– Расскажи мне, что тебя тревожит? – спрашиваю шепотом, обхватив его лицо ладонями. – Я не слепая. Вижу и чувствую, что что-то не так.
– Я уже сказал.
– Этого недостаточно, – улыбаюсь, проведя большим пальцем по его влажным губам. – Мне нужна дополнительная информация.
Аверьян допивает вино из своего бокала и ставит его на деревянный столик, после чего его взгляд становится заметно встревоженным.
– Что-то не так, – тихо говорит он, глядя куда-то сквозь меня. – Что-то происходит. Я чувствую это постоянно, но особенно когда Богдан рядом. По правде говоря, когда он находится в поле моего зрения, мне становится легче, ведь я точно знаю, что он сейчас здесь, а не где-то и занят не пойми чем. Но при этом я ощущаю холод, чувствую, как что-то проходит мимо меня, ускользает от моего внимания. Я не сошел с ума, – поднимает он на меня глаза. – Что-то действительно происходит. Я это чувствую.
– Ты думаешь, Богдан что-то задумал?
Аверьян молча и едва заметно кивает. Он устремляет взгляд в сторону темного стекла, за которым простирается лес и каменистые тропинки. Вдалеке прогуливаются гости курорта: фотографируют белок и себя на фоне сказочных видов, не подозревая, что за непроницаемым стеклом влюбленная парочка принимает ванну.
– Почему не делился со мной своими мыслями?
– Не хотел ворошить то, что твой мозг предпочел уничтожить. И не хотел расстраивать тебя, ведь ты так хотела, чтобы мы с Богданом снова стали друзьями.
– Хочешь сказать, что ты поддерживаешь отношения с ним только ради меня?
– Я должен знать, где он, что происходит в его жизни, чем он занят и какие у него планы. Да, – смотрит он в мои глаза, – я продолжаю поддерживать нормальные отношения с Богданом только ради тебя. Я хочу быть уверен, что он тебе не угрожает. Что он не преследует тебя, не подстраивает бредовые ситуации, когда ты будешь нуждаться в его помощи. Я хожу с ним в тренажерный зал, потом мы сидим в сауне, и я слушаю его трёп: о работе, которая вдруг стала любимой, о лучшей жизни без алкоголя, о молодых и перспективных сотрудниках компании, которых он вдруг начал замечать. А ещё о его девушке, которая очень нравится ему, но он не уверен, что она «та самая». Богдан вдруг стал выражаться словами, которых прежде в его лексиконе не было. Да, он сидел на наркотиках, потом у него поехала крыша, и «бедняге» пришлось проходить лечение от зависимости. Многое могло измениться, но…
– Но?
– Не с ним. Не знаю, может, в той клинике практикуют агрессивные методы лечения, после которых человек превращается в иную версию себя, – усмехается Аверьян, – но я уверен, что с Богданом даже это не прокатило бы. Я продолжаю видеть в нем ублюдка, который следил за тобой, чей компьютер был забит твоими фотографиями и видео, чья рука поднялась на тебя и… Порой мне снится сон, в котором я смотрю на то, как ты спишь. Твои глаза закрыты, и ты не просыпаешься, как бы сильно я ни кричал и ни просил тебя сделать это. И после этого на протяжении всего дня меня преследуют дурные мысли. Жуткие, – произносит он шепотом. – И они оставляют меня только, когда Богдан оказывается рядом. Потому что когда он со мной – значит, точно не с тобой.
Мне становится трудно дышать. Чувство вины и горечи сдавливает грудь, ведь я понятия не имела, насколько тяжело Аверьяну дается дружба с Богданом, о важности и необходимости которой я столько ему говорила.
– Если бы я не настаивала, ты бы поступил иначе? – спрашиваю, опустив голову. – Вычеркнул бы его из своей жизни?
– Нет, – не задумываясь, отвечает Аверьян. – Я сделал бы всё то же самое, потому что мне нужно знать, где он и что с ним. Адель, посмотри на меня. – Я поднимаю глаза. – Ты ни в чем не виновата. Я знаю, ты действовала из лучших побуждений. И на суде ты говорила правду, говорила так, как чувствовала. Ты хотела, чтобы всё было, как раньше. И я бы тоже, поверь. Но так уже не будет, ведь то, что сделал Богдан, забыть невозможно. Я не смогу этого развидеть, и пока что-то кардинальным образом не изменится, я буду продолжать наблюдать, слушать и быть начеку.
– Кардинальным образом? – приподнимаю бровь. – Что ты имеешь в виду?
