Страница 6 из 7
– Я работаю на правительство, мам, – сообщила ей Мария, продолжая раздавать вещи. – Там хорошо платят.
Бедная женщина после этих слов и вовсе чуть не свалилась в обморок, благо её вовремя успел подхватить супруг, которому пришлось бросить на пол новую спецовку, которую он успел оценить по достоинству.
Когда подарки закончились, все наконец-то уселись за стол. У меня к этому времени разыгрался такой аппетит, что я уже ел бы руками и борщ, не то, что картошку. Мария оказалась права, её мама знатно побаловала нас разносолами и блюдами из печи. Правда в доме теперь стало реально жарко, несмотря на открытые окна.
Думал, что на чужой кровати не высплюсь, но накопившаяся усталость и, скорее всего, свежий воздух сделали своё дело, спал, как младенец. Когда проснулся, на улице было уже светло, на часах – восемь. С кухни тянуло свежесваренной кашей. Пшённая, со сливочным масличком, обожаю! Совсем забыл уже о таких простых вещах, надо будет дома ввести традицию подавать на завтрак кашу.
Стоило только выехать на трассу, как к земле прильнул непроглядный туман, этого мама не предусмотрела. Включил все фары и ехал еле-еле, расчётное время прибытия в северную столицу отодвинулось минимум на час.
– О приобретении собственного жилья не думала? – спросил я у Марии. – С твоими деньгами выбор довольно широкий. В прихожей поставишь своего орла.
– Саш, ты попробуй себе представить, – начала говорить магичка. – Шестилетняя девочка живёт одна в огромном доме. Я тогда с этим орлом в обнимку ходить везде буду.
– И это говорит боевой маг, который с новыми амулетами легко уделает чуть ли не взвод грабителей, – сказал я, улыбаясь. – Можно у Поджарского заказать охранные артефакты, которые будут и периметр контролировать и от проникновения защищать.
– И общаться я буду с артефактами, – ухмыльнулась Мария. – Замуж рано пока.
– У меня есть один вариант, – сказал я, достал телефон из кармана и набрал Настю.
Для начала я объяснил ей о чём идёт речь, потом переключил телефон на громкую связь.
– Давай лучше ты будешь жить у меня, – предложила ей Настя. – Во дворце места более чем достаточно, не то, что у Виктора Сергеевича. Я даже не буду возражать, если ты в прихожей этого орла поставишь.
– Ты серьёзно? – с сомнением спросила Мария. Глянув на неё в этот момент в зеркало заднего вида, я заметил улыбку. Идея магичке явно понравилась.
– Абсолютно, – сказала Настя, я по голосу услышал, как она улыбается. – Так что, если ты в усадьбе с делами закончила, давай перевезём вещи.
– Тогда придётся ехать к тебе в усадьбу, я в Питер налегке приехала.
– Сегодня заедете? – обратилась Настя ко мне.
– Пока в город не въехали, это не сложно, – ответил я и через пару километров повернул на кольцевую, потом в сторону загородного имения Вишневских.
Естественно, на перевозе вещей мы не успокоились. Вернувшись обратно в Питер, сначала поехали за орлом на склад. Но и это не самое интересное, надо было ещё установить орла в прихожей, причём на пол нельзя – неуважение к предкам. Настя поставила на уши слуг, и они принесли высокий постамент, на котором стояла когда-то большая антикварная ваза. На нём орёл смотрелся идеально.
– Ну вот, теперь тебя точно никто не украдёт, – сказал я, глядя на орла, но адресуя фразу магичке.
– Господи, да кому он нужен, такой тяжёлый? – всплеснув руками сказала Настина прислуга Серафима и покачала головой, продолжая рассматривать покрытый позолотой массивный оберег.
– Не он, а она, – поправил я Серафиму и кивнул в сторону Марии. Похоже, мой кивок замечен не был.
– Хотите сказать, что это орлиха? – удивилась женщина, обходя орла с другой стороны, возможно искала половые признаки.
– Серафима, накройте нам пожалуйста обед в оранжерее, – вмешалась Настя, вовремя переключив прислугу в другое русло, пока процесс идентификации пола птицы не зашёл слишком далеко.
Никифор прикатил багажную тележку, и мы сложили туда вещи Марии. Настя сказала ему, куда это везти, назвав комнату по каким-то приметам.
– А я её потом найти смогу? – спросила магичка, провожая вещи взглядом.
– Я тебя потом отведу, – сказала Настя и рассмеялась, увидев обеспокоенное лицо новой соседки. – А сейчас идёмте в оранжерею, полюбуемся зеленью, покажу новые цветы.
