Да, между мной и Рошем проскочила искра, но она была сродни пули, посланной врагом. Слова ранили, а прикосновения вызывали возмущение. Я помнила, как тыкала пальцем ему в грудь. Надо сознаться, Рош очень хорош собой. И если бы не ссора, мы могли бы стать добрыми друзьями. А если бы он оказался Теодором, то и отличной парой.
Вполне вероятно, что я была права, и Рош – это Теодор, так как замок приближался, а Габриэль никуда не сворачивал. Окрыленная этим обстоятельством, я уже видела себя в храме, произносящей слова верности влюбленному в меня графу.
Но я ошиблась. Рош не свернул к замку, а погнал коня в сторону леса. Неужели собрался охотиться? А где тогда оружие? И тут я вспомнила, для чего Габриэль мог направиться в лес: через него ведет дорога к одной из пограничных застав Тоненберга, а оттуда в Дальгер.
Я остановила лошадь. Не знала, как поступить дальше. Продолжить гонку за Габриэлем и отдать ему деньги на заставе? Но тогда мне придется вернуться домой, так как с оставшимися пятью монетами за границей делать нечего.
А может, перестать его преследовать и заняться тем, ради чего я отправилась в Тоненберг? Деньги можно передать через архивариуса, ведь Габриэль придет к нему за заказом. Плохо, что я сразу до этого не додумалась. Не потеряла бы столько времени.
– Интересно–интересно, – произнесла я вслух, вспомнив, что заказал в архиве Рош. Ему нужна была карта подземных вод нашего края. Но жителю Тоненберга она ни к чему, а значит… А значит, он не едет на заставу!
Но зачем тогда он свернул в лес? И тут мне стало понятно, что произошло в архиве. Заметив, что прыткая девица – одна из тех, кто жаждет выйти замуж за строптивого графа, подслушивает его разговор с архивариусом, он назвал другое имя! А в лес заехал, чтобы едущий по пятам всадник не догадался, что его конечная цель – замок!
Я стегнула лошадь и погнала ее в лес. Если на заставе Роша не окажется, значит, я видела и даже успела поссориться со своим суженым. А если он там, то все мои рассуждения неверны, и я зря трачу на него силы.
Я рассмеялась в голос, когда не обнаружила Роша на границе. Эх, надо было взять графа за руку, а не тыкать пальцем в грудь. Глядишь, нас обоих опалил бы огонь неугасимой любви, и мне не пришлось бы брать замок хитростью.
– С какой целью пересекаете границу? – спросил у меня офицер у шлагбаума. Его смутило, что я смеялась без видимой причины. Пришлось показать документы, чтобы удостоверить личность.
– По личным. Навещаю подругу бабушки.
Он поднял на меня глаза и потребовал снять шляпу. Оно понятно: в документах значилась девица, а он видел перед собой безусого юношу, сидящего в мужском седле.
Я не стала артачиться. С пограничниками не спорят, иначе пришлось бы разворачиваться, а завтра заезжать в Тоненберг через другой пост. Офицер же не попросил меня явить другие признаки женственности, хотя его взгляд скользнул по груди, зажатой плотной тканью куртки. Увидев чепец и туго скрученные под ним волосы, мужчина осуждающе покачал головой.
– Причина маскировки?
– Удобство в долгой поездке.
– Надеюсь, не из дома бежите?
– Завтра же назад, – пообещала я.
Попав в Дальгер, я отправилась в трактир. Солнце перевалило за полдень, а у меня со вчерашнего дня не было во рту ни крошки.
Выбрав заведение посолиднее и почище, я отдала лошадь подскочившему мальчишке, а сама поднялась в трактир. Внутри было многолюдно, но радушный хозяин отвел меня к свободному столу, а раздатчица бойко перечислила «молодому господину», чем богата местная кухня. Мужская одежда, может, и не ввела служанку в заблуждение, но работникам таких заведений обычно все равно, кого обслуживать, лишь бы хорошо платили.
