Пальцы коснулись свёртка – и ощутили знакомое биение.
Завязь.
Завязь Узла.
Я узнал её тотчас, мне даже не требовалось разматывать тряпицу. И это не просто Завязь, но Завязь замкнутая, запертая хитрыми замками, замками этого мира, непривычными мне.
Я ощутил её, ещё не распустившуюся, но уже готовую к росту. Как будто держал в ладони семечко, из которого поднимется не одинокое древо, но целый лес.
Знал ли сам реципиент, что именно он хранит на дне своего заветного сундучка?.. Я покосился на кольцо, что так и носил на левом безымянном пальце. Очень возможно, что и знал. Непрост он был, куда как непрост… Именно поэтому он и был здесь нужен.
Да, всё складывалось слишком правильно. Мой реципиент – словно ключ без замка. Не ученик, не маг, не воин, а именно взломщик.
Его руки привыкли к запорам и хитрым механизмам. Именно к этому его готовили – чтобы в нужный момент вскрыть то, что прикажут.
Хотел бы я знать, как он её заполучил – вкупе с боевым одеянием магов?
У взломщика сейфов, пусть умелого и незаурядного вора? Кто вручил её ему? Кто объяснил, что надо бережно хранить?..
Или всё не так? И судьба его отнюдь не сводилась к роли отмычки? Он должен был открыть ладанку с Завязью.
Пусть так. Хороший замысел. Хитрый план, построенный на годы вперед. Талантливый вор, не без сродства с Астралом, превращён в хранителя. Его личность, привычки и навыки – всё это не случайность, а часть задуманного.
И теперь всё встало на места.
Да, я здесь и я таков, как есть, потому что так задумано. Не неведомая магическая катастрофа, не проклятие той магички в её безумной ярости и обиде за свой город, а план Лигуора. Лигуор не ошибается. Лигуор расставляет фигуры.
Мой реципиент был подготовлен, чтобы хранить Завязь до нужного часа.
А я – чтобы завершить операцию.
Да, теперь всё ясно: вскрыть Завязь, распахнуть её, поместить в назначенное место – вот моё предназначение. Это вам не сейф с жалкими ассигнациями, а замок на целой реальности. Это большой план, с которым я спустился в этот мир.
Красиво.
Я поскреб щетину, задумавшись. Меня, словно осиным жалом, кольнула мысль: если всё так, то я поистине не игрок, не ферзь и даже не проходная пешка. Не я управляю событиями, а мною управляют… по крайней мере, тот, кто это все подстроил, думал так.
Наивные.
Я не для того учился, боролся, шёл вверх и побеждал!
Что же… пусть пока что думают, что я исполняю то, что необходимо для прогресса. Для движения вперёд, через тернии – к звёздам.
Реальность станет для них сюрпризом…
Я держал Завязь в руках, сжал свёрток крепче – и она откликнулась. Миг спустя она уже билась в унисон с моим сердцем, в точности в таком же ритме; и я перестал видеть убогую каморку, перестал слышать хриплый и пьяный гул ночных трущоб.
Перед глазами распахнулся мир – тот, каким он будет, если Завязь вырастет в Узел. Как всё начнёт меняться, сперва исподволь, незаметно – а потом всё быстрее и быстрее. Люди начнут замечать странное, то, что они привыкли звать «чудесами». Всё больше станет появляться таких, кто оставит Узлу всю свою волю, начнёт слепо исполнять его приказы, оберегать и защищать – ибо, пока не пришли мы, я и мне подобные, в полных силах, Узел уязвим.
И он приведёт их к себе, получая защиту.
Я видел, как Узел тянет к себе силу Астрала, и всё вокруг начинает подчиняться новому ритму. Любой замок раскрывался, спадала любая печать – сама реальность готова была подчиниться, стоит лишь приказать.
Это было величественно. Это было страшно.
Завязь пульсировала, и мне на миг показалось, что в её биении слышатся слова. Не мои. Не человеческие. «Открой, когда настанет час. Ты – ключ. Ты всегда был ключом».
Я едва не улыбнулся.
Да, Лигуор не ошибается. Мой реципиент не зря носил настроенное на силу Астрала кольцо. Его готовили для этого мгновения, а ремесло взломщика было всего лишь одним из необходимых умений.
Но он не смог, не сумел, или вообще, может, не должен был это закончить. Довести начатое до конца выпало мне. И для этого, для того, чтобы сделать меня послушным инструментом, моя память обратилась в решето с тщательно выверенными отверстиями.
Я аккуратно спрятал Завязь в её вместилище за пазуху. Ей больше нельзя здесь оставаться. Мне – истинному Ловкачу – требовался новый дом, об этом прибежище знало уж слишком много народу. Действовать начнём уже оттуда.
Да и старые мои пути, старые способы входа в Астрал не были защищены, я ничем не мог их прикрыть. От тех, например, кто вручил Сергию Леонтьевичу его перстень с зелёным камнем.
Я опустил Завязь обратно в сундучок, крышка щёлкнула, и всё вновь сделалось привычным, обыденным, «реальным» – вот монеты, паспорта, револьвер. Но биение всё ещё слышалось во мне, в груди, в висках. Оно не утихало.
