И тут же дверь дома распахнулась, оттуда выскочил Алехин, увидел Сашу и шумно выдохнул. Было видно, что он сильно запыхался, галстук сбился набок, пиджак распахнут, волосы взъерошены.
– Саша… слава богу. Я по всем входам тебя ищу… так-то ничего страшного, конечно, но мало ли куда могло с непривычки, и мы же еще не знаем всех твоих способностей, да и лужи только-только…
– Ничего страшного?! Вы предупредить не могли?!
Алехин развел руками:
– Прости, я даже не подумал… а зачем ты на нее наступила?
Саша смутилась. И правда: зачем? Видела же – все обходят.
– Случайно, да?
Он будто давал ей подсказку. Кивни – и дело с концом, чего же проще – случайно на лесной дорожке в лужу наступить, да еще и с непривычки, она такую дорожку первый раз в жизни, может, видит… Алехин смотрел очень внимательно, будто мысли читал, будто и так знал, почему наступила, а сейчас проверял, соврет Саша или нет. И она, насупившись, сказала сердито:
– Я хруст хотела послушать.
– Хруст? – опешил Алехин. Даже переспросил: – В смысле – хруст?
– Мама рассказывала, что, когда лужи покрываются льдом, они хрустят. Ну, если на них встать.
И тут Алехин улыбнулся. Так радостно, будто она ему подарок сделала.
– И ты захотела услышать этот хруст?
– Ну да. В городе же ни льда, ни луж. Всё чистят, выметают.
– Да… Ты удивительная, Саша. И прекрасная. Пойдем. Там тебя полшколы ищет по всем входам.
Он открыл дверь, и они вошли в Школу дорог и мостов.
Школа дорог и мостов
Начиналась школа с просторного коридора, в котором стояли вдоль стен пустые обувные полки. Алехин разулся и поставил свои ботинки на одну из них. Сказал:
– У нас в школе все ходят босиком.
Саша тоже разулась, вздохнула:
– У меня сменка в чемодане.
– Не нужно. Правда, все ходят просто в носках. Можно даже в дырявых. Или совсем босиком. Только ты вот напиши-ка… м-м-м-м-м… напиши: «Сидорова Александра, первый класс, в пункт назначения». Я пока еще не знаю, в какой комнате ты будешь жить.
Сам Алехин взял из стоящего тут же, на полке, бумажного стаканчика узкий листок бумаги и ручку, написал: «Алехин С. И., директорская». И опустил в один из своих ботинок.
– Мне так же сделать?
– Да.
– И что потом?
– Видишь ли, у школы много входов, они могут находиться… м-м-м-м-м-м-м-м… ну, на некотором расстоянии друг от друга, довольно приличном, и, если у тебя всего одна пара уличной обуви, придется бежать именно к тому входу, где ты вошла, а это может занять много времени.
Саша удивленно посмотрела на него.
– Я ведь могу просто взять свои ботинки и понести их в руках до комнаты.
– В принципе можешь, но до того, как ты попадешь в свою комнату, нам надо сделать несколько важных дел, ботинки будут тебе мешать. Не бойся, пожалуйста, они не пропадут и окажутся там, где ты в итоге поселишься.
– Ясно, – сказала Саша, а сама подумала, что и здесь домовые эльфы. Никуда без рабского труда.
Идти в носках, оказывается, приятно. Пол был выложен плитами песочного цвета, и Саша пошутила:
– Дорога из почти желтого кирпича.
Алехин улыбнулся, но ничего не сказал. «Может, они тут вообще книг не читают?» – заволновалась Саша и спросила, пока не поздно рвануть обратно, все отыграть, вернуться домой к маме и любимому книжному шкафу:
– А библиотека тут есть?
– О, огромная!
Саша успокоилась. Если есть книги, она не пропадет.
Коридор вывел их в светлый холл с ультрасовременным интерьером: стекло, обтекаемые формы мебели, минимализм, огромная плазма на стене. Странно, а ведь домик с улицы казался совсем маленьким. «Это, наверное, как с палатками на Чемпионате по квиддичу», – решила Саша. Сердце ее прыгало и пело: все-таки она почти в Хогвартсе! Как бы он здесь ни назывался! Она уже хотела спросить, когда ей выдадут волшебную палочку, котел для зельеварения и все остальное, но Алехин повел ее дальше, в другой холл, и они будто попали в прошлое. Тут тоже было светло, но горели не яркие светодиодные ленты, а обычные лампочки, еще и спрятанные под вязаными абажурами, поэтому свет был мягкий, желтый. На полу – домотканые полосатые коврики, на стене – доска с объявлениями, отпечатанными, видимо, на пишущей машинке. Саша будто попала даже не в мамино, а в бабушкино детство, как она себе его представляла. Она не решилась спросить об этой странности у Алехина, понаблюдает еще, может, и сама разберется.
Алехин подвел ее к огромное пробковой доске, увешанной объявлениями всех мыслимых размеров и цветов.
– Ну вот. Можешь выбрать свою мастерскую, – сказал Алехин.
– Мастерскую? В смысле?
– Ну… хм-г, хм-г… Так у нас называются факультеты.
– А, ну так бы и сказали! А то есть «самой выбрать»? Просто взять и выбрать?
– Ну да. Все самое важное в жизни лучше выбирать самому. А мастерская – это твоя специализация, вся учеба здесь будет строиться на твоем выборе.
