Часть 18
– Я знаю, ты живёшь один. Это прозвучит странно… Ничего не подумай. Это твоя квартира?
Я думала: когда спрошу, Рома будет смеяться или смутится, но он просто кивает.
– Угу.
– Тогда я подытожу.
– Давай.
– Ты живёшь один, в своей квартире, в самом центре Москвы.
– Да.
– Работаешь простым преподавателем в университете. Ну, ещё картины рисуешь, продаёшь их, наверное, не знаю…
– И о чём ты хочешь спросить?
Я серьёзно смотрю на Рому, не размыкая наших рук.
– Как так вышло? Чем ты занимался раньше? Где тогда твоя семья, и почему ты не с ними?
Рома отпускает мои руки, делает шаг назад и поджимает губы, отводя задумчивый взгляд. От этого у меня перехватывает дыхание, сердце уходит в пятки. Мне хочется сквозь землю провалиться. Но знала же, что не нужно лезть к людям.
– Ром, я не хотела.
Он поворачивается ко мне, но смотрит, как раньше: непроницаемо, без улыбки. Снова это лицо, не выражающее никаких эмоций. Но теперь я знаю, внутри у него ураган. Он решается, стоит ли мне доверять, пускать ли меня ещё ближе. За всеми его улыбками, вежливостью и добродушием, мне кажется, скрывается непростое прошлое. Я вспоминаю «Стога, зима, пасмурная погода» … Это состояние души, его суть. Внутри он не такой стойкий, каким хочет казаться. Но я лишь пытаюсь быть ближе. Приласкать, успокоить, я не желаю зла.
– Позволь мне узнать тебя. – Я делаю шаг к нему, и он сам берёт меня за руку.
Мы так и стоим в его студии.
– В этом нет никакой тайны, Виола, – всё с тем же спокойствием, но всё ещё без улыбки говорит Рома. – Не хотел грузить тебя своим прошлым. Но, если для тебя это важно, скажу.
Я встаю рядом с ним и опираюсь спиной на стену. Она даёт приятное ощущение прохлады. Рома продолжает говорить:
– У меня нет семьи. Вот и всё.
От этих слов в груди начинает печь.
– Родители умерли, когда мне было пятнадцать. Они отдыхали в домике на севере. Забилась труба камина. Ночью они задохнулись.
У меня перехватывает дыхание, а на глаза выступают слёзы, и я боюсь даже посмотреть в сторону Ромы.
– У отца был брат. Дальше я рос с дядей Сержей. – Рома тяжело выдыхает, потом молчит какое-то время и продолжает: – С отцом мы не всегда ладили, а вот с дядей наоборот. Я ему очень благодарен за всё, что он сделал. А в этом году, третьего мая его не стало.
Рома печально вздыхает, а потом так по-доброму улыбается и приобнимает меня, будто это мне нужна поддержка. Я глажу ладонью его щёку. В моих глазах всё ещё стоят слёзы.
– Мне так жаль, что тебе пришлось пережить всё это.
– Ну всё, всё. Не разводи драму. Я уже в порядке. – Он говорит мягко, успокаивающе и вытирает с моих щёк слёзы.
– Знаешь, – говорю я, всхлипывая, – папа умер, когда мне было четырнадцать. Всю жизнь проработал электромонтёром, а в тот день нам сказали, что он разбился. Сорвался, когда работал на высоте.
Эмоции окончательно выбивают меня из колеи. Я скатываюсь по стене вниз на такой же холодный пол. Рома садится рядом и берёт меня за руку.
– Я тогда на учёбу забила, танцы забросила, связалась с самой безбашенной компанией с нашего района. В общем, фигово было. – Я шумно вздыхаю, пытаясь прийти в себя. – Но я даже не представляю, что чувствуешь ты. Мне стыдно. Зря я спросила.
– Не переживай. Иди сюда.
Рома крепко меня обнимает, а я утыкаюсь носом ему в грудь и закрываю глаза. Какое-то время внутри ещё бушует обида на жизненную несправедливость, боль старых ран, стыд, сочувствие. Потом, чувствуя сильное, ровное дыхание Ромы, я окончательно успокаиваюсь. Приходит чувство поддержки и защищённости. Мне становится так хорошо и уютно в тёплом коконе наших объятий, что в какой-то момент я практически засыпаю, вовремя опомнившись, что я не в своей кровати, а на улице ещё день.
– Как насчёт нашей поездки? – тихо спрашивает Рома.
Я бурчу полусонным голосом:
– Так хорошо. Давай останемся здесь.
– Так и будем лежать на полу у меня в гостиной в куртках и шапках?
– Ага…
Полежав в объятиях самого лучшего мужчины на свете ещё пару минут, я решаю, что всё же хочу увидеть, куда он планировал нас отвезти. Поэтому не без сожалений поднимаюсь, поправляю на себе одежду, хватаю сумку и иду обуваться.