В «Гусь и гусыня» – так назывался трактир, порадовали не только гостеприимные люди, но и запахи: свежего хлеба и жареного мяса, густо приправленного чесноком. Еда не для девиц с утонченными манерами, за которыми следует шлейф из аромата роз, но на мне сейчас не было юбки, а потому не стоило воротить нос от вкусной еды.
Разносчица все–таки заметила, что «молодой господин» не совсем господин. Наклонившись, она шепнула, что имбирный квас с веточкой мяты легко отобьет любой запах. Я взглядом поблагодарила ее за заботу и заказала целый кувшин.
В ожидании заказа я от нечего делать разглядывала посетителей. Большинство из них прибыло из других государств. Это легко определялось по одежде и говору. Дальгер находился на пересечении торговых путей, связывающих север с югом. И если я не найду ответы в Дальгерской библиотеке, то поеду в столицу Тоненберга, присоединившись к одному из торговых обозов. Обычная местная практика.
Я не боялась отправиться так далеко без сопровождения братьев. Во–первых, король Тоненберга получал немалую прибыль за проезд обозов по своей территории, поэтому заботился о безопасности дорог и без промедления расправлялся с лихими людьми. А во–вторых, я сама прекрасно могла постоять за себя. Я ведьма и обучена всяким заклинаниям. Убить не убью, но подойти ко мне второй раз не захочется.
Первым на моем столе появился кувшин с ароматным напитком. Налив его в кружку, я с удовольствием глотнула освежающей жидкости. Закрыв глаза, вызвала в памяти лицо суженого, назвавшегося для конспирации Габриэлем Рош. Чем больше я думала о нем, тем больше он мне нравился. Все–таки я счастливая ведьма. Проведение никогда не ошибается: не пройдет и дня, как я буду любить будущего мужа всем сердцем. Да что говорить, я уже влюблена в него!
Я не знала, сколько мне придется потратить времени, чтобы он полюбил в ответ, успокаивало одно: предсказание не имело срока давности. Пусть мне не удастся проникнуть в замок, и наша встреча отложится на года, ничего не изменится. Мы будем вместе. Он даже может жениться и не раз, и не на мне, но ни с одной из своих жен он не найдет покоя, пока не поймет, что я та единственная, которая сделает его счастливым. Вот такая сила у ведьмовского предсказания.
– Рош, а ты здесь какими судьбами?
Я открыла глаза и стерла с лица счастливую улыбку. За соседним столом спиной ко мне сидел Габриэль. Как давно он был здесь, пришел до или после, я не знала. К нему, широко расставив руки, шел приятель.
– А, Тео! Рад тебя видеть! – Рош поднялся. – Как живется на новом месте?
У меня упало сердце, и я перевела взгляд на Тео. Не так уж молод и совсем не хорош собой. Роста невысокого, с животиком, на лице оспины, отчего оно казался рябым. Плюс ко всему он был рыжим – волосы того оттенка, который кажется выжженным солнцем.
Мужчины обнялись, похлопали друг друга по спинам и сели за один стол.
– Мяса, да побольше! – крикнул Тео подавальщице, которая опрометью кинулась исполнять заказ.
А у меня пропал аппетит. Я не знаю, был ли рыжий Тео тем самым графом Теодором, но еще больше меня расстроило, что Рош оказался не Лавкрафтом. А я ведь в него почти влюбилась!
Вот тут и пришла на память бабушкина сестра, которая предпочла не искать пророчество с именем суженого. Ее сердце уже было занято соседом, и она не хотела знать никакого другого мужчину. Пусть бы даже он подарил ей весь мир.
Я хлюпала носом и совала в рот кусочки хлеба, которые отщипывала от горбушки. Как же так? Почему? За что? И спросить не у кого, что за Тео. Как же я ошиблась, уверовав, что Рош свернул к замку через лес! Он просто прошел пограничный пост без задержки, поэтому я его не застала. Еще смеялась в голос, дура!
