коронер.
– Потому что… – Адель, не опуская подбородка, медленно присела на стул, в это время пытаясь сообразить, как скрыть то, что у неё на создание даже самого короткого по расстоянию портала не хватит накопленной энергии, но с ответом нашлась, – Когда я готовилась к балу, да и до этого, сильно потратилась, истощила энергетический резерв, в связи с этим и прихватила артефакты.
– Хорошо, но…
– Да, дайте мне уже рассказать! – не сдержала Аделина яростного эмоционального всплеска и по негодующему взгляду коронера поняла, что хорошего от него ей точно ждать не стоит. Мужчина всё же снисходительно, но главное молча, кивнул:
– Так вот, как я и сказала: в тот момент находилась в весьма расстроенных чувствах, поэтому нащупав артефакт в сумочке, сжала его, но в ладони как я сейчас помню, оказался и ещё один. Скорей всего, именно наложение двух разных энергетических волн от устройств и вызвало портал с неизвестными мне векторами, хотя я в тот момент планировала просто оказаться подальше от людей, в парке, чтобы просто обдумать случившееся и прийти в себя! Но портал меня вывел, как я и говорила в лес. Именно там встретила пожилую, очень пожилую женщину, которая, скорей всего что-то там собирала. Она меня привела в свой дом, накормила и именно у неё я провела это время.
В кабинете ректора повисла ненадолго пауза, которую нарушил коронер:
– Вы утверждаете, что не перемещались более в академию и неотлучно находились, скажем так, в гостях у незнакомой вам женщины?
– Совершенно верно, – кивнула Аделина.
– Какие можете предоставить доказательства? – Не преминул поинтересоваться дознаватель и Аделина, открыв рот, тут же его закрыла, нахмурившись, но ректор мягко поинтересовался:
– Де-Солер, где тот артефакт переноса? Если вы не помните имени той женщины и места где вы были, то по настройкам артефакта можно вычислить точку, куда он вас перенёс.
– Конечно! – воскликнула Адель и тут же опять сникла, – Но я вроде сумочку с артефактами забыла в доме у той женщины.
– Если вы не можете представить доказательства своей невиновности, то будете задержаны и сопровождены в местное отделение городовых. А так как вы на данный момент несовершеннолетняя, то об этом факте будут извещены ваши родственники и в связи…
После каждого слова коронера у Аделины мутнело в глазах и становилось тяжелее дышать: «Если узнает матушка – это будет конец! Тогда точно наступит конец моей жизни!» Но опять на помощь ей пришёл ректор, который отдалённо знал об отношениях Аделины с матерью:
– Гранд де-Дельгадо, вы забыли о важном статусе де-Солер: помимо того, что она несовершеннолетняя адептка, она также является и ассистенткой помощницы в моей академии. В связи с этим заявляю: я беру её персону как штатного сотрудника под личную ответственность. Обязуюсь проследить, чтобы в течение всего расследования, либо до тех пор, пока с де-Солер не снимут официально обвинения, либо не появятся неопровержимые доказательства, свидетельства об её непричастности к нападению, она будет находиться на территории академии без права и возможности покинуть её границы.
Аделина сейчас готова была не то что расцеловать ректора, а поклониться ему в ноги за его заступничество, однако всё сказанное сильно не понравилось коронеру и он, прищурив глаза, всё же добавил, глядя при этом на девушку, хотя обращался явно к ректору:
– Стоит де-Солер хоть на шаг выйти за пределы академии, либо переместиться порталом – вы ответите по всей строгости закона. Ну, а чтобы соблюсти все требования законодательства, до тех пор, пока не подтвердятся слова, о якобы приютившей её женщине и не будет найдена сама женщина, де-Солер не имеет права заниматься ни преподавательской, ни ученической деятельностью. – Де-Дельгадо бросил ещё один ядовитый взгляд на Аделину, и после этого, поднявшись, посмотрел на ректора:
– В вашей академии найдётся блокирующий браслет, надеюсь?
– Естественно, – кивнул ректор, сохраняя невозмутимость на лице.
– Прошу принести его сейчас, чтобы настроить следящие вектора и конечно соотнести их с оповещением в случае нарушения.
Блокирующий энергию браслет Аделине надел лично коронер, при этом больно сжав запястье девушки и проверив все настройки. Затем недовольный дознаватель покинул кабинет.
– Аделина, – ректор с отеческим участием посмотрел на девушку, – не расстраивайтесь, принимайте этот период как своеобразный отдых, передышку. Советую вам подготовиться, чтобы после сдать несколько тестов и зачётов экстерном. И самое главное, постарайтесь вспомнить имя той гостеприимной женщины.
– Я постараюсь, – тихо проговорив, кивнула Аделина, и тут же выдохнув, с благодарностью посмотрела на пожилого мужчину, – Гранд де-Круз, спасибо… я даже не знаю, как вас благодарить и…
– Полноте, – махнул рукой ректор, и только сейчас Адель заметила, что мужчина выглядел очень уставшим, – Идите к себе, отдохните и приступайте к самообучению.
И всё же Аделина не смогла молча уйти:
– Если вдруг, когда-нибудь вам понадобится помощь или услуга…
– Адептка! Идите уже, – свёл на переносице брови ректор и Адель, кивнув, вышла в приёмную.
Глава 9
Уже три световика Аделина фактически безвылазно сидела у себя в домике. Отлучалась она только в столовую, да в библиотеку. Её нахождение в статусе обвиняемой естественно уже было известно каждому в академии, а потому она постоянно ощущала презрительные, злые взгляды окружающих.
Девушка бы совсем впала в отчаяние, если бы возвращаясь после допроса, не увидела на перилах крыльца свою сумочку. Как она там оказалась, Аделина не могла понять, но схватив её, девушка тут же побежала обратно, и ректор лично отправился в отделение городовых, чтобы передать артефакт переноса дознавателю.
Оставалось только надеяться, что эксперты уже выяснили, куда её выкинуло порталом и допросили ту старуху.
Естественно Адель каждый день узнавала у ректора, есть ли какие-нибудь подвижки в расследовании нападения, но тот и сам не знал – дознаватель не утруждал себя появлением ни в академии, ни в отделении городовых, а пропадал неизвестно где.
Так и маялась Аделина в своём домике, но при этом использовала появившееся время по максимуму. Она действительно изучала, зубрила лекции, ещё и успела придумать несколько нехитрых дополнений для артефактов. Несмотря на блокирующий браслет, интуитивный подход к конструированию артефактов у неё заблокировать не могли, и девушка предвкушала хорошую прибыль, когда сможет, напитав энергией уже готовые устройства, продать их перекупщикам.
На следующий световик после допроса, в её домик примчалась Мионела и первый вопрос, который ей задала Адель, едва открыв дверь на стук, был:
– Ты знала?
– Ох, Лина, я так переживала… – начала Мионела попытавшись обнять подругу, но Адель тут же отстранилась:
– Ответь мне! Ты знала об отношениях иномирянки и Освальдо?
Мионела, широко распахнув глаза, кивнула:
– Конечно, вся академия знала, а ты разве…
– Как вся академия? – оторопело прошептала Адель, в последний момент, удержавшись за косяк двери, чтобы не свалиться от такой новости.
– Лина, но я думала ты знаешь, и сама… – Мионела замолкла, не договорив, уставившись на подругу широко распахнутыми от удивления глазами. Но потом, нахмурившись, мотнула головой и завела Адель внутрь.
