– Как это?
– Мама твоя разве не спасала город от набегов, идя вместе с ратниками?
– Так она княжна.
– И что? Она женщина, а с дружиной в бой идёт. Как и дьяк ваш, как и другие кудесники. Все они в ответе за людей, лишённых чар.
– За всех? – удивилась княжна. – Я тоже?
– И ты, когда подрастёшь, станешь город свой защищать.
– Как, оказывается, непросто чародейкой быть, – вздохнула Яромила.
– То-то же, – рассмеялся дядька, – хорошо, что ты это понимаешь.
Интересно, тем солдатам-зомби тоже внушают, что они ради государства лишаются человеческого облика и всей жизни? Как бы мне разузнать об этом побольше? Не идти же в гридницу к Александру, да и дядька Евсей удивится, коли я начну к его кметям приставать. Ладно, вот приедет тот самый наставник, расспрошу его аккуратно.
Каково же было моё удивление, когда возле дома, кроме прочей дворни, нас встретил высокий, худощавый старик, во взгляде которого чувствовалась какая-то скрытая сила. Впрочем, почему какая-то? Незнакомец точно маг, я буквально кожей это почувствовала.
– Яра, как же ты нас напугала! – тётка Авдотья подошла ко мне, заботливо обняла, с тревогой заглядывая в глаза. – Ох уж эти мне охальники, – потрясла она кулаком в воздухе, – княжну они делить удумали.
– Маменька, погоди, – со смехом подошла старшая из сестёр, Анисья, – с дороги отдохнуть дай Голубе и Яромиле.
Мы вошли в сени, в доме пахло выпечкой и готовящейся пищей.
– Иди к себе, – отправил меня дядя, – Малушка поможет переодеться, а потом уже и в трапезную можно. Познакомишься со своим наставником, обговорите всё спокойно.
Значит, я была права. Быстро же Александр действует, ай да князь! Пока чернавка помогала мне раздеться, обдумывала, что же можно сделать эдакого со своей силой. Оружие калить? Там всё же плюсовые температуры используют, если охладить сталь слишком сильно, она станет хрупкой. Хм, а вот форму для отливки делать можно. С узорами и готовыми отверстиями в нужных местах. Стоит это обдумать. С кузнецом бы обговорить, только откуда же его взять? Девицу кто пустит к мужикам-ремесленникам? Ох уж мне эти условности, только жизнь осложняют!
Я быстро сменила тяжёлое неудобное платье на лёгкий сарафан и поспешила вниз. Не терпится узнать поближе, каков наставник из себя.
Трапеза проходила чинно, пока мужчины не насытились.
– Вот, Яромила, – отёр дядя усы, – твой наставник, Ведагор Добранович. Он самого князя нашего, Александра учитель.
Ого! А старичок-то непрост. Обучать государева сына! Какой, интересно, его уровень силы?
Ведагор ел понемногу, отдавая предпочтение обычной каше и пареным овощам. Он смотрел в тарелку, но, кажется, ничто не ускользнуло от хитрого взгляда.
– Когда княжна приступить желает? – спросил он, отодвинув свою тарелку.
– Хоть сейчас, мои чары в последнее время шалят, мне хотелось бы разобраться с этим.
– Похвально твоё рвение, – улыбнулся Ведагор, – однако сегодня отдохни. Вчера ты чуть не сожгла себя в гневе, не годится так скоро к чарам взывать.
– Как скажешь, наставник, – кивнула ему.
– И что послушна, княжна, мне по нраву, – старик, чуть прищурившись, глядел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.
– Если тебе, Ведагор Добранович, сам Александр доверяет, мне ли спорить? – тихо рассмеялась я.
– Ты не по годам мудра, княжна, толк из тебя выйдет, – старичок ласково поглядел на меня.
А мне ничего не оставалось, как идти к себе в горницу и валяться на перине. Утром меня разбудила Малуша:
– Княжна, там Ведагор Добранович тебя видеть желает.
Я сонно хлопала глазами, за окном только-только забрезжил рассвет:
– Подай рубашку и сарафан, пойду, если старичку не лень в такую рань вставать, то мне тем более стыдно отлынивать.
Быстро ополоснула лицо, оделась и поспешила во двор, зевая украдкой. Наставник был на улице, шумно вдыхал морозный воздух с таким выражением лица, будто пряники ест медовые.
