Ная Геярова
Драконья сталь. Том 3
Глава 1
С тех пор, как мы привели всех выживших после бойни в Нарларе в город черных драконов, прошел почти месяц.
Дайкар уже не казался нам чужим — слишком многое изменилось.
Даже драконы, которые поначалу смотрели на нас с непониманием и легким презрением — мол, всего лишь люди, — стали куда лояльнее. Теперь они даже здоровались. В лавках нас принимали как обычных покупателей, в тавернах и на улицах не косились. Казалось, мы понемногу начинаем привыкать друг к другу — маги и драконы.
Всех пришедших разместили в нижних ярусах города. Правитель лично распорядился, чтобы нам предоставили гостиничные номера или свободные домики, где маги расселились по нескольку семей.
Мне и Дэю повезло больше всех — Эйла выделила нам комнаты в своем замке. Остальная семья императора была поселена в небольшом дворце у подножия одного из холмов. Он заметно уступал по размерам императорскому, но был очень уютным.
Несколько дней Совет решал, что с нами делать и как поступить дальше. Одно дело, что Аширашир решил нам помочь, и совсем другое — наше взаимодействие с драконами без драконьей стали.
Маги, никогда прежде не работавшие с драконами, оказались в замешательстве: магия упорно не желала сплетаться с незнакомой энергией. Да и полеты без связи стали настоящей проблемой — удержаться на спине огромной рептилии не так-то просто, если никогда раньше этого не делал.
Хотя с этим еще можно было как-то справиться — Аширашир приказал местным кузнецам создать специальные седла. Но вот с управлением драконов все оказалось куда сложнее: ни один парящий не позволил бы надеть на себя сбрую, а ментальная связь была возможна только через сопряжение магии магов с магией дракона.
И именно здесь проявилась главная проблема.
Посовещавшись с Дэем и Кайканаром, Совет решил основать Академию драконьих наездников. Нам предстояло научиться держаться в воздухе, слышать друг друга ментально и устанавливать связь с драконом. Потому что нет ничего опаснее попытки полета без этой связи.
Я-то знала, чем это может закончиться. Настоящий наездник и дракон всегда связаны.
Когда-то мы с Нейтом уже пытались создать драконью армию, научить летать обычных магов...
Вот только это оказалось практически убийством. Сколько тогда погибло тех, кто осмелился взлететь, — я даже вспоминать не хотела. Кто-то не удержавшись в пике сорвался вниз, кто-то не справился и был сожжен, некоторые просто лишились ума от ментального давления.
Нет, работать с драконом без связи нельзя. Маг и парящий должны чувствовать друг друга, говорить без слов, понимать друг друга одним взглядом... Иначе первый же полет мог стать последним.
Это понимали и драконы, и мы.
Кроме того, повелитель дайкари — хоть и с сомнением — согласился, что нам попросту необходимо знать хоть что-то из драконьей магии. В борьбе против искаженной и золотых она могла пригодиться.
— ...Магия черных драконов не подчиняется прямому воздействию, — глухо произнес профессор, сухощавый дайкари с прядями седины в темных волосах. Он стоял у кафедры, выпрямившись, медленно проговаривая каждое слово. — Она откликается лишь на природный баланс, на чувства, на внутреннюю энергию мага.
Я слушала вполуха, глядя в спину Зейна.
Он сидел впереди, сосредоточенно записывая все, что рассказывали на лекции.
Аудиторию — если лианами оплетенную беседку вообще можно было так назвать — заливал мягкий свет. Где-то рядом напевали птицы, журчал ручей. Сквозь зелень пробивались солнечные лучи, играя радужными бликами на лицах имперцев. На русых волосах Зейна лучики отливали зеленоватым, будто в них пряталось отражение листвы.
Я смотрела на него… просто смотрела.
После того, что произошло с Зейном, я думала, что никогда уже не увижу его таким… то есть — тем самым магом, имперцем.
Но знания дайкари и правда оказались велики.
Зейна не просто избавили от пустившего корни семени искаженной, — его восстановили полностью, буквально за неделю.
