Таисия подозревала, что друг Кристины ей не понравится. Так и случилось. Это ревность, или он действительно производит неприятное впечатление? Ладно, об этом она подумает позже.
Он был высоким. В пиджаке, несмотря на жару. Волосы, коротко выбритые по бокам, спадали копной на левый глаз. Среди остальных волонтеров он выглядел как… пишущая машинка в ресторане. Чужеродное пятно.
– Госпожа Грайлих! – Анатолий отвесил поклон и взял ее за руку. На мгновение Таисия испугалась, что сейчас он вопьется поцелуем, да еще и не по правилам, не склонится над рукой дамы, а поднимет руку до своего уровня. Но обошлось, руку он тут же отпустил.
– Рад познакомиться с вами. Я вижу сходство! Эти очаровательные глаза, великолепные волосы… une belle femme, простите мой французский.
Обычно так говорят, употребив непечатное выражение. Фигляр. Но понятно, чем он зацепил Кристину, она всегда западает на такой типаж, мрачный и загадочный. С ней сразу случается… как они говорят сейчас… краш.
– Говорят, у той девушки, что погибла, была депрессия. Пила антидепрессанты.
– Не может быть. – Невысокая кудрявая девушка обернулась на эти слова. – Я как-то предложила ей таблетку, у нее голова разболелась, а она ответила, что никогда не пьет таблетки.
«Странно. Почему же родители сказали… или Татьяна из тех кто притворяется, что принимает прописанные таблетки, а потом смывает их в туалете? В одной пьесе была такая героиня… Ничем хорошим для нее это не кончилось.»
– Какой была Татьяна?
– Я бы сказала, замкнутой. Интроверт. Лучше всех ее знает Алина, какое-то время они жили вместе, в одном номере. Хотя они часто ссорились.
– Давно она работала в усадьбе?
– Четыре месяца. Слушайте, а если это не самоубийство?– кудрявая девушка испуганно оглядела компанию. – Таня на днях упоминала, что видела какого-то странного мужчину в парке, помните?
– Странного мужчину? – Грайлих это очень не понравилось.
– Просто кто-то, кого она не знала. Она рассказала Дживсу, но он проигнорил.
– Кому???
– Извините. – Рыжий парень смутился. – Мы так прозвали нашего руководителя, потому что он…
– Похож на английского дворецкого.
– Точно! – Он рассмеялся.
Что ж, компания у Кристины на вид вполне приличная. Никаких нецензурных слов или жаргона. Молодые люди достаточно образованы. Достаточно для чего, Таисия не смогла бы сформулировать, но сравнение с Дживсом говорило в их пользу.
– В парке многие гуляют, хотя официально это закрытая территория. Туда легко дойти по тропинке от моста. – Девушка шмыгнула носом. – Я видела Таню сегодня утром, она сказала, что идет в архив. Как всегда.
Компания мялась, не зная, как отделаться от пожилой дамы. Пора было уходить.
– Не подскажете, где в городе можно поужинать?
– Только у Ольги. В кафе на центральной площади. Оно открыто допоздна. В остальных местах не вздумайте, у них даже компот как жидкость для снятия лака.
Идя по лесной дорожке, Таисия думала о случившемся. Порой человек со стороны видит больше, чем те, у кого глаз замылен. А она привыкла анализировать и видеть закономерности в поведении людей. Вот, например, положение тела. Никто другой не обратил внимания, кроме Марины Мироновны. Приятная женщина, надо непременно зайти к ней в магазинчик за любопытными экземплярами, или как там она сказала…
Серафима Ананьевна встретила ее на крыльце.
– Таисльсанна!– «Что? Как она это произнесла?»– К Вам заходила Мармира, то есть, простите…
– Кто?
– Марина Мироновна, из «Букиниста». Простите, ее так прозвали ученики, а потом все подхватили.
– А что, ей идет,– усмехнулась Таисия. Эдакая Мармира в черных чулках посреди леса, точное попадание!
– Магазин уже закрыт, но вы сможете увидеть ее завтра утром. Она открывается в десять. И… я тут вам беруши приготовила…
– Зачем мне беруши?
– Ваш сосед… профессор… иногда включает музыку по ночам. Очень громко. Бесполезно просить его…
– Заткнуться, – слово само вырвалось.
– Вот именно. – Обрадованно кивнула Серафима Ананьевна.– И рекомендую поужинать в кафе у Ольги.
– Я уже слышала. В других местах вместо компота подают жидкость для снятия лака.
Серафима захихикала и стала похожей на молодую девчонку. Интересно, она хозяйка или управляющая? Как хорошо продумано: стилизованная гостиница и наряд XIX века с кружевным воротником, платок с кистями. Купчиха! Как она умудряется везде успевать в этом платье? Оно годится лишь важно вплывать в гостиную.
Выбрав один из трех вариантов завтрака на утро, Грайлих выпила в номере чаю с булочкой, купленной в продуктовом магазине на площади. Булочка оказалась единственным безопасным и свежим на вид продуктом. Ничего, за день она сожгла достаточно калорий, чтобы позволить себе такую вольность. А в кафе можно зайти и завтра, слишком много впечатлений на первый день.
Заснуть точно не удастся, бессонница давно стала ее постоянной спутницей.
За окном зазвонили колокола одного монастыря, за ним другого, Таисия не успела коснуться головой подушки, как провалилась в сон впервые за последние три года.
Проснулась она среди ночи как от толчка, не понимая, что происходит. Ну конечно… низкие басы, от которых вибрируют стены. Автомобиль за окном? О, нет, только не это! Звуки доносятся из соседнего номера. Беруши бесполезны, в комнате все подпрыгивает, ухает и бьет в уши.