– Яромила, – обернулся старик, хотя я была ещё далеко от него, – ждал тебя.
– Как ты узнал, кто идёт?
– Воздух подвластен мне. Любое движение можно почувствовать и запах людей различать, – улыбнулся Ведагор.
– И я так смогу? – глаза у меня загорелись от таких вестей и руки зачесались в предвкушении.
– Тебе лёд подвластен, другая стихия, только и от неё много пользы есть.
– Расскажешь? – я присела на лавку у стены дома, пригласив наставника устроиться поближе.
– А как же? Для этого к тебе и приставлен, – старичок опустился рядышком, – купцам помогать, ледники делать для рыбы или мяса, кровь из раны останавливать ратникам нашим, ломать замёрзшие глыбы под ногами врагов, превращая его в оружие.
– Можно ведь просто заморозить воинов, кто на нас нападёт.
– Верно, – старичок пытливо поглядел на меня, – да только дело это хитрое, своих бы не задеть. Хорошо владеть чарами надо, искусно. Ещё можно объединить свои силы с другим кудесником, тогда и вовсе добиться многого удастся.
– Покажешь? – подскочила в нетерпении с лавочки, чуть не приплясывая возле Ведагора.
– Погоди, козочка любопытная, стар я всё-таки.
– Сдаётся мне, Ведагор Добранович, ты ещё и наших мальчишек обогнать сможешь, – рассмеялась я, сила в наставнике чувствовалась немалая.
– Раскусила, Ярушка, – шутливо погрозил мне указательным пальцем старик, – отойдём подальше, будет тебе чудо.
Глава 12
Мы отошли за терем и хозяйственные постройки, Ведагор Добранович остановился на утоптанном пятачке снега. Старик, подняв кисти рук, замер ненадолго, вскоре перед ним замерцал, сначала едва заметно, а потом всё больше чудесный рисунок, сложившийся из маленьких снежинок. Передо мной раскинулась берёзовая роща, и ветви каждого дерева шевелились, как настоящие, и даже листочки на них.
– Диво какое… – я замерла, рассматривая чудесную картину, как загипнотизированная подошла поближе и увидела, что каждый кристаллик льда едва заметно трепетал, поддерживаемый невидимыми струями воздуха. На такое был способен невероятно искусный маг, даже я, волшебница без году неделя, ясно это осознавала.
– Нравится, княжна? – усмехнулся Ведагор.
– Слов нет… – стояла поражённая увиденным, – как такое возможно? Ты ведь каждую снежинку отдельно удерживаешь в воздухе? Права я, наставник?
– Всё верно подметила, – кивнул учитель, – а теперь добавь толику своей силы, так чтобы весь узор тонкой корочкой покрыть. Осторожно, чары разумно расходуй.
Я застыла, соображая, как рассчитать толщину ледяного панциря. Льды формируются по-разному, и всё зависит от многих факторов: влажности, ветра, температуры воздуха. Каждая снежинка в картине Ведагора поддерживается отдельным «ветерком», надо сделать поправку и на это.
Прикрыв глаза, прикинула примерно как мне действовать. Представила единичный кристаллик льда, который объединяется с предыдущим, подняла руки, создавая «полотно», пока не затрагивая творение наставника, а потом словно «впаяла» его рисунок в ледяной тончайший лист.
Ведагор подхватил наше совместное творение, подняв его повыше, под лучи солнца, и рисунок заиграл всеми цветами радуги.
– Невероятно! – сложила я руки на груди.
– Ты отлично справилась, княжна, – улыбнулся наставник, – глыбами ледяными каждый может швыряться, а такое искусство требует большей смекалки и мастерства.
– Жаль, не получится его сохранить, – вздохнула в ответ.
– Почему? – удивился Ведагор. – А ну-ка, поразмысли.
Я свела брови, так… Можно удалить пузырьки воздуха, тем самым повысив плотность, но так всё равно не получить «вечный лёд».
– Он ведь всё равно растает, пусть и не так скоро, как обычная сосулька.
– Верно, а если охладить воздух, то прослужит долго, пока сил у чародея хватит. Вот в чём суть объединения двух кудесников. Как долго проживёт наше творение зависит не только от того, какого цвета маг, но и от сезона.
– Я поняла, наставник, о чём ты толкуешь. В битве ведь тоже можно вместе сражаться?