Правда, я больше не видела на его лице улыбки. Даже обычного смешка. Теперь он постоянно был сосредоточенным и задумчивым.
Но главное — он был жив. И здоров.
В отличие от Ника.
Лекари дайкари говорили, что он пережил сильнейшее ментальное воздействие, почти разрушившее его связь с собственной магией.
Силу ему понемногу восстанавливали — естественно, через природные потоки.
Но разум…
С ним все было сложнее.
Ник почти не помнил того дня — словно кто-то стер воспоминания ластиком. И когда наконец пришел в себя, оказалось, что он к тому же не помнит ни себя, ни нас.
«Ему нужно время, — сказали лекари. — Все вернется. Но не сразу. Мы делаем все, что можем… Но это воздействие — драконье. А оно куда сильнее любого магического».
И вот прошел уже почти месяц, а Ник до сих пор оставался в лазарете.
Мы навещали его каждый день и радовались даже самым крошечным изменениям. Сначала он начал осознанно говорить, потом вспомнил всех нас — и даже Эйлу. Стал улыбаться, когда мы заходили в палату. И однажды даже возмутился.
— Сколько меня еще можно держать здесь? То, что я чего-то не помню, не значит, что я чувствую себя плохо. Я уже почти здоров. Целители ведь сами говорят — память вернется! Просто позже... Я мог бы уже вместе с вами начать обучение. И... как бы мне хотелось увидеть черных драконов.
Он покосился на Эйлу.
— Я бы тебе показала, — она развела руками, — но...
Но...
Мы теперь все уже знали, что имела в виду Эйла, когда говорила, что у нее забрали самое ценное: на девушке была печать, из-за которой она не могла полностью распоряжаться своей магией и — что еще важнее — не могла обратиться в дракона.
— Но ты обязательно увидишь, — тут же добавила она, подмигнув Нику. — Я уверена: из тебя вышел бы прекрасный наездник.
— А разве наездник — это не тот, кто способен подчинить через драконью сталь? — спросил Ник, нахмурившись. — Нам ведь преподавали, что наездники — большая редкость. Драконья магия далеко не каждого принимает...
— Вообще-то ты прав, — улыбнулась Эйла. — Но так это работает, когда вы подчиняете дракона. А вот если между вами — естественная, партнерская связка, тогда все зависит от вас двоих: от наездника и от дракона.
— То есть драконья сталь, по сути, и не нужна, — вздохнул Ник.
Эйла кивнула.
— Главное — уметь договариваться и выстраивать взаимное энергетическое взаимодействие. Уверена, у тебя это отлично получится.
— Эх... — выдохнул Ник, с какой-то детской мечтой в глазах. — Как бы я уже хотел начать учиться! Представляете — летать на настоящих драконах! Ребята, я за вас очень рад... правда, не искренне. Просто сам тоже хочу скорее попасть в ваши ряды.
Мы рассмеялись.
— ...Чтобы установить контакт с черным драконом, маг не должен подавлять его магию, — прервал мои мысли голос профессора. — Ибо это ведет к подчинению. А никто не хочет быть подчиненным. Маг должен чувствовать дракона, быть с ним в полном доверии. Связь, установленная на взаимности, куда крепче, чем та, что создается через силовые методы. Когда вы чувствуете друг друга, вы — почти одно целое. Это и есть путь равновесия, к которому стоит стремиться в отношениях с драконом.
Его слова мягко заглушились звуком хлопающих крыльев — мимо беседки пронесся черный дракон, сверкая чешуей на солнце.
Я невольно вздохнула.
Месяц, как мы бежали из сожженного Нарлара, и теперь жили среди тех, кого когда-то считали несуществующими.
Это казалось невероятным.
Еще недавно мы были чужаками.
А сегодня — учениками под крылом тех, кого не видели столетиями и о существовании кого даже не знали.
И за все это мы были обязаны Эйле.
Она привела нас сюда на свой страх и риск, прекрасно понимая: если черные нас не примут, первой пострадает именно она.
Но все разрешилось куда лучше, чем мы могли ожидать.
Во многом — благодаря вовремя появившемуся Кайканару.
По поводу Эйлы и ее возвращения к дайкари был собран целый совет.