– Не знаю, – пожимает он плечами. – Может, он решит уехать отсюда навсегда, и наше общение ограничится редкими телефонными разговорами. А может, – внезапно заостряются его скулы, – он сорвется, устав казаться тем, кем на самом деле не является.
– …То есть?
– Он играет, я чувствую. Как и то, что это не может продолжаться вечно.
– У него условный срок, – напоминаю, чувствуя себя странно. Как-то слишком волнительно, будто смотрю фильм ужасов, в котором толком ничего пока не понятно, но почему-то уже страшно. – В оставшиеся полтора года он точно не станет…ничего делать. Не знаю, что именно и есть ли в этом хоть толика…
– Есть! – перебивает меня Аверьян. Он так уверенно и упрямо смотрит в мои глаза, что и я начинаю верить в его абсурдную теорию. – Просто поверь мне, Адель. – Прижав мою ладонь к своей груди, Аверьян говорит: – Я чувствую это. Здесь чувствую, понимаешь? Я не параноик, Адель. И я уверен, что у него есть что-то на уме. Вчера была случайная встреча в ресторане, сегодня он вдруг случайно оказывается за несколько километров от города, да ещё и у нашего с тобой домика. Карта-пустышка! – фыркает он. – Ну да. Как же.
– Его девушка сказала, что они планировали приехать сюда ещё две недели назад.
– Богдан узнал об этом месте от меня. Зимой я хотел приехать сюда с тобой, но все домики оказались забронированы. После восьмого марта администратор несколько раз звонил мне, предлагал дни, когда мы могли бы приехать, но у меня было много работы, и всё никак не получалось. Однажды свидетелем этого разговора стал Богдан. Он слушал меня очень внимательно, я видел это. Не его девушка переносила поездку, а он, потому что точно ждал, когда мы с тобой окажемся здесь, чтобы подстроить нашу встречу.
– Но зачем? Что ему с этого?
– Пока не знаю.
– Аверьян…
– Да, звучит как полный бред, – озвучивает он мои мысли, – но я уверен в своих словах, Адель. О чем ты думаешь?
– Я сейчас немного ошеломлена. – И это ещё мягко сказано. – Я ведь всё это время думала, что между вами всё хорошо. Вы общаетесь, проводите время вместе.
– Играет он, – с пугающей медлительностью комментирует Аверьян, – играю я.
– Ты правда думаешь, что Богдан может…что-то сделать? Мне? – не сдерживаю смешок.
– Да, Адель. Именно так я и думаю. И даже то, что только вчера ты впервые увидела его за столько времени, моего мнения не изменит. Наоборот, я ещё больше в этом убедился.
– Но у него есть девушка.
– И?
– Он выглядит счастливым, – говорю, внутренне сжимаясь под жестким взглядом темных глаз. – Я имею в виду, что Богдан многое пережил, и он вполне мог изме…ниться.
– Ты не веришь мне.
– Аверьян, я не это имела в виду… Что ты делаешь? Куда ты? – съезжаю назад, потому что он поднимается и выходит из ванной.
– Здесь жарко, – говорит хмуро, сорвав большой черный халат с крючка. – Мне нужно подышать свежим воздухом. И, кстати, в прошлый раз ему ничего не стоило заплатить девчонке за участие в его играх. Почему ты думаешь, что сейчас может быть иначе?
Вопрос явно не предполагает моего ответа. Наспех накинув на себя халат, Аверьян снимает блокировку с двери-купе, выходит на улицу и захлопывает её с таким грохотом, что вздрагивают стены.
Даже не знаю теперь, какая из причин, объясняющая прохладу в наших отношениях, хуже: возможные сожаления о браке со мной, интрижки на стороне, давление окружающих, напоминающих о братско-сестринских отношениях, или зацикленность на прошлом, порождающая параноидальные мысли?
Аверьян проводит на улице не больше десяти минут, за которые я успеваю позлиться, ужаснуться и успокоиться. Когда он возвращается в домик, я встречаю его обнаженной и, молча взяв за руку, веду за собой в кровать.
Секс позволяет нам обоим напомнить друг другу о главном: я его от и до, а он мой, и это неизменно. Я настойчиво целую его губы, охотно отдаюсь его власти и даю понять, что готова разделить с ним все тяготы и трудности. Аверьян жадно и грубо овладевает мной, словно каждым жестким толчком хочет вбить в мою голову свою истину. Мои стоны дразнят его, вынуждая проявлять ещё большую силу и настойчивость. Он кусает мои пальцы, оставляет болезненный засос на моей груди, после чего впивается зубами в шею, как тигр, покоривший строптивую самку, и шепчет, что любит меня.