– А как же! Матушка твоя Февронья свои чары с другим кудесником сливала, ох и гнали тогда ворогов! После её смерти несколько лет прошло, пока отважились они носы свои сунуть к Пскову и Словенску.
– Расскажи мне об этом!
Ведагор махнул рукой, и наше творение рассыпалось снежинками, упав на снег.
– Одной чародейке, даже такой сильной, как княгиня, трудно целое озеро из берегов заставить выйти. Вот и ходили они на битвы с помощником, тем, что воздухом повелевать мог. Февронья давала воде силу, а он даровал мощь и быстроту. Малую дружину вместе начисто смести могли.
– С дьяком, что мне в детстве вихри показывал?
– С ним самым, – усмехнулся Ведагор, – выходит, помнишь его?
– Немного.
– Ты ловко сейчас управилась, матушке своей в силе не уступишь, почему сомневаешься в себе, говорила, не слушаются тебя чары?
– На пиру князя я потеряла контроль.
– Ой, не лги старику, княжна, – тихонько рассмеялся наставник, – всё ты чуяла и чарами своими швырялась от души, эк бояре тебя задели, ха!
– Обидно стало, – потупилась я, – что же меня, как корову на торге делят.
– Правильно силу свою показала, пусть знают, – усмехнулся старик, – и Александру подспорье будет. Два сильных чародея в Новгороде.
– Три. Вы мастер, и неважно, сколько вам лет. Но всё равно, почему нас так мало? – покачала головой я.
Собеседник на мою поправку лишь тихо усмехнулся, но, посерьезнев, добавил:
– Кудесники слабеют. Не каждый род княжеский али боярский может сынами или дочерями с даром похвастать, а те, которые рождаются, разве что листья с дерева стрясти могут, куда таким за вотчину свою постоять.
– Почему?
– Кабы кто знал.
– Ведагор Добранович, сейчас ты лукавишь, – испытующе заглянула в мудрые очи старца, – это ведь оттого, что разум кметей в телах запирают и девиц против их воли боярам отдают…
– Крамольные речи ведёшь, Яромила, – сдвинулись к переносице кустистые седые брови наставника, – при другом не скажи. Однако же, выходит, верны твои догадки. Раньше не было таких законов, чтобы чародеев неволить, процветала волшба. Только… – вздохнул горько Ведагор, – давно минули те времена…
– Но тогда князья сами погубят силу на земле нашей, выродится она.
– Много споров об этом идёт, – кивнул наставник, – только толку мало. Каждый на своём стоит, а князьям новые воины нужны: послушные их воле.
– И жёны-невольницы, – опустила я голову, – жаль мне их.
– Рано девице юной о таком думать, – Ведагор потрепал меня по плечу.
– Разве? А когда в самый раз? Когда Великий князь меня подороже продаст, как трофей? Я хочу по своему желанию себе мужа выбрать.
Ведагор прикрыл тяжёлые веки:
– Ты отважна, как Александр. Понимаю, почему он так проникся к тебе. Однако помни…
– Девице много воли не дадут, – закончила я фразу.
– И мудростью не обделена, – ласково улыбнулся Ведагор, – идём, слышу, к столу нас кличут.
Из-за угла показалась Малуша, и я снова подивилась силе наставника. Он что всю округу так слышит? Выходит, чары его «работают» постоянно. Надо и мне подобному научиться.
Дома был переполох, в трапезной застали только сестёр, ни дяди, ни тёти не было, по сеням носилась челядь.
– Что приключилось с утра? – спросила у растерянной Анисьи.
– Вы же ещё не знаете. Александр сегодня покинул Новгород, – ответила сестра.
– Отчего вдруг? Где же он теперь?
– На пути в свою вотчину, – взял словно Ведагор Добранович,– в Переяславле-Залесском родовое гнездо князя. А покинул нас Александр потому, что бояре в Новгороде силу большую имеют, могут правителя призвать, а могут и назад погнать. Не стал наш государь терпеть их похвальбу и вечное недовольство. Остался Новгород без защитника. И тебе следует начеку быть.
– Почему? Зачем я им?
– Ты чародейка, придут гордые бояре и скоро. Ливонцы Псков и Словенск взяли, а значит, сюда направятся.
– Вот как? Я без князя их не приму и делать ничего не стану, даже если ливонцы в сам город войдут!
– Разве можно так? – в трапезной показался Ратмир, которого я не видела с самого пира. – Станешь смотреть, как женщин и детей убивают?