Часть 19
В дороге я пытаюсь отогнать неприятные мысли. У нас с Ромой выдался непростой разговор. Я всё ещё чувствую подвох. Какая-то недостающая деталь во всей его истории крутится в подсознании, но я не могу за неё ухватиться. Но сейчас решаю, что не буду грузить себя ещё больше. К тому же настроение Кольского вроде бы улучшилось. Не стану донимать его расспросами.
К полудню мы доезжаем до места. Как я и предполагала, это оказывается горнолыжная база. У въезда висит растяжка на двух столбах: «Открытие сезона». Мы заезжаем на парковку. Выходим из машины и я завороженно оглядываюсь. На огромной территории раскинулись заснеженные горы, холмы и лес. Вверх и вниз по горам тянется ровная цепочка подъёмников. Впереди, ближе к парковке, административное здание, торговые лавки и фотозоны. А вокруг кишит целый муравейник людей. Рома смотрит на мою реакцию.
– Как относишься к лыжам? Или сноуборду?
– Неплохо. Никогда не увлекалась так плотно, но готова учиться.
– Отлично! Погода сегодня подходящая. Ни ветра, ни осадков.
– А ты часто катаешься?
– Стараюсь выбираться хотя бы пару раз в месяц.
Мы заходим в главное здание. Администратор встречает нас с широкой улыбкой во все тридцать два зуба. Рома снова не принимает мои деньги и говорит, что раз пригласил, то и заплатит сам. Я ловлю себя на мысли, что отношусь к этому спокойно. Но надо обязательно проявить ответную заботу и тоже подготовить ему приятный сюрприз или подарок. А то пока всё выглядит так, будто только он для меня старается.
В итоге нас снабжают всем необходимым. Я решаю, как и Рома, кататься на лыжах. Полностью экипировавшись, мы выдвигаемся к подъёмнику. В глазах Ромы я вижу предвкушение и азарт. Мне и самой уже хочется покататься. В подъёмнике с нами сидят другие люди. Все молчат и задумчиво смотрят в окно. То ли наслаждаются видами и не хотят нарушать тишину, то ли из страха высоты. Смотрю вниз через окошко, мы движемся метрах в десяти над землёй, нас слегка трясёт, кабинка ползёт небыстро, чуть поскрипывая. Мне не страшно.
Выходим на первом уровне, не забираясь слишком высоко. Рома решает учить меня на небольших тренировочных горках. Всё идёт гладко, с комфортом. Мы катаемся, смеёмся, Рома показывает мне, как правильно стоять на лыжах, как лучше отталкиваться, как поворачивать и тормозить. Чувствую прилив энергии, настроение на высоте, будто и не было всех этих слёз и ужасных новостей утром.
Время летит незаметно. В какой-то момент до меня доходит, что Роме, наверное, хочется покататься нормально, а не возиться со мной в песочнице, поэтому я уговариваю его подняться повыше. Мы поднимаемся на самый пик, склон там достаточно крутой. Я с такого бы точно не поехала.
– Ты езжай, а я до первого уровня на подъёмнике. Подождёшь меня?
– Конечно. – Рома нежно чмокает меня в губы, прижимается холодной щекой к моему лицу.
По дороге вниз я вижу из кабинки Рому. Он рассекает дорогу с огромной скоростью, ловко лавируя между препятствиями. От этого зрелища моё сердце заходится в бешенном ритме. Это и страшно и восхищает одновременно. Надеюсь, он знает, что делает. Рома быстро скрывается из вида, и всю дорогу вниз я чувствую себя неспокойно. Спустя долгих двадцать минут, я встречаю своего мужчину на первом уровне – живым и здоровым. Радостно прыгаю в его объятия.
– Видела, как ты катаешься! С ума сойти. Я бы так никогда не решилась.
Рома довольно улыбается. А я понимаю, что ему всё-таки нравится внимание. Просто он, как хитрец, умеет скрывать эмоции, когда ему это нужно.
– Замёрзла?
– Нет. Тепло же. И солнышко светит.
– Хорошо. Давай пообедаем?
Соглашаюсь. Что-что, а на свежем воздухе всегда поднимается аппетит. Мы идём к кафетерию и тут из ниоткуда перед нами выплывает дама. Высокая, крепкая, с кукольным лицом, будто она перестаралась с пластикой. Вся в белом, одетая, как с иголочки. В руках у неё лыжные палки. Смотрю на эту мадам и с первых секунд понимаю, что она мне не нравится. Ярко-розовые губы девушки растягиваются в отталкивающей улыбке, оголяя жемчужно-белые зубы. Незнакомка по-свойски притягивает к себе Рому и целует его в щёку. По мне она пробегается секундным, надменным взглядом. Я встаю как вкопанная и чуть не задыхаюсь от возмущения. А Рома искренне улыбается ей в ответ. На его щеке теперь пестрит огромный, розовый след. И это ещё больше выводит меня из равновесия. Я чувствую в висках пульсацию, внутренне закипаю.