Всегда бы так: подальше от всего, вдвоем, страстно и любя. Задыхаясь от наслаждения и чувств, опаляющих мое сердце, замечаю чей-то силуэт у темного стекла. Моргаю часто-часто, принимая завершающие толчки, и снова смотрю в большое окно: никого.
– Что такое? – шепчет Аверьян, задыхаясь.
– Нам нужно задернуть шторы, – отвечаю, смеясь. – Кажется, кто-то прошел в опасной близости от окна.
– С обратной стороны ничего не видно, – улыбается он и смотрит на меня так, словно что-то задумал. – Думаю, рыбалка на сегодня отменяется.
– Правильно думаешь, – шепчу с улыбкой и облизываю пересохшие губы.
5
Осторожный стук в дверь, пробивающийся сквозь сон, вынуждает открыть глаза. Аверьян так крепко спит, что даже не чувствует, как я убираю с себя его тяжелую руку и нечаянно задеваю коленом его ногу, стараясь незаметно покинуть постель. Надеваю халат, который вдвое больше меня, и на носочках спешу к двери. По ту сторону темного стекла стоит девушка Богдана. И кажется, она пришла одна.
Тихонько открываю дверь, и прохладный воздух приятно скользит по босым ногам. Обнимая себя за плечи, Вика виновато смотрит на меня и со вздохом сожаления шепчет:
– Прости. Я, кажется, не вовремя.
Аверьяну не понравится, что я не разбудила его. Бросаю взгляд через плечо: он всё ещё спит. Выхожу на улицу, слегка прикрыв за собой дверь.
– Нет, что ты, всё в порядке. Что-то случилось?
– Нет, я… Я вас разбудила?
Оглядываю вечернюю улицу: повсюду горят огни, а небо темное и в звездах.
– Который час? – спрашиваю.
– Половина восьмого, – улыбается Вика, а потом опускает глаза на мои ноги. – Ты ещё и босиком вышла, а здесь прохладно!
– Не беспокойся. Кхм. Так, что случилось?
– …Вроде бы ничего, – мнется она. – Не знаю. Вообще-то, я не понимаю. Я, наверное, и пришла, чтобы это выяснить.
– О чем речь?
– Богдан много рассказывал мне о твоем муже, и я представляла себе их отношения немного иначе. Но сегодня мы встретились здесь, и… Впрочем, – пятится она назад, – знаешь, не обращай внимания! Я просто хотела…да неважно. Прости, что потревожила.
– Вика, постой! – Она останавливается. – Давай поговорим? Что тебя тревожит?
– Богдан хотел уехать, – отвечает она не сразу. Ей по-настоящему неловко. – Не знаю почему, но думаю, что это из-за встречи с вами… Точнее, с Аверьяном. Он ничего не говорит мне. Ушел в себя. Мы столько раз хотели здесь оказаться, и вдруг он… Ой, да забудь! Говорю же, зря тебя потревожила. И если Богдан узнает, что я приходила к вам, то наверняка расстроится. На неделе случилось замечательное событие, и мы хотели отпраздновать его. Но теперь у Богдана нет никакого желания и настроения это делать, и я не знаю толком, почему.
– Мне жаль, что так получилось. Если честно, я и сама не знаю, почему встреча оказалась такой прохладной.
Вика опускает глубоко опечаленный взгляд, словно только я могла дать ответы на вопросы, которые игнорирует Богдан.
«Интересно, а его девушка в курсе, каких дел он наворотил?» – раздается голос Насти в моей голове.
– Ладно, я пойду, – говорит она с опущенной головой. Натягивает рукава спортивной кофты до кончиков пальцев, будто хочет спрятаться. – Закажу ужин в домик. Богдан всё равно не захочет выходить.
– Постой! – говорю, даже толком не обдумав внезапную мысль. – Почему бы нам не поужинать всем вместе?
– …Не знаю, – теряется Вика. – Разве это будет уместно? Да и Богдан навряд ли согласится. Говорю же, он хотел уехать, потому что здесь вы… Ну, мне так показалось. Мне с трудом удалось отговорить его.
Не знаю, говорил ли Богдан Вике о прошлом, которое не оставляет в покое моего мужа, но его определенно всё ещё терзает чувство вины. Сегодня он даже глаз на меня не поднял и, несмотря на свой рост и крепкое телосложение, в мгновение ока превратился в маленького и беспомощного человечка, над которым возвышалась грозная и суровая фигура Аверьяна.
– Вообще-то, – говорю с улыбкой, – есть не один повод нам вместе собраться: отличная новость на моей работе, наше знакомство, – перечисляю на пальцах, – плюс какое-то потрясающее событие случилось у вас! Почему нет?