Пока шли к запасной лестнице, Мария вертела головой и старалась запомнить дорогу. Странно, в загородном имении дворец ещё больше, а тут она боится заблудиться? В оранжерее нас и правда встретил новый цветник, благоухающий сказочными ароматами. Катя сразу направилась к миниатюрному бассейну. Посмотрев с минуту на рыбок, она обратилась к магичке:
– Подойди, кое-что покажу, – сказала Катя, продолжая смотреть на рыбок.
Мне тоже стало интересно, и я подошёл ближе.
– Смотрите, – кивнула Катя на бассейн, но руки к нему уже не подносила.
В кристально прозрачной воде хаотично перемещалось с дюжину золотых рыбок. Потом они выстроились в идеально ровную шеренгу, потом в колонну по трое. Да, ровно дюжина. Следующей фигурой танца был хоровод, причём боком, потом вальс парами.
– Молодец! – объявила Мария, показав большой палец. – Рыбок осилила, теперь тренируйся на кошках.
– Или хотя бы на бурундуках для начала, – ухмыльнулся я. – Промежуточный этап.
– Нет уж! – возразила Катя и помотала головой. – Мохнатых жалко. Лучше уж тогда воробьи, потом голуби.
– Тоже неплохо, – улыбнулась Мария. – Так потихоньку и доберёшься до собственной беспрекословно подчиняющейся армии убийц.
– Типун тебе на язык! – вскрикнула Катя. – Не бывать этому!
У Кати на глаза навернулись слёзы, а выражение лица одновременно отображало ярость и страх, нижняя губа задрожала.
– Ну ладно тебе, – пробормотала магичка, испуганно округлив глаза. – Я же просто пошутила, поняла, что зря, больше не буду!
Я заметил, что Катю уже так просто не уговорить, обнял её и прижал к себе. Напряженное лицо Марии расслабилось, она вздохнула и отошла в сторону.
– Катёнок, – тихо сказал я сестре на ушко, нежно гладя по голове, – ты должна уметь контролировать свои эмоции. Подобные провокации от чужих людей ты будешь слышать гораздо чаще, и, если ты сама с собой перестанешь справляться, тогда будет уже реальная проблема.
– Прости меня, Саш, – сказала Катя и шмыгнула носом. – И ты, Мария, прости. Я тоже больше так не буду.
Значит мне не показалось. Катя почти неосознанно стала давить на магичку. Хорошо, что та не совсем обычный человек, устояла, теперь сторонится, отошла подальше, но вряд ли это поможет.
– Так, девчонки, – сказал я и жестом подозвал Марию ближе, – давайте договоримся так, одна не провоцирует, а вторая не пытается использовать при этом свой дар.
– Ты знаешь, Саш, – сказала Катя, уже полностью успокоившись и отстраняясь от меня. – Лучше наоборот пусть провоцирует, чтобы я тренировалась не реагировать.
– Точно! – рассмеялась Мария. – Буду твоей тренировочной кошкой. Даже при необходимости могу сказать “мяу!”
– Лучше не надо! – рассмеялась теперь и Катя. – А то я тебя с Котангенсом перепутаю.
– Я не рыжая! – возразила Мария.
Словесная баталия могла бы продолжаться долго, но в это время открылась дверь и Серафима с Никифором вкатили тележку с подносами. Ужин они подготовили знатный и душевный, не хуже деревенского, но более изысканный, статусный. Всё равно деревенский был как-то роднее, даже ностальгия по тем годам, когда я в детстве проводил всё лето у дедушки с бабушкой.
Дом, милый дом, наконец-то. Выходные пролетели, как фантик от ириски над Невским проспектом. Что там мама говорила? Отоспитесь? Очень смешно. Надо хоть сегодня лечь раньше спать, но надо ещё прогул отрабатывать, вчера я с золотым амулетом не занимался.
– Вот это вы съездили за покупками, – усмехнулась мама, встречая нас с Катей в прихожей. – Что там у вас приключилось, что пришлось с ночёвкой оставаться?
– Ох, мама, – произнёс я, отдав плащ Маргарите и сняв ботинки. – Покой нам только снится.
Я рассказал про борьбу с эпидемией тяжёлых пневмоний в Никольском.
– Знакомая картина, – сказала мама, погрустнев. – Мы с папой когда-то тоже с таким боролись. Почему-то эта разновидность гриппа очень любит именно межсезонье, особенно весну. Может быть, авитаминоз играет роль. Но, чтобы столько заболевших пневмонией, уже перебор.