– Здравствуй, Роман! Какая приятная встреча, – говорит мадам нарочито ласковым голосом.
Часть 20
– Изольда, рад тебя видеть!
Рома как-то неловко смотрит на меня, потом на мадам. Наверное, решает, как нас представить. А девушка снова окидывает меня надменным взглядом.
– Смотрю, новая работа тебе по душе, – говорит ему Изольда, не сводя с меня глаз.
– Да.
Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки. Бесит!
– Твоя студентка? – усмехается она, снова кивая в мою сторону.
– Давай не будем? – чуть резче отвечает Рома.
Девушка с напускным безразличием пожимает плечами, мол, я же просто спросила.
Мои ногти уже впиваются в ладони. Пытаюсь сохранять внешнее спокойствие.
– Надеюсь, ей есть восемнадцать.
– Изи! – серьёзным тоном пресекает её Рома.
Я слушаю бешеные пульсации крови у себя в висках. Изольда замолкает. Рома представляет нас друг другу только именами, без каких-либо статусов. Что ж… Интересно получается. Видимо, она его давняя знакомая из прошлой жизни, о которой мне ничего не известно. Пока я стараюсь улыбаться и не выходить из себя, они продолжают общаться.
– Как дела? – спрашивает Рома.
– Неплохо, – в своей ласково-надменной манере отвечает мадам. – Есть пара вопросов, но они уже решаются.
– Что-то серьёзное?
– Не переживай, Роман.
Рома смотрит куда-то вдаль и барабанит пальцами по лыжным палкам у себя в руке.
– Ладно, мы пойдём. Будем на связи.
Я недоумеваю: что за странный разговор?! Но вида не показываю. Изольда тянется к Роме, чтобы обнять на прощание. Прижимает его к себе с такой теплотой. И мне не нравится в этой картине всё. Друзей так не обнимают. Она однозначно к нему неровно дышит. Это заметно по голосу, мимике, жестам, по взгляду. А что насчёт него? Как он к ней относится? Ещё и называет её так по-свойски: Изи…
Распрощавшись с Изольдой, мы заходим в кафе. Уже за столиком даю Роме салфетку.
– У тебя тут, – показываю на свою щёку, – помада.
Он спокойно вытирает след и сминает салфетку.
– Извини, она бывает резковата.
– Разве? – Удивлённо смотрю на Рому. – По-моему, милейшая женщина.
Кольский опускает голову и тихо смеётся.
– Не суди её по первой встрече. – Он откидывается на спинку диванчика и смотрит мне в глаза. – На самом деле, она хороший человек. Очень выручила меня однажды. И до сих пор помогает.
Эти слова окончательно портят мне настроение. Нет, я, безусловно, рада, что какая-то влюблённая мадам помогает моему мужчине с его проблемами. Я же не знаю, что у него не так. Хорошо, что есть Изольда!
От сарказма в собственных мыслях я только ещё больше злюсь. Щёки горят, аппетит пропадает. А может, я зря переживаю? Он ведь со мной, а не с ней.
– Всё, настроение испорчено? – шутливо спрашивает Рома.
Отвожу взгляд в сторону и сворачиваю губы бантиком. Как раз в этот момент нам приносят заказ. Я понимаю, что не хочу устраивать сцен. Не хотелось бы даже давать намёков на ревность, но тут уж не знаю, насколько у меня получилось. В прошлый раз меня вывела из себя Карина, теперь эта Изольда… Нет, надо прекращать так на всех реагировать. Смотрю на стол. От тарелок с едой исходит приятный аромат, отчего во рту скапливается слюна.
– Нормально всё, давай есть. – Смеюсь я.
– Рад слышать.
Какое-то время мы едим молча. Даже не думала, что я такая голодная. Настроение потихоньку поднимается. У меня всё ещё куча вопросов к Роме. Но чувствую, что понемногу в голове начинает прорисовываться картинка. Пока это только нечёткие контуры, сложно сказать наверняка, что будет в итоге. Но это лучше, чем белый лист неведения.
Несмотря на встречу с Роминой знакомой, наша поездка удалась. Казалось, что всё идёт своим чередом. Но я даже не подозревала, что через пару дней жизнь перевернётся с ног на голову.
Часть 21
Поздно вечером я сижу одна в комнате в общаге. Мы немного поговорили с Ромой по телефону, и он пошёл спать. А мне не спится. Доделываю домашку. Ира ушла на встречу с Витей. Они планировали посидеть в нашем любимом баре, а потом пойти к нему. Ещё сегодня в универе видела Катю. Она по-прежнему со мной не разговаривает. Ну и пусть.
Отодвигаю учебники. Экран телефона загорается. Входящий звонок от Иры. Принимаю вызов. Голос подруги поникший.
– Ви, слушай, я тут сижу на скамейке у кафе за сквером. Я ногу подвернула. Думала, успею дойти до комендантского часа, но поняла, что не фига.
– А где Витя?