– А… ясненько.
Саша пробежала глазами по списку, на который указывал Алехин.
На сиреневом листе бумаги было отпечатано:
«Ткачи – 345.
Смотрители – 28.
Следопыты – 091.
Проводники – 459.
Целители – 12».
– А что это за цифры?
– Пока не обращай на них внимания, смотри на слова.
– Ну, вы хоть расскажите мне про этих… м-м-м… ткачей и следопытов, я же ничегошеньки не знаю!
«И вообще мне только одиннадцать лет», – подумала она с обидой.
Алехин вздохнул. Саше вдруг показалось, что он сейчас скажет: «В этом и смысл – выбрать наугад, не зная». И ей заранее стало неуютно.
Но он сказал:
– Видишь ли, Саша… я могу, конечно, рассказать и даже показать, но дело в том, что я сам, внутри себя, отдаю предпочтение одной мастерской. Вроде бы, как директор школы, я не должен, но что тут поделаешь, я же человек, и то, что мне ближе, то и кажется интереснее, важнее. И, рассказывая, я буду неосознанно это транслировать, а значит – подталкивать тебя к определенному выбору. Поэтому… – он сделал приглашающий жест рукой: выбирай, мол, сама.
– То есть мне надо выбрать свой факультет на ближайшие сколько-то лет, просто глядя на слова?!
– Да, – спокойно ответил Алехин и улыбнулся. – Просто глядя на слова.
– Ну и ладно. – Саша тут же решила, что раз так, то не очень-то это и важно, на каком факультете учиться. – Тогда «Следопыты».
– Хорошо, – без всяких эмоций сказал Алехин. Даже обидно стало.
Саша не выдержала и выпалила:
– А какой ваш любимый факультет? Ну теперь-то уже скажите.
– Мастерская, Саша. У нас мастерские. Я учился в другой школе, но, если бы мне повезло попасть в твоем возрасте в ШДиМ, стал бы смотрителем.
Скучнее не придумаешь. Даже если бы Саша не знала значения слова, все равно никогда бы его не выбрала.
– Ладно, пойдем. Выдам тебе значок мастерской и провожу в комнату, где ты будешь жить.
– А форма?
– Что?
– Вы сказали моей маме, что форму мне выдадут.
– Ах да, форма… – Алехин потер лоб. – Ладно, давай попробуем. Иди за мной.
«Да я только это и делаю, – буркнула про себя Саша. – Хоть бы покормили».
* * *
Значок оказался очень красивый: на фоне дороги, вьющейся между гор, – роза ветров. Саша прицепила значок на свитер, вопросительно глянула на Алехина. Тот одобрительно кивнул.
Потом они опять шли коридорами, вокруг сновали, брели, кучковались, болтали, куда-то спешили, зависали у досок объявлений другие ученики ШДиМ. После своей школы Саше показалось, что их очень мало. Сашу что-то смущало в них, только она не могла понять что. Наконец Алехин открыл какую-то дверь и сказал:
– Ну, вот тут можно приодеться.
Комната была узкая и очень длинная, будто коридор. Вдоль стен на вешалках висела в два ряда (выше и ниже) самая разнообразная одежда. Саша увидела кафтан, как на картинках в русских народных сказках, и невесомое платье, подходящее королеве эльфов.
– А вы уверены, что это школьная форма? – спросила она.
– Э-э-э-э-э-э… нет? А на что это похоже?
– Ну… на костюмы в каком-нибудь театре.
– Что ж, пожалуй. Ну, если тебе ничего не подходит, можешь остаться в своей одежде, – подозрительно бодро сказал Алехин.
– То есть формы на самом деле нет? – уточнила на всякий случай Саша и поняла наконец, что ее смущало в учениках, встреченных по дороге.
– Нет, – сдался Алехин.
– То есть вы соврали моей маме?
Он развел руками.
– Мне показалось, что ей это важно. Ну, форма, дисциплина, все такое.
Саша вздохнула.
– Пожалуй, я возьму вот этот шарф, – она потянула из массивного, окованного медными пластинами сундука пестрый палантин. – Мама потребует фото, сами понимаете.
– Что ж… отличный шарфик. Кажется, из шерсти высокогорных хофоларских овец, но я не уверен, надо у Яны спросить, она у нас специалист по империи Вандербутов.
– Нет такой империи.
– Есть, есть, – засмеялся Алехин. – Всё есть, даже такая империя. Ты поймешь потом.
«Ладно», – подумала Саша, намотав себе на шею широкий и длиннющий шарф. Он лег уютными складками, и вдруг… в нем кто-то пошевелился!
– Ай!
– О! Маат, иди ко мне, не пугай первоклассников.
Алехин протянул руку, и из складки шарфа в районе Сашиного левого уха выскользнула ярко-синяя…
– Ящерица?!
– Ну, ну… всего лишь бородатая агама. Она красавица и умница. Зовут ее Маат, она очень любит всякие теплые тряпочки.
– Это не тряпочка, – приходя в себя, буркнула Саша. – Это шарф из… какой там шерсти?
– Высокогорных хофоларских овец. Кажется. Хотя может быть и из козьей шерсти острова Птичка. Или из ралинской? Не могу сказать наверняка. Ладно, с формой разобрались, пойдем, выберешь себе расписание.