– Думаешь, что это тоже диверсия наподобие брюшного тифа и чумы? – насторожился я. – У меня возникали подобные мысли, но я сразу их отмёл. Если бы это было умышленное заражение, то микроб был бы ещё более злым.
– Что я могу тебе сказать, Саш, – сказала мама и вздохнула. – Всё может быть. Ты доложи всё-таки утром эпидемиологам, пусть разберутся.
– Неужели тот сумасшедший учёный ставит новые эксперименты на людях? – спросил я, наверно даже больше у самого себя. – И чем, интересно, провинилось именно Никольское?
– Возможно, что не только оно, – справедливо отметила мама. – Это просто то, что видел ты. Как же хочется, чтобы всё это было не так.
– А ты случайно не знаешь, где можно найти информацию по вспышкам осложнённого гриппа за последние лет десять? – спросил я, решив уже для себя с этим разобраться.
– Вот как раз у эпидемиологов и можно поинтересоваться, – ответила мама. – Там у папы есть старый знакомый, с которым они когда-то работали бок о бок, скажу ему утром, чтобы с ним связался.
– А папа уже спит? – поинтересовался я, глядя, как Катя тискает Котангенса, а тот даже и не сопротивляется, только громко мурчит.
– Что самое странное, по-моему, спит, – улыбнулась мама. – Хотя он редко ложится раньше одиннадцати.
– Значит за завтраком поговорим, – сказал я. – А нам тоже пора на покой.
– Правильно, – улыбнулась мама. – Завтра понедельник и, вполне возможно, тяжёлый день.
Мы с Катей поднялись на второй этаж. Она так и ушла в свою комнату с начинающим засыпать котом на руках. Я наконец снял сюртук и собирался уже достать золотой амулет из тайника, как глаза совершенно случайно воткнулись в стоявший на полке учебник по эпидемиологии. Судя по состоянию корешка, книга частым вниманием к себе не пользовалась. Для изданного более тридцати лет назад, он неплохо сохранился. Я уселся за стол, включил лампу и решил поискать информацию о формах гриппа в этом мире и упоминания о серьёзных эпидемиях.
Глава 7
– Нет ничего необычного, Саш, в этой эпидемии, – сказал отец за завтраком. – А что это такое я ем? Вроде бы и яичница, а какая-то не такая.
– Это яичница из гусиных яиц, жареная на сале, – с гордостью сказал я. – Продукты привёз вчера из Никольского от благодарных жителей села.
– Они ещё живого кролика и гусыню нам принесли, – добавила Катя.
– И куда вы их дели? – насторожился отец и невольно оглянулся, наверно в поисках перечисленной живности, но встретился взглядом только с жалобными глазами Котангенса, которому очень понравился запах деревенской яичницы.
– Не переживай, пап, – усмехнулась Катя. – Мы отдали их родителям Марии, там знают, что с ними делать.
– Кстати, каравай! – спохватилась мама и побежала на кухню сказать, чтобы Настя подала его к чаю.
– Вкус необычный, – сказал отец, уже более вдумчиво жуя яичницу. – Но мне нравится. А что по поводу этой эпидемии, я поговорю со своим знакомым эпидемиологом Василием Ивановичем Соболевым. Уверен, что он этим заинтересуется. Если что, дам ему твой номер телефона.
– Думаешь, позвонит? – спросил я.
– Почти уверен, – улыбнулся отец, отделяя от яичницы кусочек сала, чтобы попробовать отдельно. – Очень вкусно. Так вот про Соболева, он весельчак и болтун, но к своему делу относится очень ответственно. Вполне вероятно, что он захочет выехать на место. Не исключено, что вместе с тобой.
– Так когда же мне ехать? – пожал я плечами. – Начало рабочей недели, с утра пациенты, после обеда лекции. Ехать туда в ночь?
– Саш, ты не один работаешь, у тебя есть подчинённые, – начал отец. – Пациенты могут прийти в другой день, а если что-то срочное, то посмотрит другой лекарь. Самый слабый из твоих лекарей лучше того, что у других выше среднего.
– Я понимаю, что ты прав, – вздохнул я. – Видимо завышенное чувство ответственности мне мешает. Когда мы ездили в Выборг, я думал попросить Панкратова прочитать за меня лекцию, но до этого не дошло.
– Он покочевряжится, но согласится, – ухмыльнулся отец. – Вот увидишь. Тем более, что у тебя такой весомый аргумент, ты едешь людей спасать.
– Мне кажется, я буду спасать людей, даже если захочу спрятаться ото всех в дремучем лесу в землянке, – усмехнулся я.
– Там у тебя от пациентов вообще отбоя не будет! – рассмеялся отец. – Так что лучше не надо. Раз уж тебя в большом городе уже много кто знает, то там тебя будет знать каждая белка.