– …Было бы неплохо. Я скажу, что вы отмечаете твое повышение, а ты напомни Аверьяну, что мы празднуем отмену условного срока.
– Нет, это не повышение, а большая победа в… – Моя улыбка моментально сходит с лица. – …Что? Празднуете отмену…чего?
– На этой неделе суд отменил условный срок Богдана, – отвечает Вика шепотом. – За полтора года он доказал свое исправление, возместил причиненный ущерб и избавился от зависимости… Ты что, не знала?
– Нет, – трясу головой в замешательстве. – Аверьян ничего не говорил мне.
Вика задумывается, и с каждой секундой её глаза становятся всё больше.
– …Черт. Наверное, Богдан и ему ничего не сказал. Тогда не говори! Не надо!
Молча смотрю на нее, а в голове продолжает звучать вопрос подруги.
– «И ему»?
– Богдан не хочет, чтобы об этом кто-то знал. Даже родителям не говорит. Просто я думала, что Аверьяну-то он сказал. Они ведь лучшие друзья… Вроде бы.
– Да, – произношу с трудом. – Это так. Но я уверена, что Аверьян ничего об этом не знает.
– Думаю, Богдан не считает, что заслужил это. Как и прощения той девушки, которая пострадала из-за него. – Мой взгляд распахивается, горький комок застревает в горле, а ноги внезапно начинают замерзать. – Я знаю, что Богдан сделал. Он рассказал мне, как напал на девушку. Знаю, что сидел на наркотиках, страдал от галлюцинаций и не отдавал отчет своим действиям. Но это всё в прошлом, и я очень стараюсь помочь ему это осознать. Хочу, чтобы он навсегда закрыл эту дверь. Он справился с зависимостью. Он совсем не такой, каким многие люди видят его.
«А она в курсе, что той девушкой была именно ты, а?» – снова слышу голос Насти.
– Я такая болтливая, – вздыхает Вика. – Прошу тебя, только не говори об этом своему мужу. Если Богдан не сказал ему, значит, на то были причины. А я, как идиотка, всё разболтала! Мне просто не с кем об этом поговорить. Подруг у меня здесь нет, а иногда очень хочется выговориться, что ли.
– Ты не местная?
– Нет. Я родилась и жила за три тысячи километров отсюда, в маленьком и холодном городке, которого и на карте-то с трудом сыщешь. Приехала сюда всего девять месяцев назад и…по уши влюбилась. И я это не о мегаполисе сейчас говорю.
Улыбаюсь, поджимая замерзшие пальцы. Приезжая, одинокая, доверчивая и абсолютно не знакомая с громкими новостями многомиллионного города девушка. Особенно полуторагодовой давности. Если Богдан не рассказал ей о том, что той пострадавшей девушкой была я, значит, у него на нее действительно серьезные планы. Он не хочет её расстраивать. Боится её потерять. Вика навряд ли примет тот факт, что не так давно её любимый был буквально одержим мной настолько, что установил за мной слежку, а потом и вовсе организовал похищение. Я ведь жена его лучшего друга, и мы определенно будем часто видеться. С таким положением вещей свыкнуться нелегко, и потому Богдан решил опустить некоторые детали скандальной истории. Я понимаю его.
«Приезжая, значит, удобная: ничего не знает, не в курсе событий, нет знакомых и друзей, слепо влюблена в парня на крутой тачке. Может, она его просто использует, и ей всё равно, что он говорит. А вот он, кстати, точно использует её. Как ширму!» – раскатом грома звучит голос Аверьяна в моей голове.
– Ну, так что? – Вика смотрит на меня с надеждой. – Попробуем уговорить наших мужчин на ужин?
Меня пробирает холод.
– Да, – согласно качаю головой. – Конечно.
– Мы ещё в обед забронировали столик, так что, если придете раньше нас, скажите, что на имя Богдана.
– Хорошо. Тогда до встречи, Вика.
– Надеюсь, увидимся!
На носочках возвращаюсь в домик и закрываю дверь. Дурацкий замок громко щелкает, и Аверьян начинает шевелиться. Сажусь на кровать, укутав холодные ноги теплым одеялом. Стараюсь быстро привести мысли в порядок. Ну, насколько это возможно, учитывая, что я только что пригласила на ужин Богдана, которому не доверяет Аверьян, у которого, кстати, на днях случилось «замечательное событие». Аверьян точно взбесится.
– Почему ты пахнешь улицей? – спрашивает он сонным голосом.
– Потому что я была на улице.
– М-м? – Аверьян поднимается на локтях. – Воздухом дышала?
Прочищаю горло.
– Вика приходила.