– Не понравилось жаркое? – подавальщица чутко уловила смену настроения.
– Нет, все хорошо, – вяло ответила я.
– Да вы даже не пробовали! Не бойтесь! После имбиря и мяты дыхание будет таким свежим, что можно будет целоваться! – она решила, что меня смущает чеснок.
– Не с кем целоваться. В этом все дело, – печально вздохнула я.
Глава 6. Одно расстройство
Только посмотрев на губы Тео, который шумно обсасывал кость, отчего по подбородку и пальцам тек жир, я отказалась бы целоваться с ним навсегда. А вот с Рошем… Он ел неторопливо, даже как–то лениво, больше уделяя времени разговору с приятелем. Его движения были несуетливы и точны. Он знал, что такое застольный этикет. Против него Тео казался животным.
Я вздохнула. Жаль, что с Рошем не судьба. Ну почему я такая несчастная? Впору разворачиваться и ехать домой. Лучше уж старой девой, чем с таким Тео…
Поманив пальцем разносчицу, чтобы та наклонилась ниже, я зашептала:
– Скажите, а кто этот Тео? Вы его знаете?
Я осторожно показала глазами на соседний стол.
– Конечно! – так же тихо ответила мне женщина. – Он торгует свининой. Она у него самая лучшая во всем Тоненберге. Если хотите заключить торговую сделку, его контора в конце улицы.
– Он граф?
– Да что вы! Отродясь в Дальгере графы не водились! Баронесса есть, только она уже старенькая.
Я придвинула к себе тарелку с мясом и сунула в рот сочный кусок. Закатила глаза от удовольствия.
– И правда, вкусно!
– Ну вот, а вы не хотели! – обрадовалась разносчица и, обернувшись на зов, побежала к другому столу.
Да, настроение поднялось, но не до прежнего уровня. Пусть Тео оказался не «тем самым», меня больше расстроило, что Рош тоже оказался не «тем самым».
Быстро поев и рассчитавшись, я заторопилась покинуть трактир. У двери обернулась и заметила, что меня провожает взглядом Рош. Вряд ли он в молодом человеке узнал вздорную девицу из архива. Скорее всего, он просто глазел на незнакомца. Как я поняла, городок маленький и все друг друга знают. Я видела, как с ним и главным свинопасом Тоненберга раскланивались посетители «Гуся и Гусыни».
Забрав коня, повела его под уздцы. Мой путь лежал совсем недалеко – на почту. Туда приходили газеты из столицы, и там же можно было узнать последние сплетни. Библиотека потом. В ней особо не поговоришь. Она нужна была мне на тот случай, если придется покопаться в подшивках старых изданий.
Почта – небольшое здание в центре этой же улицы, была полна посетителями и шумна. Я пробилась к конторке, где продавались конверты и марки и, заплатив, купила целую пачку. Не потому, что собиралась писать письма. Человеку, выложившему золотой, больше доверяют и охотнее отвечают на вопросы. Сделав вид, что мне срочно нужно наклеить марки, я расположилась здесь же, у окошка.
Как я поняла, почта была одним из тех заведений, куда стекался люд, жаждущий новостей. Но не тех, которыми жила страна, а местными, животрепещущими. Я прислушалась. Народ обсуждал высыхающее озеро. Все было очень печально: единственный ручей, который его питал, заболотился. И сколько бы его ни чистили, вода поступала грязная и дурно пахнущая. Нужен был новый источник.
В разговорах часто упоминалась баронесса. Как я поняла, она была хозяйкой города, и все, что происходило в нем, было сделано или с ее согласия, или на ее деньги. Ее Благородие не могли не беспокоить умирающее озеро и судьба города.