– И бурундук, – хихикнула Катя.
– Это точно, – улыбнулся я, накалывая на вилку последний кусочек жареного сала.
Илья с сегодняшнего дня начал вести приём сосудистых больных самостоятельно. На всякий случай он сделал временной интервал больше, чтобы не торопиться и не получать осложнений.
– Если что зови, – сказал я ему, когда мы встретились в коридоре.
– Очень надеюсь, что не пригодится, – улыбаясь сказал он. – Но твоё предложение буду иметь ввиду.
На том мы и разошлись по своим кабинетам.
Всё-таки плановый приём пациентов с определённой патологией – это не экстренный, когда приходят или привозят пациентов неизвестно с чем. Здесь приходится только уточнить по диагностической карте зону и степень поражения и начинать работать.
Удаляя атеросклеротические бляшки третьему подряд пациенту, я уже начал скучать по обычному приёму. Не хватает какой-то остринки что ли, чтобы было что-то непонятное, с чем надо разбираться. Немного разнообразия в последнее время вносили пациенты, приходившие на плановый осмотр через несколько месяцев после лечения новообразования. Но и в этом случае никакой загадки, все они проходили сначала через кабинет Образцовой и на диагностической карте были точно обозначены мельчайшие метастазы.
Чтобы не терять этот навык, я в обязательном порядке зону поражения сначала сканировал сам, потом только определялся с тактикой. Первично поражённый орган сканировал в обязательном порядке, даже если Анна Семёновна там ничего серьёзного не нашла. Мне же надо увидеть, в каком состоянии находятся воссозданные из рубцовых тканей стенки желудка, кишечника, протоков. Со временем рубцовые ткани стенок стали ещё плотнее и угрозы нарушения целостности я нигде не обнаружил, значит тактика мной была выбрана верная.
Я как раз проверял состояние созданной мной стенки сигмовидной кишки, где три месяца назад была огромная опухоль, перекрывающая просвет кишечника. Один сегмент мне не понравился в плане тенденции развития рецидива, и я собирался его повторно обработать, когда в кармане зазвонил телефон. Трубку я решил не брать, пока не закончу работать с пациентом, а когда женщина встала и начала одеваться, решил поинтересоваться, кто звонил.
Номер неизвестный, скорее всего это тот самый Соболев, про которого говорил отец. Пока я размышлял, он позвонил снова. Я нажал на кнопку ответа.
– Добрый день! Это Александр Петрович? – из динамика прозвучал бодрый голос, не подходящий, как мне казалось, для человека его возраста.
– Да, всё правильно, – подтвердил я.
– Это Соболев Василий Иванович, – сказал мужчина, подтвердив мои предположения. – Мне Пётр Емельянович рассказал, как вы провели выходные. Это же надо, как повезло жителям Никольского, что вы решили в гости приехать! Нарочно не придумаешь. У вас будет возможность заскочить ко мне в ближайшее время? Хотелось бы поговорить не по телефону.
– Могу пожертвовать своим обеденным перерывом, – сказал я, взглянув на часы. – В начале первого я буду у вас.
– Вот и отличненько! – воскликнул мужчина. – Вот и прекрасненько! Просто так будет проще, чем я притащу к вам на работу половину своей лаборатории. Жду вас с нетерпением, Александр Петрович! Торжественно обещаю, чай с меня!
Чтобы увеличить интервал свободного времени, я постарался принимать пациентов побыстрее, не затягивать время и медитировать на ходу. Старания дали результат, без четверти двенадцать я уже приехал в городское управление эпидемиологии и спросил у вахтёра, где мне найти Соболева.
На двери кабинета висела табличка “Лаборатория №7”. Я вежливо постучал в дверь и уже знакомый бодрый голос прокричал: “Входите!” Какого-то сложного футуристического оборудования в лаборатории не было. Пара химических шкафов, холодильники, термостаты, стеллажи с коробками банками, пробирками, несколько рабочих столов, за одним из которых сидел коренастый лысоватый мужчина с выраженной проседью на висках. Он припал к микроскопу и что-то сосредоточенно изучал. Потом отпрянул от окуляра и взглянул на меня.
– А похожи на отца-то! – воскликнул Соболев, вскочил с вращающегося лабораторного табурета и бодрым пружинистым шагом направился мне навстречу, продолжая меня разглядывать. – Ещё как похож! Ну, рад приветствовать, Александр Петрович!
Довольно улыбающийся мужчина лет пятидесяти на вид пожал мне руку обеими руками, потом заозирался, куда предложить мне сесть.