И как ту снова заснуть? Таисия встала, закуталась в халат и отправилась разбираться с соседом.
Дверь распахнулась.
– Что вам?
– Молодой человек, на дворе – глубокая ночь. Выключите музыку! Спать невозможно!
Профессор – неужели он правда профессор? – расхохотался: – Бабуля, это ваши проблемы! Старческая бессонница? Так попейте таблеточек!
Грайлих не ожидала от себя такой прыти. Она оттолкнула мужчину, вошла, можно сказать, ворвалась в его комнату. Додумался, а? Колонки с усилителем привез! Раз маленький городок, так все дозволено? Она рванула все провода, какие попались под руку. Музыка стихла.
– Да вы… Да я вас… Вы что сделали?
Она прошла мимо, гордо подняв голову и глянув так, как смотрела исключительно в роли Екатерины Второй. Профессор стушевался и отступил. Так его! Наглец.
Хлопнув дверью, Таисия улеглась в постель и прислушалась. Тишина. Вроде дверь хлопнула. Ушел? Но вот снова шаги и какой-то шепот. Снова хлопнула дверь. Теперь она точно не уснет. Актриса закрыла глаза и… открыла лишь утром. Вот только утро выдалось совсем не таким, как она ожидала.
Глава 3.
Так странно просыпаться полностью отдохнувшей! Давно забытые ощущения… Сквозь ажурную занавеску пробивается солнце, в зелени золотятся купола. Боже, какая банальщина! «В зелени золотились купола». А ведь золотятся, не отнимешь. Похоже, она проспала бы до обеда, не разбуди… Колокольный звон? Шум машины за окном? Разговоры в коридоре. Нервные разговоры, надрывные.
Она открыла дверь. У двери соседа стояла растерянная Серафима, рядом испуганная, нахохленная, словно воробушек, девица с кольцом в носу и татуировкой на шее.
– Таисьльсанна… я сейчас, сейчас подам завтрак… – засуетилась хозяйка.– Одну минуточку!
– Что случилось? – Какой позор, она вышла без макияжа, волосы не уложены… но поздно отступать, уже явилась во всей красе.
– Э… там…
– Что там? – Таисия решительно направилась к двери соседа.
– Не надо… не входите… мы вызвали Скорую и… полицию.
– Да что случилось?
Женщины вели себя так странно, что Таисия решительно толкнула дверь и замерла на пороге.
– Я же говорила, что не надо… – Прошептала за спиной Серафима Ананьевна.
На кровати лежало тело. Таисия подошла поближе, взглянула внимательно. Профессор, несомненно профессор, те же джинсы, рубашка, что и вчера ночью.
– Э… как вас там… вы меня слышите? У вас все в порядке?
Без сознания, или мертв? «Ах, он умер, госпожа, он – холодный прах». У Шекспира для любой ситуации находится подходящая цитата. Стало очень холодно, даже зубы застучали.
Девушка-воробышек всхлипнула и убежала. А они с Серафимой Ананьевной так и стояли в растерянности. Тишина давила на уши. Но вскоре на лестнице послышались шаги нескольких человек
* * *
Таисия тихонько пристроилась в столовой, где расположились полицейские. Завтрака теперь не получишь, увы. Она пришла в себя, кровь снова побежала по жилам. Прислушалась.
– Он что-то говорил о своей болезни, Серафима Ананьевна? Проблемы с сердцем?
– Нет, он выглядел вполне здоровым.
–Вы говорите, что Григоревич Роман Михайлович – профессор университета?
– Это не я говорю, это он так сказал. Университета Серафимовска. Историк.
– Он давно к вам приехал?
– Пять дней назад. Снял номер на месяц.
– На такой длительный срок?
– Он собирался писать книгу в нашем, так сказать, антураже. Люди уезжают во всяческие писательские ретриты, чтобы никто не мешал…
– Из гостиницы ничего не пропало?
– Я не заметила. Я ничего не трогала в номере. Конечно, я касалась дверных ручек, когда входила в его комнату. И… я уже говорила вам, что трогала его лоб и запястье. Но больше ничего.
– Давно вы владеете гостиницей?
– Шесть лет. Сын сделал мне этот подарок. Я всегда хотела заниматься чем-то подобным и вот…
– Кто еще работает в гостинице?
– Только я… у нас всего пять номеров и еще большой номер в подвале… княжеский. Ну, все такое – трон, балдахины… он очень популярен!
– Верю. Как же вы управляетесь в одиночку?
– Так Леночка… Она раз в два дня убирает все здание, меняет белье, как обычная горничная.
– И сегодня Леночка пришла, чтобы убрать номер Григоревича?
– Не совсем…
– Что значит не совсем?
– Его номер убирала я.
– Эксклюзивное обслуживание?
– Просто он… он вел себя не совсем стандартно.
– Давайте по порядку. Его зовут Роман Михайлович Григоревич. Преподаватель Серафимовского университета.
– Да, он очень щепетильно относился к своему профессорскому званию и первым делом сообщал о нем. Сказал, что пишет книгу об истории кулинарии центральной России. Забронировал проживание через наш сайт на целый месяц. Прошло четыре дня.
– Дома или в университете он не мог написать книгу?
– Я уже сказала, что это довольно обычная практика. Когда находишься вне привычной обстановки, можно избежать того, что обычно отвлекает и сосредоточиться на работе.
– Где его машина?
– Он приехал на такси из Серафимовска.
– К нему приходили гости?
– Нет, никогда.
– Кто входил в его номер кроме вас?
– Лена… Елена. Она пришла, как обычно, на второй день его пребывания, чтобы сделать уборку и поменять постельное белье.
– Где она сейчас?
– Она очень расстроилась и убежала домой.