И тогда я заметил – воздух в каморке стал плотнее. Тонкая дрожь, едва различимая, будто кто-то провёл ногтём по стеклу, издавая тот мерзкий звук, что отдаётся у нас в сердцевине костей.
Я замер. Астрал всегда отвечает на касание. Но сейчас это был не мой ответ. Это явился кто-то чужой.
Я вспомнил свои «короткие пути» – как легко было раньше входить в слои, не оставляя следа. Теперь же, когда я прошёл старым ученическим методом, тропка осталась. И кто-то её уловил.
Внутри пронеслась мысль: «Ты – ключ в связке, а связка всегда звенит, стоит встряхнуть лишь один из них».
Я тихо выругался. Значит, теперь за мной могут идти.
Астралоходцы умеют чувствовать такие резонансы. Кто-то достаточно искусный может встать на мой след, словно охотник на красного зверя. А я ещё не готов к настоящему бою.
Так что же, всё-таки Сергий Леонтьевич с его перстнем?
Или чёрный «монах» с ранцем и алым сиянием?
Может, именно такие и почуют, что здесь, в «Вяземской лавре», кто-то дерзнул вступить в Верхний Астрал без защиты.
Звериное чутьё подсказало – время уходить.
Я закрыл сундучок, вытер ладонь о колено, как будто мог стереть ощущение чужого пульса. Но оно, конечно, осталось. Оно билось в такт моему сердцу, и теперь я не мог понять – это Завязь слушает меня или уже я слушаю её.
Я поднялся. В каморке было тихо. Слишком тихо.
Пора. Ты привык играть с судьбой, Ловкач, но всегда знал, когда останавливаться.
Держа сундучок в руках, я двинулся к выходу. Разумеется, не к тому, которым сюда пришёл.
Стук. Не реальный, не в дверь. Где-то куда глубже, прямо в ткани Астрала. Будто в мою тень бросили камешек, и отражение моё заколебалось, пошло кругами – а я почувствовал.
Мы всегда ощущаем свои астральные отражения.
Понятно стало сразу: чужое касание. Кто-то уже пустился в погоню, осторожно, но неумолимо, как охотник по кровавому следу подранка.
Сначала лёгкий толчок – проверка. Потом второй – твёрже, увереннее. Я ощутил холодный укол в затылке: чужой взгляд. Сгусток враждебной воли, скользящий вдоль моего астрального следа.
Я стиснул зубы. Старые пути открыты, но они же и уязвимы. Когда-то я гордился тем, что хожу по Астралу, а он расступается и тотчас бесшумно смыкается за мной. А теперь – вот он я, с ярко зажженным фонарём в руках, заметный за версту.
Стук повторился, уже прямо в груди. Они торопятся. Они потеряли осторожность. Провоцируют, хотят понять, на что я способен; но нет, этой радости я не доставлю. Защиту поднимать не стану. И бить в ответ – тоже; до поры, разумеется. Этак я только подтвержу, что направление они взяли правильное…
Хщ-щ-щ-щ…
ХЩ-Щ-Щ-Щ…
Плоть мира начала рваться.
Вам мало той твари в Астрале?..
Сухой звук, словно… лай?..
Перед мысленным взором вспыхнули мелкие трещины-руны, как если бы кто-то с той стороны надавил мордой, принюхиваясь к моей сигнатуре.
Я знал их. Вспомнил тотчас. Гончие-конструкты.
Эти существам не требовались глаза. Им они были не нужны – гончие читали вибрации самого Астрала, брали след по биению сердца жертвы и, найдя, где «тонко», врывались в обычную реальность, впиваясь в добычу тысячами острых как иглы клыков. Я заметил их на полмгновения раньше, чем твари упёрлись в границу, и ощутил, как слой задрожал, будто туго натянутая на барабан кожа.
Кто бы ни отправил этих тварей, он опоздал. И выдал себя; теперь я знаю, что здесь, в этом мире, действуют сильные астралоходцы.
Открытый бой мне сейчас невыгоден. Нужно выйти на хозяина этих тварей.
Пауза оборвалась: одна из гончих шипела, отыскав слабое место в фактуре слоя. Старые пути обходятся мне поистине дорого.
Тварь вогнала клыки в шов, граница затрещала, словно рвущийся холст. Края разошлись на толщину лезвия, и сквозь щель потянуло холодом чужой силы.
Астралоходец здешний был или очень смел, или очень глуп. А может, и то, и другое вместе. Он подставлялся, он открывался мне, словно приглашая к атаке – а я вместо ответа лишь ждал.
Вторая тварь, не теряя времени, пришла на помощь первой, щель стала расширяться. Ещё миг, и они протиснут головы, потом ворвутся внутрь; но нет, граница не поддавалась так просто. Слой стонал, но держался, и, следовательно, ещё немного времени у меня оставалось.
Как раз достаточно для того, чтобы оставить их всех в дураках.