Я досадливо выдохнула. Выходит, Рош был тем самым человеком, кто занялся главной проблемой Дальгера. Вот для каких целей он просил в архиве соседнего государства исследования по подземным водам. Без озера и поливной воды земля в течение года покрылась бы трещинами и перестала быть плодородной. Сам город превратился бы в пыльное царство перекати–поля, а караваны торговцев перестали бы останавливаться здесь, чтобы передохнуть и пополнить запасы. Дальгеру грозило вымирание.
Седовласый господин, как я вскоре поняла, представитель власти этого города, объяснил взволнованным жителям, что существующие в округе источники пополнить озеро, увы, не способны. Это сообщение вызвало всеобщее уныние, но дядечка с благородной сединой поднял указательный палец, чтобы донести до народа более радостное сообщение.
– Скажем спасибо графу Лавкрафту, чьи владения граничат с нашим городом. Он был настолько любезен, что выделил средства на канал, который доставит воду в озеро. Сейчас разрабатывается его проект.
Раздались аплодисменты и возбужденные возгласы благодарности, будто лорд Теодор собственной персоной пожаловал в провинциальную почту и принимает заслуженную похвалу.
Я отреагировала на имя жениха, как старый боевой конь, услышавший до боли знакомый горн, зовущий к бою. Замерла с прилепленной к языку маркой, одной из тех, что уже украшали конверты, и медленно развернулась.
Среди толпы памятником самому себе возвышался Габриэль Рош, а вокруг него толпились люди, дружески хлопающие его по плечам и спине. Я встретилась с ним взглядом. В его глазах плясали искорки смеха.
А я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть: «Ага! Все–таки граф Лавкрафт!», но помешала почтовая марка на языке. Пока я ее убирала, краснея от неловкости и восторга, что не зря подозревала красавчика Габриэля в обмане, седовласый представитель власти, в приветствии тряся руку графу, громогласно объявил:
– Господин Рош полагает, что озеро можно спасти, выведя наружу подземные воды.
Я скисла. Смяла влажную марку и, досадливо скрутив из нее комочек, пульнула куда–то под ноги. Я устала от резкой перемены эмоций, бушующих во мне: то радуюсь, что Габриэль и есть Теодор, то разочаровываюсь, что опять обманулась. Нельзя так издеваться над девушкой, жаждущей счастья и любви.
Поняв, что сейчас не время задавать почтовым служащим вопросы, я покинула почту.
– Поеду–ка я лучше в библиотеку, – буркнула я себе под нос, забираясь на лошадь.
Меня так сильно расстроила правда, что Габриэль не имеет никакого отношения к графу (а надежда до последнего теплилась), что хотелось плакать. Я чувствовала себя ребенком, которого поманили конфетой, а фантик оказался пустым.
В библиотеке, расположенной на соседней улице – там же, где стояла мэрия, мне тоже не повезло. На двери висела табличка, что она закрыта. Проходящий мимо мужчина подсказал, что библиотекарь уехал в столицу и появится только завтра.
Мне ничего не оставалось делать, как достать бабушкино письмо подруге и отправиться по указанному адресу. Прежде чем постучаться в дверь красивого особняка, я надела юбку и сняла мужскую шляпу. Тряхнув головой, чтобы расправились волосы, смело взялась за молоток.
Бабушка забыла упомянуть, что ее старая подруга – леди Лаура Бентош, как раз и была той самой баронессой, о которой говорили на почте. О ее титуле я узнала только благодаря слуге, который, расспросив меня о причине визита к баронессе, крикнул во всю глотку:
– Ваше Благородие! Вам принесли письмо из Рока. Леди Френсис Быховская–Ирби!
– Остолоп! И чего так орать?! Сколько можно учить.
В просторном холле появилась изящная старушка в старомодном парике с буклями. Она опиралась на трость, хотя спину держала прямо, отчего смотрелась величественно. Парик ей дарил не меньше двух ладоней роста. Я присела в глубоком реверансе.
– Проходи, деточка! Как поживает милая Магда?