Маги говорили много, правитель хмурился.
Дерлариан выступал больше всех — обвинял Эйлу в предательстве рода. Мы узнали, что именно его пророчили в будущие мужья нашей целительнице, и ее побег к другому стал для него ударом по драконьему самолюбию.
А еще оказалось, что Дерлариан — капитан драконьей стражи и главный дознаватель дайкари.
Кроме него, в заседании участвовали и другие представители высших семей черных драконов. И после долгих споров, под сильнейшим давлением мага жизни, а также слов Дэя о том, насколько Эйла помогла нашему народу, Совет все же вынес вердикт: в сложившейся ситуации любой дракон необходим стае.
А следом прозвучал приговор — печать снять, магию и крылья вернуть.
Церемония снятия печати должна была пройти завтра.
Официально — мероприятие закрытое, но меня и Дэя пригласили. Лично Эйла попросила.
Я даже представить себе не могла, что там будет происходить, и как изменится Эйла, когда снова обретет крылья.
Любопытно, как она выглядит в истинном облике? Ведь каждый дракон уникален.
Вот, к примеру, правитель Аширашир — огромный, с величественной черной короной и шипастой гривой. Такие встречаются редко.
Дерлариан, которого мы уже видели в образе парящего, отличался острыми шипами на хвосте и небольшими роговыми наростами между ушей.
Сначала нам казалось, что все черные драконы одинаковы, но чем дольше мы жили среди них, тем отчетливее понимали — они разные. Мы научились различать их по мордам, хвостам, лапам, глазам и даже по форме крыльев.
И от этого мне все сильнее хотелось увидеть именно Эйлу.
— Ты у меня в спине дыру прожжешь, — вывел меня из мыслей Зейн.
— А ты чувствуешь мой взгляд? — удивилась я: парень ведь ни разу даже не повернулся ко мне.
— В меня влили драконью кровь, чтобы уничтожить проросшую искаженную магию, — напомнил он сухо. — Так что теперь у меня нюх как у собаки и зрение как у грифона. И да — я ощущаю, как ты пялишься в мою спину.
Я вздохнула и уставилась в тетрадь.
Если честно, все, что рассказывал профессор, я уже знала. Меня всему этому когда-то учил Райш. Правда, слушала я его тогда вполуха — мы ведь были связаны драконьей сталью, а он утверждал, что можно иначе...
Но тогда я не прислушивалась к его наставлениям.
А теперь, вспоминая то время, ловила себя на мысли, что будто снова слышу голос золотого дракона.
Интересно, как он там?
Райш...
После той ночи он снился мне еще один раз.
Я видела его в подземелье, в том самом месте, где оставила перед последней встречей с Дэем, в моей другом будущем.
Дракон лежал, скованный магическими цепями, вытянув голову и тяжело дыша. Свет от редких факелов скользил по золотым чешуйкам — не блестел, а тускнел, становясь серым.
Мне казалось, что и сам дракон сереет, теряя прежний блеск и яркость окраски.
Я шагнула ближе.
— Райш... — позвала тихо, присела перед ним и коснулась ладонью его большой морды. — Прости. Я теперь все поняла. Прости меня. Я виновата — перед тобой и перед всей стаей... Я не имела права так поступать. Если бы я только могла спасти тебя...
Он глубоко вдохнул и приоткрыл глаза. Эхо его голоса, чуть слышное, прозвучало прямо в моей голове:
«Шайра... ты смогла... Верь в себя...».
Он дышал тяжело, с усилием выплевывая хрипы из легких.
Я чувствовала, как ему плохо. Это было так же, как в те времена, когда мы были связаны. Мы чувствовали друг друга.
И сейчас, сидя рядом с ним, у меня в голове начала образовываться странная пустота, и появилось ощущение, будто кто-то упорно пытается проникнуть в мое сознание.
Райш тихо застонал.
«Она пытает меня... она хочет узнать...».
И тут же издал глухой, полный страдания рык.
Я ощутила его боль — пронзившую сначала голову, а следом и все тело. Меня словно ломало изнутри, будто что-то острое впивалось в кости.