Я вновь проделал то, что освоил ещё в ученичестве. Остановил дыхание, замедлил сердце. Подумал о пустоте. О том, что нет меня. Нет тела. Нет имени. Только тишина. Ныряй, Ловкач, уходи на глубину. Касание замерло. Стук повторился, но уже далёкий, слабый. Пауза. Они меня потеряли. Но зато теперь они точно знают, что я – есть. И будут искать.
Однако я постараюсь найти их первым. У меня накопилось к ним немало весьма интересных вопросов.
Но пока – обострившимися, как всегда в минуту опасности, чувствами я понял, что за мной наблюдают. Из-за окна, со стены дома напротив, через узкий, словно ущелье, проход меж зданиями, ожидало нечто, прицепившееся к кирпичам.
Я рванул оконную раму.
Но засевший там наблюдатель дольше ждать не стал. Стремительная тень метнулась вверх, мигом исчезнув за изломом крыши.
Я бросился следом, быстро, как мог, понимая уже, что сейчас тварь – или человека, неважно – мне не догнать. Потому что те премилые гончие Астрала, само собой, обо мне не забыли.
…Астральный след на тёмных, кое-где покрытых мхом кирпичах ощущался совершенно чётко. За мной следил не человек, или, самое меньшее, не совсем человек.
Нет у меня сейчас времени гоняться за этой тварью по крышам. Я прошёл бы по следу, но – не сейчас. Нет, сейчас не наступило время для этого…
Пока мне надо подготовить позицию, с которой я начну собственное наступление.
Глава 7. Следы и тропы
Не всякая погоня висит у тебя на плечах, орёт «стой!», свистит, завывает и мчит следом, громко топая. Не всякая погоня грозит тебе всеми карами небесными, суля «в Сибирь упечь навечно» или «запороть тебя, каналью!». С этими-то погонями неплохо справлялся и мой реципиент.
Нет. Сейчас за мной идёт пара гончих, твари Астрала чуют сквозь границу миров. Они рядом, просто невидимы, алчно выжидают момент и пытаются отыскать слабое место в границе. Теперь будут рыскать, надеясь, что дичь потеряет осторожность и попытается высунуться в Астрал.
И потом этот наблюдатель. Вполне возможно, он надеялся завести меня в ловушку, ещё одну.
И поэтому мне требовалось сменить позицию.
Я выбирался из Вяземской лавры, как это место звала народная молва, быстро, не мешкая, не оглядываясь. Слишком хорошо знал: кто озирается, тот чего-то боится, и для местных такое поведение может быть словно та самая красная тряпка для быка. Здесь чужие глаза глядят не только из каждой подворотни, но и из-за порога реальности.
Гончие разочарованно отступили, ушли вглубь, потеряв мой след, но не исчезли. Они будут ждать, пока я оступлюсь. Потом, когда поймут, что ждут напрасно, начнут действовать… Ну а пока – пусть, немного, но время у меня есть.
Я уже понимал, почему Лигуор развернул здесь такую операцию: в этом мире действовали могущественные «чародеи», как, наверное, называют их местные. Сильные астралоходцы и менталисты. И здесь, в Петербурге, слишком много тех, кто умеет искать, чувствовать и преследовать.
Погоня продолжалась – кто-то сильно, но грубо, неэлегантно стучался в мой уже успевший остыть астральный след. Чужой взгляд скользил по улицам так же, как и по границе Верхнего слоя. Где-то в вышине, над крышами, я ощущал исходящие касания, зондирующие, настойчивые, навязчивые, так что порой кололо в висках, и ловил себя на том, что потирал их стынущими пальцами. И на утренних улицах что-то было не так, не как обычно… нет, я сам ещё не знал, как здесь бывает обычно, но ощущал это по тревоге, появившейся в теле.
Тут и там на тротуарах и подле ворот торчали какие-то странные типы, на вид совершенно заурядные – то извозчик, то разносчик, то пара ломовиков, занятые чем угодно кроме своих прямых обязанностей. Впрочем, подозрение не есть уверенность, можно и ошибиться.
Ага. Первый перекрёсток – и сразу двое.
Один в затрапезном картузе и дворницком фартуке, другой в потертом пиджаке. Стоят, будто ждут кого-то. Но уж больно ровно держатся: не курят, не переговариваются, не таращатся по сторонам, как делают все честные бездельники. Застыли – и всё. Взгляд мой цепляется за неправильное.
Озираюсь. Вот! На ловца и зверь!..
Мальчишка-разносчик с лотком, на лотке – папиросы. Вышел в этакую рань, искать покупателей. Ты-то, голубчик, мне и нужен.
– Эй, малец! Поди-ка сюда!..
Подбежал рысью, заглядывает в глаза.
– Каких папиросочек желаете, барин?.. Хорошие папиросочки, и дешево, барин!
– Полтинник заработать хочешь, малой? – перебиваю его.
Аж оскалился, ухмыляется теперь от уха до уха.
– Конешное дело, хочу, барин!.. Что сделать? Весть передать? Аль на стрёме постоять?..
– Ишь ты, «на стрёме»!.. – делано хмыкнул я, уже прокручивая в голове задание для этого оболтуса. – Больно умён ты, как я погляжу.