Про мою бабушку трудно сказать милая. Высокая ростом, грубая голосом, с крупными чертами лица и в вечной черной одежде после смерти деда, она смотрелась бы рядом со своей подругой, похожей на постаревшую, но все еще нежную фею, гренадером. Ни мне, ни маме не достались ее рост и крупная кость. Тут скорее повезло братьям и сестре. Мы с мамой, как и баронесса, были легкими феями.
Я протянула леди Лауре письмо, и она заторопилась в гостиную, где света было гораздо больше, чем в холле. Вскрыв конверт, она достала из него пару густо исписанных листов и развернулась к окну. Я осмотрелась. Баронесса была хрупка и мебель подбирала себе под стать. Диваны, серванты, кушетки и столы – все на тоненьких ножках, шелковая обшивка стен и мебели в мелкий цветочек, подушечки с золотыми кистями. Если бы бабушка была здесь и села в кресло, то непременно его развалила бы.
Утолив любопытство интерьером, я перевела взгляд на баронессу. Хорошее освещение позволило увидеть все ее морщинки. Я не знала, сколько Лауре лет, но однозначно моя бабушка выглядела моложе. Оно и понятно: нас, ведьм, старость берет только после пересечения столетней отметки. Дольше живут только драконы. Чуть меньше ликаны. Баронесса как раз была из оборотней, но в силу возраста давно перестала обращаться.
Закончив читать, леди Лаура отложила письмо на столик, стоящий перед диваном.
– Я помогу тебе всем, чем смогу. Магда не написала имя твоего суженого, но указала, что у тебя есть газетная заметка, где он упоминается.
– Эту заметка вам знакома. Бабушка получила ее от вас, – я торопливо полезла в сумочку, болтающуюся на локте, и вытащила объявление о расторжении помолвки графа.
Бровки леди Лауры подскочили вверх.
– Ох и задачка!
– Вы его когда–нибудь видели?
– Откуда? Где мы, а где столица Тоненберга. Он жил в Пралансе до того, как перебрался в Рок.
– Но на почте я слышала разговоры о нем. Граф помогает вашему городу вернуть воду в озеро. Значит, с ним кто–то виделся, когда договаривался?
– Милая, достаточно списаться. Раз уж он такой затворник.
– Но он не читает письма!
– Получается, что не все, – леди Лаура улыбнулась. – Боюсь, тебе придется отправиться в столицу. До разрыва помолвки он не был нелюдим, а значит, кто–то о нем может рассказать.
– Я хочу навестить его бывшую невесту.
– Ваше Благородие! – заорал слуга, появившись на пороге комнаты. – Лорд Габриэль Рош!
– Зови!
Но звать не пришлось. Габриэль отодвинул слугу в сторону и вошел в гостиную. Приник к руке баронессы с поцелуем. У меня вспотели ладони. Он, что, преследует меня?
– О, Габриэль! Как мило, что ты заглянул ко мне. Познакомься, – она перевела взгляд на меня, – это Френсис, внучка моей подруги из Рока. А это, Габриэль, племянник моей подруги из Праланса. Он в нашем городе проездом. И если тебе нужно в столицу, то лучшего попутчика не найти.
– Леди, – Габриэль кивнул, сделав вид, что никогда меня не видел. А у меня щеки загорелись от стыда, когда я вспомнила, что в архиве представилась совсем другим именем.
– Сожалею, но в столицу я собираюсь дня через два, – ответила я, отказываясь от компании Роша. Интуиция подсказывала, что лучше держаться от него подальше. Еще толком не знакомы, а я уже столько лжи нагородила. Что он обо мне подумает?
– А я хотел выразить сожаление, что уезжаю не завтра, – он смотрел прямо мне в глаза. У меня пошел мороз по коже. Такое случается, когда сердце чувствует, что я неотвратимо влипаю в неприятности. – Как раз через два дня.
